И мы все, в том зале, знали бы, что все, что сейчас происходит, принадлежит истории.
На маленькой сцене стояла тоненькая женщина с серебряными волосами в темном костюме с малиновым шарфом на плечах и рассказывала. О том, какой была наша жизнь в нашей проклятой и несчастной стране, какими были мы сами и те, кто уже ушел.
Она начала со своего детства. Рассказала о том, как любила театр и как сама играла в постановках, о сосланных Сталиным родителях, о мытарствах по городам, названия которых мы помним только по школьным урокам, о том, как матери удалось вернуться «по немыслимой прихоти Ягоды».
Мало в какой семье нет своих душераздирающих историй о том, кто где сидел, кто как погибал и кому чудом удалось выжить. Мы слушали ее и переживали нашу общую судьбу.
А потом она рассказала, как училась в Ленинградском университете, как почти защитила кандидатскую и как однажды в ее жизни появился Главный режиссер Ленинградского театра комедии Николай Акимов и все перевернул в ее жизни. Она на стала защищать диссертацию. Она стала фотографировать балет.
Нина Аловерт. Она пережила так много, что и пяти вечеров не хватит для того чтобы рассказать о своей жизни и своих друзьях. А мы, наивные, решили, что за один вечер управимся.
Увы, не было камер, не было осветителей и ассистенток, и даже телережиссер с холеной бородкой в этот момент не подозревал, где же на самом деле ему нужно было находиться.
Этот вечер организовала Татьяна Бородина, главный редактор журнала «Elegant New York». Это благодаря ее усилиям мы смогли вчера встретиться с Ниной Николаевной в джаз-баре «Zinc».
На стенах – фотографии. Знакомые всему мира лица Барышникова, Годунова, Григоровича, Бессмертновой, сцены из балета, фотопортреты Давлатова, Юрского, Андриса Лиепы...
Как поймать мгновение, когда неведомые простым смертным силы отрывают тело танцовщика от пола и он взлетает, преодолевая себя и все законы физики? А у нее они плывут по воздуху. И кажется, что по-другому и быть не может.
Нина Аловерт не только фотохудожник, она еще и друг всем тем, кого любила и любит до сих пор снимать. И это не случайность. Нина Николаевна считает, что по-настоящему выразительные работы по получаются только в том случае, когда установлен человеческий контакт, когда есть тихий разговор одной души с другой. А потому – вечерние посиделки с тогда еще Мишей Барышниковым на тогда еще ленинградской кухне: «У нас с мужем в холодильнике всегда лежали пельмени и, когда Миша приходил, мы вместе ужинали и подолгу говорили».
Репетиции, фотосъемки, закулисные страсти и до боли знакомые «смотрящие», которые почему-то всегда в директорских кабинетах и которые лучше знают, кто и что должен танцевать…
А потом ее отъезд в Америку и начало уже совсем другой истории. Которая, добавлю я от себя, теперь принадлежит Истории.
Вы не поверите, но на этом месте Нине Николаевне пришлось прерваться. Закончилось наше время. Мы успели только расхватать каталоги одной из ее выставок и, выстроившись в очередь, взять автограф.
Вот теперь и у меня есть такой: «Татьяне Шереметевой с благодарностью за внимание». Ну вы можете себе это представить: Нина Аловерт благодарит меня за внимание!
Вот такая она, эта необыкновенная женщина.
А теперь вопрос Татьяне Бородиной, организатору этого замечательного вечера: будет ли вторая часть? И не исключено, что третья?
И тогда, может быть, мы увидим там камеры, шустрых осветителей и хорошеньких ассистенток и даже самого телережиссера. А на сцене будет стоять женщина с серебряными волосами и мягкой улыбкой. И будет рассказывать о друзьях, о балете, о театре, о красоте, о своей необыкновенно интересной жизни.
Тем, кто хотел, но не смог и тем, кто мог, но не захотел прийти посвящается.
