Опыты Мессинга и Пони Маленского. Мои разыскания

Опубликовано: 11 декабря 2019 г.
Рубрики:

Они были знакомы: Вольф Мессинг, который на слуху, и Анатолий Маленский, имя которого нигде не значится. Даже в театре одесской музкомедии, который он привез после войны из Львова в Одессу. И в цирке, где работал, о нем не знают. И в филармонии… Хотя, именно там Мессинг и Маленский познакомились.

Мессинг, как известно, совершил побег из оккупированной фашистами Польши, и перейдя русско-польскую границу, был взят под стражу красноармейцами – и первым делом прошел проверку своих способностей у Сталина и Берии, а потом выпущен демонстрировать их советскому народу. 

Сохранилась сообщение, из которого ясно, в каком году Мессинг «отгадывал и передавал мысли» в Одессе: «По сообщению Одесской государственной областной эстрады, в Одессу прибыл исполнитель психологических опытов по отгадыванию и передаче мысли Вольф Мессинг. Одесский зритель помнит его по выступлениям в апреле 1941 года. Первое (после войны! – Я. Т.) выступление Мессинга состоялось вчера в Летнем саду театра «Эстрады». Информации датирована: «9 июня 1946 года». 

Несколько слов о Летнем театре «Эстрады». Более полное (и позднее!) название – Летний театр Одесской филармонии. И располагался он в Городском саду Одессы. В некоторых путеводителях описывали этот «пятачок» весьма прозаично: «в центре сада – фонтан и беседка, в глубине – летняя площадка филармонии». А вообще-то Городской сад был вначале частным садом. Вот как подавал историю сада тогдашним туристам путеводитель Коханского в 1893 году: «Дерибасовский сад, называвшийся прежде городским и казенным, находится в центре города между Дерибасовской, Преображенской и Гаванной улицами. Этот сад подарен городу Феликсом де-Рибасом, братом адмирала де-Рибаса, под условием предоставления его в пользование жителей Одессы. Сад содержится городом чисто и опрятно и составляет преимущественно место гуляния детей». 

Я бы добавил к этому и свои воспоминания: две мраморные скульптуры львов (со стороны Дерибасовской) возвышались на постаментах, присматривая за Городским садом. Но одесские львы - дружелюбные создания, фотографы усаживали на их спины малышей и делали снимки на радость и вечную память. Кажется, и я свою дочь снимал на спине одного из них! 

У Мессинга первые «опыты» в Одессе состоялись в апреле 1941 года, а вторые – 8 июня 1946 года. А Маленский привозил в свой город артистов еще до революции, в том числе, Веру Холодную, последнее выступление которой организовал в 1919 году за несколько дней до ее смерти… По рассказам Сергея Ковалева, внука Маленского, его дед - 16-17-и лет от роду, именем революционной власти, был назначен директором одесского театра. (Поговаривали, что даже всех!). Поверить в это можно. В то время мальчики «с военной косточкой» становились командирами полков в 16 лет! Так почему же мальчикам с «творческой косточкой» не становиться директорами театров в таком же возрасте?! А вот Мессингу как иностранцу и личности с «подозрительными способностями», и возрастом постарше, - даже не «рекомендовалось» путешествовать одному по СССР. В том числе в Одессу. И в город он приехал с Виктором Финком, членом Иностранного легиона, бывшим корреспондентом советской печати во Франции, членом советской делегации на Втором международном конгрессе писателей в защиту культуры в Мадриде… (Не его ли имел в виду Вольф Григорьевич, когда написал, что «Москва назначила ему первого администратора»?!) Зачем и с какой целью члену Иностранного легиона «исполнять обязанности» администратора? Кто знал – быстро забыл! А вот одесские трамваи с афишами: «Едет Мессинг! Встречайте в городской филармонии!» - еще помнят. (Кстати, реклама на трамваях – дело одесского (возможно, Маленского!), а не «назначенного Москвой» администратора. 

Для настоящего профессионала театр начинается не с вешалки, как принято считать, а с касс. В данном случае – с касс филармонии на Пушкинской, которые, видавшие виды одесситы брали штурмом, чтобы попасть «на Мессинга». Внушать зрителю мысль, чтобы тот пришел (и еще как ломился!) на выступление никому неизвестного беженца-еврея из Польши, – это сродни «опытам по передаче мыслей» Вольфа Мессинга.

Я не был знаком с Анатолием Григорьевичем лично, но дружен был с его потомками. Но современной науке (как и литературе) достаточно и детали, чтобы восстановить портрет давно ушедшего человека. Обнародую несколько из них. Первая: Анатолий Григорьевич курил трубку. Не потому ли внук Сергей Ковалев (ныне проживает в Нью-Йорке) звал его: «Дум!». (От слова дым?!) Деталь вторая: он был (со слов дочери Любови Маленской) веселым человеком: во времена работы в цирке и женитьбы на ее матери – пианистке Полине (для близких – Пуничка Рабинович, чье выступление было запланировано в Кремле на лето 1941 года, но не состоялось – война) Анатолий Григорьевич присылал диковинное (по тем и нынешним временам!) транспортное средство: двуколку с запряженным в нее цирковым пони! С султаном на голове! Представляете, как долго одесские подростки бежали рядом с пони и Пуничкой?! До самого цирка! (Правды ради, скажем, что Анатолий Григорьевич был женат несколько раз, но только Пуничку пони Маленского соглашалось возить по улицам Одессы).

