Завтра друзья писателя Константина СЕРГИЕНКО (1940 - 1996), увы давно покойного, отмечают невероятную дату - его 80-летие. Блестящий прозаик, автор многих книг для детей и юношества, он при жизни являлся любимцем издательства ДЕТГИЗ. Пожалуй, он был единственным русским автором писавшим преимущественно о любви (для остальных, даже самых великих русских писателей, обращавшихся к этой теме, любовь героев, как правило, была всё же лишь фоном в создаваемых панорамах общественных и исторических событий; тут, кажется, единственное исключение - повесть Р.Фраермана о дикой собаке динго). Любимым литературным образом К.С. была девочка-подросток, и потому-то юные девы и были самыми верными читательницами его книг, передавшими свою любовь дочерям и внучкам. Письмами женщин, принадлежавших к разным поколениям, были переполнены мешки и чемоданы... В душе и в некоторых печально-гармоничных строчках К.С. был и поэтом. Вот его стихи, обращенные к одной неприступной красавице, в которую он был влюблен и за которой возвышенно и безнадежно ухаживал :"Закрыты бухты Карадага /На заповедные года, /Но к неизведанному тяга /Влечёт по прежнему туда..." Непременное лицо в былой московской богеме и заядлый коктебелец, он был и драматургом, и не только собственно в пьесах, некоторые из которых ставились на сценах разных театров. Он был и мастером романтической театрализации самой жизни. Умел преодолеть и преобразить тусклость и скудость бытовой прозы. Вечерние, а случалось, и ночные застолья нашего своеобразного сообщества, благодаря режиссуре Константина Константиновича, превращались в мистерии, сопровождавшиеся веселыми стихотворными гимнами,насмешливыми припевами, посвященными, бывало, каждому и каждой из присутствующих. Прелесть природного артизма сочеталась в этой удивительной, фантастичной, беспечно-беззаботной личности (поленившейся взять диплом об окончании престижного вуза и потерявшей паспорт, подарившей квартиру и жившей, главным образом, у друзей) с высокой образованностью, с обширной эрудицией (его последней работой был замечательный перевод одного из романов Генри Миллера). С жалостливой любовью к животным и с культом женщины (ну, тут, по последнему пункту, возникали принципиальные споры, впрочем, не влиявшие на дружеские отношения). Присутствие такого человека в нашей обыденности превращало жизнь его друзей в праздник. Тем печальней невыносимая и непредставимая потеря. Но мы сохранили верность памяти друга. И, будучи не в силах с ним расстаться, встречаемся за общим столом в дни его рождения и памяти.
Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
ПАМЯТИ КОНСТАНТИНА СЕРГИЕНКО
Как петлял этот путь непрерывно прямой!
И теперь — эта странная плоть пустоты...
Был бездомным, и вот возвратился домой.
Разве ты — этот камень и эти цветы?
К этим соснам пришли и срослись второпях
Части жизни, которую мы рассекли...
Вижу — яблоки падали в диких садах
И туземные дети плясали в пыли.
Для чего приходить мне в такие места,
Где ни правды, ни тени от прошлого нет?
… Но однажды нагонит меня пустота
Этих вихрей и выкриков, мчащихся вслед.
1998
* * *
О Константине Сергиенко
На кладбище мы говорим…
Не к месту поздняя оценка,
Ведь силы нет расстаться с ним.
Напомнит тёмное надгробье,
Что из мечты и забытья
Он создал праздника подобье
Средь будней тусклых бытия.
И вечная его влюблённость,
Его веселья грустный свет
Одолевают отдалённость
Тех солнечных и скудных лет.
Лишённые его свободы ,
Сходясь всё вновь на краткий час,
Все эти снящиеся годы
Мы продлеваем всякий раз.
2015
