Алишер Навои - создатель поэм, замечательных глубиной психологической разработки, которая сочеталась с преображением традиционных сюжетов. Я думаю, у нас в России многие прочли эти повествованья ещё в отрочестве. Но грандиозная и по качеству, и по количеству лирика этого великого поэта переводилась в малой мере. Препятствием определенно были сложность мистической символики и то обстоятельство, что воспеваемая любовь обращена к Творцу... Всё же (тут моё давнее наблюдение) иногда у Навои попутно возникает и образ вполне земной женщины. Некогда меня поразил стих газели, в котором сказано: "Подобно тому, как некий народ обрел в пустыне Землю обетованную, я нашел её в твоих глазах". Ну, знаете ли, это уже не о Всевышнем! Возможно ли назвать Его "озорницей", "шалуньей"! Хотя... Что там, в "театре Господа-Бога"? (выражение Гумилева).
Сейчас пробел постепенно устраняется усилиями небольшой группы поэтов-переводчиков. Я хотел бы, чтобы участников, ещё способных отличить газель от касыды и мухаммаса, было возможно больше, но и то чудо, что при общем упадке отечественной переводческой школы нынче нашлись такие. Им - мой низкий поклон! Сам-то я считаю, что моя переводческая карьера в основном завершилась. На остающемся отрезке пишу своё. Собирался здесь ограничиться функцией арбитра-составителя. Но непосильная громада общей задачи заставила и самого встать в строй. Пока я перевёл десятка три газелей. Вот последний образец.
* * *
Текут зарницы бед в затмении моём,
Всё вновь дракон любви готов дохнуть огнём.
Всё снова всякий шип в пустыне злой разлуки
То спину уязвит, то ногу остриём.
Нелепо, о друзья, в любви давать советы –
Жизнь рушит каждый вздох, покоя не вернём.
Как чувствую себя, ты зря спросил, целитель.
Как дышится в аду, спроси бывавших в нём!
О знали бы Фархад с Маджнуном, как страдаю
В долине и в горах, и ночью я, и днём!
Так беспросветна тьма, хотя от вздохов искры
Взмывают в небосвод, летят за окоём.
Как передам в письме свою печаль, шалунья?
Бумага полыхнёт и сам сгорю живьём.
Что разговор тянуть, подай вина, о кравчий!
Горчайший мой дастан не сократит объём.
Покоя жаждешь ты, так путь направь в обитель!
Сей клад, о Навои, лишь в прииске твоём.