А после филармонии и цирка - был театр музкомедии. Вернее, не совсем еще театр, а молодая труппа, которую привез Маленский из Львова. И организовал (с административной точки зрения) одесскую музкомедию. В истории театра, который стал жемчужиной Одессы, Маленского нет ни в каком качестве. (А был он - с точки зрения Суворова – настоящим солдатом, ибо в ранце носил маршальский, вернее, писательский жезл: его пьеса - «Неожиданный подарок» - в соавторстве с Б. Хуторецкой - хранится в Российском государственном архиве культуры и искусства).

Во время одной из прогулок с дедом (по Пушкинской, затем - Приморскому бульвару) внук Сергей восхитился количеством знающих Дума одесситов. На что Дум, смеясь, проронил: «Было бы полезнее, если бы каждый вместе со «здрасьте» давал бы по рублю!». Но рубль никто не давал. А вот помощь один человек оказал. И это был Вольф Мессинг.

В те дни Вольф Мессинг ставил свои «опыты по передаче мыслей» в Одессе. Предположительно, в 1954 (плюс-минус) году. И поселился в гостинице на Приморском бульваре. А на этом бульваре любил посиживать Дум с внуком. Вот в тот час они с внуком сидели и беседовали. И неожиданно появился Мессинг (видимо, направлялся в свою гостиницу!). И будущие «ветераны» сцены узнали друг друга. И как в такой ситуации не разговориться?! Но внук еще не понимал, кто такой Мессинг, кто такой его Дум, и тем более, о чем они говорят. Он отвлекал их своими расспросами и надоедал (пусть простит меня мой нью-йоркский друг Ковалев) своим присутствием. Но тут появилась девушка, которая привлекла внимание внука. Он замолк и уставился на нее (в этом возрасте любовь всегда с первого взгляда, и, как снег, на голову!). Но она целеустремленно шла по своим делам. 

Все понимающий Дум оценил обстановку: как только юное создание скроется из глаз, внук станет капризничать еще больше и беседе с Мессингом придет конец. И тогда Дум обратился к Вольфу Григорьевичу с предложением провести один из своих знаменитых «опытов по внушению мыслей» прямо на свежем воздухе, на аллеях Приморского бульвара на фоне моря: девушка некоторое время – минут тридцать - побыла бы рядом с внуком, а они с Мессингом смогли бы спокойно пообщаться!

Вольф Григорьевич принял предложение Анатолия Григорьевича. И девушка вдруг замедлила шаг, затем резко свернула к ним и присела на скамейку рядом с внуком. И ровно – как договаривались! – просидела неподвижно полчаса. Внук во все глаза смотрел на свою окаменевшую богиню. А «ветераны сцены» спокойно общались. 

В своих воспоминаниях драматург Алексей Каплер упоминал, что, когда он приехал в Одессу собирать материал против запущенной (книга и пьеса) в те годы подлейшей (и расстрельной!) версии о «работе на белых и даже на французов» Веры Холодной, то встретился с Анатолием Маленским, организатором и администратором ее последних гастролей в 1919 году, и записал его рассказ в защиту актрисы. Возможно, «ветеран театральной Одессы» поведал Каплеру не только о встречах с Верой Холодной, с семьей которой был хорошо знаком (кстати, сестра Веры Холодной служила солисткой балета в Оперном театре), но и о знакомстве с Мессингом, и о его «опыте» на свежем воздухе, и о театральной жизни Одессы, к которой лично был причастен как никто другой. . И о разговоре с Мессингом.

P.S. Анатолий Григорьевич Маленский растворился в XX веке – больше ничего о нем неизвестно. И куда исчезла коллекция – вот и третья деталь! - трубок Дум-Дума, которые он часто посасывал, после того, как бросил курить? Даже о месте его упокоения никто не может сказать. А его Пуничка похоронена в Одессе, их дочь - удивительная Любовь Аранович (Маленская) - скончалась в Нью-Йорке. Дочь Ольга – от другого брака - некогда проживала в Одессе. Возможно, там и ныне живут ее потомки! А вот могилу жены и соавтора пьесы «Неожиданный подарок» – Берты Рахмилевны Хуторецкой (он называл ее - Буся, а она представлялась: Беатрис!) я обнаружил в Караганде. Может, Берта уехала туда после смерти мужа? Или они вместе переехали в Казахстан? Если так, то кто позвал в эту даль «ветерана театральной Одессы»? Семья, потомки, дела? Или молодежная – как некогда музкомедия - труппа, которая решила основать свой театр?!