Еще раз о Стокгольмском синдроме. Из записок на коленке 

Опубликовано: 26 апреля 2021 г.
Рубрики:

Стокгольмский синдром наблюдают у людей, которые попали в заложники, были похищены или оказались жертвами поработителей. Он проявляется в том, что жертвы проникаются сочувствием и пониманием к собственным насильникам. В истории зафиксирован ряд эпизодов, когда заложники становились на защиту преступников, в плену у которых пребывали. Именно такой феномен, когда вместо агрессии и ненависти жертвы начинают испытывать дружеские чувства к своим поработителям, называют стокгольмским синдромом. Я об этом явлении уже писала. И рассмотрела исторические примеры, когда жертвой становится целый народ, а насильником - тиран, и при этом народ гордится своим тираном, своим "драконом", что образно проиллюстрировал Шварц в пьесе "Дракон".

 

Но есть еще одна, чаще всего - скрытая, разновидность жертв, которая вызывает особую жалость. Это жертвы домашнего насилия. Заметно это бывает в семьях алкоголиков, где муж избивает жену, а она его различными способами оправдывает перед другими людьми. «Он хороший… Он здоровый… Он просто сильно расстроен…». Часто жертва находит причины плохого отношения партнера в себе.

Не партнер виноват в совершаемых поступках, а жертва видит причины в себе: она как-то неправильно себя ведет, из-за чего ее мучают. Семейно-бытовой стокгольмский синдром проявляется в том, что жертва не просто защищает своего тирана, но и потом начинает скучать по нему, если вдруг отношения распадаются. Как можно объяснить данный феномен? Это объясняется защитным механизмом, который включается у любого человека: если не можешь убежать, избавиться, уйти от того, что "ломает" жизнь, тогда подружись, смирись, полюби новое состояние. Речь идет об отношениях жертвы и тирана, когда они продолжительное время контактируют друг с другом. Когда некто позволяет себе издевательские поступки в отношении другого, то, казалось, должна бы происходить здоровая реакция: бьют – беги.

Человек должен уйти от того, что причиняет ему дискомфорт. Но, увы, это бывает не всегда. Жертва не уходит от тирана. Отношения продолжаются. Конечно, здесь тоже возникают разговоры, споры и ссоры на темы о том, кто кого обижает и что с этим необходимо делать. Однако, на этом все и заканчивается. Люди поговорили. Но проходит время, и тиран снова совершает некое насилие над своей жертвой, которая чувствует боль и страдания. Издевательства не настолько ее мучают, чтобы отказаться от контактов с этим человеком, что приводит к нахождению иных способов уживаться с ним.

 

 Но насилие может быть не только физическим, но и психологическим, что не менее трагично.

Собственно, я не планировала возвращаться к теме Стокгольмского синдрома. Идея этой статьи возникла неожиданно, когда приступила к работе над другой темой, темой памятников котам, установленных в различных городах России. Если очерк (хочу его приурочить к Всемирному дню кошек) придется по душе редакции, вы сможете в свое время с ним ознакомиться. Итак, несколько интересных памятников представителям семейства кошачьих имеются в Нижнем Новгороде, старом торговом русском городе, что расположен на месте слияния Оки и Волги. Город этот известен многим со времен школьных уроков истории, благодаря Козьме Минину и князю Пожарскому, организовавшим народное ополчение во времена Смуты. Козьма Минин стал распорядителем финансов на формирование освободительной армии, «жаждущие сердца ратных утолял и наготу их прикрывал и во всём их покоил и сими делами собрал не малое воинство». Военачальником был избран князь Дмитрий Пожарский.

Современники говорили про Козьму, что он был «с крепкой волей, крутого нрава, разумен и душою прям». На «Земском соборе», который тогда выполнял функции правительства города, решая важные городские вопросы, в том числе и финансовые, Минин призвал граждан жертвовать свое имущество на ополчение. Пожертвовали, поскольку в основу своего пламенного выступления Минин положил более поздний принцип итальянской мафии "Доброе слово и пистолет куда эффективнее одного доброго слова". Короче, в полон были взяты жены и дочери состоятельных горожан, ну а тем ничего уже не оставалось, как пожертвовать свое имущество для выкупа женщин. 

