С его творчеством познакомился лет в одиннадцать по фельетону "Шумиха реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка»". Автор - пресловутый (известный еще по газетной травле Мандельштама) публицист Д. Заславский. Которого никогда не стеснявшийся в выражениях В.И. Ленин назвал "политической проституткой". Но бойкое перо пригодилось... Помню потрясение родителей от гнусной статьи. Они любили стихи Б.П. и знали, слышали "Высокую болезнь" в авторском чтении (номер ЛЕФа с первой публикацией этой гениальной поэмы , с автографом Б.П. и с росчерком-вензелем обожавшего "Высокую болезнь" Заболоцкого передал в Музей Цветаевой - я не коллекционер, да и торговать рукописями не стану). Но вот что стало событием в моей жизни: в фельетоне Заславского цитировалось с осуждением одно четверостишие (самое сильное и, на мой взгляд, "вытягивающее" все стихотворение):
Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты
..."Да!" - подумал я, ученик пятого класса "в". "Это -да!"
Перебирая многие стихи многих русских поэтов, посвященные Б. П. и его памяти (ну, в том числе,и свои) выбираю всё же стихотворение, принадлежащее Ахматовой.
Анна АХМАТОВА
ПОЭТ
Он, сам себя сравнивший с конским глазом,
Косится, смотрит, видит, узнает,
И вот уже расплавленным алмазом
Сияют лужи, изнывает лед.
В лиловой мгле покоятся задворки,
Платформы, бревна, листья, облака.
Свист паровоза, хруст арбузной корки,
В душистой лайке робкая рука.
Звенит, гремит, скрежещет, бьет прибоем
И вдруг притихнет, – это значит, он
Пугливо пробирается по хвоям,
Чтоб не спугнуть пространства чуткий сон.
И это значит, он считает зерна
В пустых колосьях, это значит, он
К плите дарьяльской, проклятой и черной,
Опять пришел с каких-то похорон.
И снова жжет московская истома,
Звенит вдали смертельный бубенец –
Кто заблудился в двух шагах от дома,
Где снег по пояс и всему конец?..
За то, что дым сравнил с Лаокооном,
Кладбищенский воспел чертополох,
За то, что мир наполнил новым звоном
В пространстве новом отраженных строф, –
Он награжден каким-то вечным детством,
Той щедростью и зоркостью светил,
И вся земля была его наследством,
А он ее со всеми разделил.
1936 г.
