Всемирный день борьбы с опустыниванием. Насколько ещё успешна эта борьба.? Средства, понятно, отпущены... В молодости, пролетая над Аралом, видел совсем иные краски и очертания, чем нынче... "И когда, наконец, корабли марсиан/У земного окажутся шара,/То увидят сплошной золотой океан/И дадут ему имя: Сахара" (Гумилев). Все же самая ужасающая пустыня, по-своему, дьявольски красива (см. то же самое гумилевское стихотворение - в целости). И изрек Саади:" На свете много прекрасных садов, но всего прекраснее пустыня..." Впрочем, предполагаю, что он наверняка имел в виду и духовное одиночество.
К сему несколько стихотворений из многих, сочиненных в беге лет (неотступная тема, ведь я бывал в великих пустынях и еще надеюсь их увидеть на остающемся отрезке). Кажется, мог бы составить особый свой сборник.
Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
СЕМИРЕЧЬЕ
Ржавое, седое Семиречье,
Где, как жизнь, тягуче-тяжело
В женщинах покорное, овечье,
Умиротворенное тепло.
Словно крылья сломленные птичьи,
Длинных платьев льются рукава,
Пленное и нежное величье
Осенила неба синева.
Как пустыня тянется к пустыне,
Эти лица сблизиться хотят,
И столпами сходит воздух синий
На страну скитаний и утрат.
На страну, которой нет предела —
И в зарю вливается заря,—
На страну, где время пролетело,
Иссушая души и моря.
С жаждою ее неутолимой
Я стою в пустыне, глядя вслед
Поездам, всегда спешащим мимо
Безглагольных горестей и лет.
* * *
Лишали крыльев семена
Иркеза или саксаула,
Чтобы песчаная волна
Прочь от посадок повернула.
Уже в закатные века,
В цвета песочные окрасясь,
Я вырос на пути песка
В полузасыпанный оазис.
Колюч и цепок мой побег.
Чьи корни все грубей и круче
От горечи подземных рек
И от мечты моей летучей.
ПУСТЫНЯ
Нет ничего излишнего в пустыне.
Она проста и в бедности горда,
Она глуха от века и доныне.
Здесь если что и нужно, так вода.
Весною зацветают эфемеры.
Вдруг оживут астральные тела,
То розово-свежи, то нежно-серы,
Пока жара их не сожгла дотла.
И вспомнишь вдруг во сне благоуханном,
Где время – как песчаная струя,
Где край вселенной брезжит за барханом, -
Что всё, что нажил, - лишь душа твоя.
ЭФЕМЕРЫ
К.Халлыеву
- Старый друг, йолдаш, попутчик,
Не пора ли вновь весной
В край рептилий и колючек,
В тот сухой и жгучий зной?
Скоро там пора цветенья,
И на празднике своём
Скоротечные растенья
Скроют всадника с конём.
Мы поедем по барханам,
Путь укажут их ряды
К островам благоуханным
На желанный шум воды.
Но, устав от вечной неги
Изобилий и щедрот,
Будем душные ночлеги
Вспоминать за годом год.
Оттого, что эфемеры
До того, как их сожгло,
Хороши и выше меры,
Как возлюбленное зло.
В ПУСТЫНЕ
Нас теперь осталось мало,
Кем посёлок не забыт,
Где кормили до отвала
У подножья пирамид.
Бесконечные работы,
Правда, были тяжелы,
И с надсмотрщиком счёты,
И неполные котлы…
Сорок лет в пути, и что же –
Только голод и самум,
Непокорство молодёжи,
Солнца жар и бури шум!
Вот пустыня стонет снова,
Надрывая нам сердца.
Не отлить ли золотого
Чудотворного тельца?
Не вернуться нам в Египет,
Изнурила нас тоска,
Вновь и вновь песок засыпет
Наши норы из песка.
Это манна или иней?
Только чудится вода,
И родившихся в пустыне
Не постичь нам никогда.
* * *
Как рыбой пахло Приаралье!
И к поездам её несли,
И трепетало зазеркалье,
И удалялись корабли.
- Простимся же, сазан и жерех,
Большая ссохлась чешуя,
Всё море синее – в поверьях,
Всё под песком, что видел я!
Так и душа в песках томится,
Страстями опустошена,
И лишь любви горит крупица,
Незаржавевшая блесна.
* * *
Не столь уж пустынна пустыня твоя,
И встретишь нежданно
В глуши, где песчаная льётся струя,
Орла и варана.
Уже, осыпаясь, отцвёл бересклет,
Но чудится – близко
Бежит, розовея, из прожитых лет
Волна тамариска.
Ещё возникают былые места,
Забытые лица,
Ещё не настолько пуста пустота,
Чтоб снова родиться.