Но вернемся к Стокгольмскому синдрому. Так вот, в этом Нижнем Новгороде живет моя сильно дальняя родственница Наталья, с которой я немного знакома. К ней и обратилась с вопросом насчет кошачьих памятников, а попутно - и с парочкой других. К слову, на мое счастье, у меня близких родственников минимум. Зато целый сонм очень дальних - уже и не разобрать, то ли родственников по крови, то ли считающихся родственниками в результате заключения браков, честно говоря, меня это особо не интересует. Общаюсь с ними редко, дискретно, чаще всего - с перерывом общения в годы. Занимаю позицию стороннего наблюдателя. И занятные истории в развитии порой доводится наблюдать. Порой люблю пошутить: при редкой встрече широко улыбаясь, распахнуть объятия и не представиться. Им ничего не остается, как столь же дружески ответить на приветствие. Дальше они теряются в догадках, кто же я. Варианты бывают разные. Принимают меня много за кого. Признаться, и я далеко не всегда узнаю их, просто заблаговременно предпочитаю получить информацию.

Но вернемся к Наталье из Нижнего Новгорода. С первого взгляда - она успешная женщина, в возрасте, но все еще эффектна, харизматична, занимает руководящие должности, известный челюстно-лицевой хирург. Внешне - хороша, портят ее только порой не к месту произносимые фразы о значимости родственников и семьи, при это взгляд у нее становится каким-то странным, будто у гипнотизируемого или гипнотизирующего.

Но мало кто догадывается, что женщине, которая исправляет уродства, созданные безжалостной природой или нанесенные в результате травм не менее безжалостной жизнью, женщине, которая возвращает людям красоту, собственная семья изуродовала жизнь. Я знала, что какое-то время она жила с ослепшей матерью (кроме нее, у старушки, было достаточное количество и других близких родственников). Слово за слово, поинтересовалась, одна ли она проживает сейчас. Оказалось, нет. С неким молоденьким Ваняткой. Грешным делом, я порадовалась за Наталью. Пусть дама и не очень молода, но успешна, интересна, почему бы и не стать счастливой во второй половине жизни. Зря порадовалась. Действительность оказалась куда печальнее. Ванятка был сыном ее племянницы от первого неудачного брака.

Племянница, как выяснилось, ныне проживает в Питере, а Ванятка попросту мешает ей заново устраивать свою жизнью. Вот и спихнула в Нижний Новгород тетке. Пара реплик нижегородской Натальи еще более стали прояснять картину, оказалось, что и племянница была в свое время на ее попечении в городе на Волге, а не на Неве. Как-то странно - при живых отце и матери, да и по возрасту неувязочка - Наталья в то время должны была быть совсем молоденькой. История меня заинтересовала. И вот что выяснилось. Росла Наталья в семье, где доминировала власть старших, в первую очередь, мужчин. Властный и весьма наглый ее старший брат Виктор подчинил младшую сестрицу (как-то довелось лицезреть ее братца в весьма некрасивой сцене, когда этот самый Виктор прилюдно не пожелал посетить общественный туалет, а предпочел идти мочиться к мусорному ящику, потому как ему от этого больше удовольствия - казалось бы, мелочь, но характерная).

Поехал учиться Натальин брат в город на Неве, познакомился там с местной, в результате приобрел недолгий брак, прописку, жилье и дочурку. Дочурку по-быстрому переправил младшей сестренке, мол, пусть она с тобой немного побудет, это ж просто живая кукла, только интереснее. "Немного" растянулось вплоть до совершеннолетия племянницы. Так что молоденькая Наталья свое свободное время вынуждена была посвятить навязанной племяннице вместо того, чтобы встречаться с подружками и молодыми парнями, бегать по концертам, театрам и свиданьям. Родной брат, маленькая племянница, поддерживаемые родственниками, стали ее персональным тираном.

Затем место повзрослевшей племянницы, которая отправилась за лучшей жизнью в тот же город на Неве (отцу и матери, само собой, она была не нужна ни на жилплощади, ни в жизни, так что ее обучение финансировала состоятельная тетка), заняла старая мать. А чего родственникам мудрить? Наталья уже привыкла быть "жертвой". Племянница пошла по стопам отца, вступила в кратковременный брак с питерцем, обзавелась дочуркой и собственным жильем. А затем не стала "изобретать велосипед", а спихнула ставшего помехой Ванятку тетке. Жалко Наталью, жизнь человеку дается одна, а ее жизни, в том числе и возможности родить и вырастить собственных детей, ее лишили ближайшие родственники. А матерью она была бы уж точно хорошей.

Почему же Наталья с самого начала не сказала "нет"? И почему вообще мы позволяем делать себя жертвами? Казалось бы, что проще - произнести "нет". Но некоторым людям трудно отказывать, трудно сказать «нет», трудно при этом чувствовать себя комфортно и спокойно. Особенно трудно отказать родственникам. Почему это происходит? Корни надо искать в истории вида. Люди, физически слабые по сравнению со многими другими млекопитающими, как вид выжили только потому, что жили все вместе, в обществе. И с точки зрения выживания человечества, просоциальное поведение помогало им сосуществовать в обществе.

Главная сложность сказать "нет" состоит в том, что, отказывая кому-либо в чем-либо, человек чувствует себя виноватым, не в своей тарелке, он не хочет быть «плохим» для кого-то, он боится потерять отношения и остаться один. В итоге, посторонний человек не может понять, почему жертва не покидает атмосферы, в которой она страдает, почему поступает так иррационально. Но сама жертва уже прониклась сочувствием и даже привязанностью к своему поработителю, поэтому старается его оправдать, помочь и т. д.

В связи с этой историей на память пришел штатовский фильм "Спросите Синди", точнее, один из его эпизодов. Напомню сюжет картины. Биржевой маклер Райан Тёрнер оказался жертвой аферы - без денег, жилья, вдобавок его бросила девушка, по профессии - журналистка, Синди, уехав в чужую страну. На его удачу Синди бросила не только его, но и свою работу, не поставив в известность редактора.

Оказавшись на "мели", Райан, выдавая себя за бывшую подружку, стал вести ее колонку. Очень быстро колонка и ее автор "Синди" стали популярны, публикации в ней вызвали небольшой переполох в трех штатах. Нетривиальный подход новоиспеченного журналиста к вопросам читателей и к их проблемам не только поднял рейтинг издания, но и реально помог людям. Так вот, одна из корреспонденток попросила совета в вопросе, связанном с семейным насилием, в первую очередь, - психологическим, родственники настаивали, чтобы она терпела и "спасала семью". Автор же колонки "Спросите Синди" ответил: "...А я советую Вам - спасайте себя". Хотелось бы, чтобы жертвы семейного Стокгольмского синдрома прислушались к этому совету, и не позволили сделать себя "тюремными людьми", которые уже не могут представить своей жизни вне мест заключения. Термин "тюремный человек" я позаимствовала из "Побега из Шоушенка". 

В заключение хочу напомнить, что вы - люди, у вас есть голос, вы можете сказать "нет" своим поработителям самого разного толка.

 

Комментарии

Да, жаль Вашу родственницу Наталию. Судя по тому, что Вы рассказываете, она хороший ответственный человек. Думается, что у неё есть ещё и другая мотивировка - а что стало бы со всеми этими людьми, кто оказался на её попечении, не позаботься она о них. А так - меньше неустроенных судеб в жизни. Она как бы замыкает собой круг чужой безответственности.