Конечно,и в стихах мальчика Пушкина были гениальные строки, до головокружения потрясшие старших по возрасту больших поэтов. Смуглый отрок стремительно рос, и стихи и поэмы появлялись все более сильные, великие. Но дерзну предположить, что, примерно, к тридцати годам наступила пора полной зрелости, высшего расцвета его неповторимого дара (писал после смерти Пушкина Адам Мицкевич: "Не может быть, чтобы одному народу было даровано более одного такого человека"). К этому периоду относится и "Моя родословная", сочиненная 190 лет назад. Стихотворение столь же великолепное, сколь и скандальное (содержащее резкие выпады, оскорбления не только мерзкого Булгарина, но и ряда могущественных семейств,приближенных к трону, но имевших сомнительное происхождение). С отцовской линией предков у Пушкина всё в общих чертах ясно: настолько, конечно, насколько соответствует истине семейное предание с сопутствующим генеалогическим древом (впрочем, эта условность характерна для большинства стародворянских родов). Туманней материнская линии. Утверждения Булгарина, что предок Пушкина, "негритенок" (слово ныне не политкорректное, оставим его на совести окаянного Фаддея) был куплен за бутылку рома, конечно, уязвляли поэта (перечитайте блистательные гневно-вдохновенные строки, которыми он ответил Булгарину!). Опирался же Пушкин на воспоминания прадеда (на так называемую "немецкую биографию"). Абрам Ганнибал, указывая на свое происхождение из Африки, сообщал, что принадлежит к тамошнему именитому "дворянству" Дворянство более чем именитое, если верна версия, что его отцом был эфиопский князь, правивший прибрежной страной, где ныне Эритрея. В этом случае он принадлежал к правящей династии, "соломоновой", происшедшей, согласно официальной истории Хабеша (Абиссинии), от Менелика, сына царя Соломона и царицы Савской. Тогда Абрам Ганнибал находился в отдаленном родстве даже и с Иисусом Христом, как известно, потомком царя Давида. Любопытно, что крестник Петра Великого, получившй при крещении имя "Петр", настаивал на имени Абрам (приняв лишь отчество "Петрович"). Из этого факта исследователи делают вывод, что это было его имя и на родине и следовательно он уже и там был христианином (правда, понятно, не православным, а принадлежавшим к тамошней монофизитской церкви).
Оставим соблазнительные генеалогические догадки и гипотезы. Более живы и существенны подробности, удержанные детской памятью. Детали, которых, очевидно, нельзя выдумать и не стоило выдумывать. Владетельный князь, отец Абрама Петровича Ганнибала был также отцом еще многих детей. Абрам был младшим. И сохранил нежное воспоминание о любви к нему старшей сестры, которую звали Лагань. Она, горестно плача, долго по волнам Красного моря плыла за турецким кораблем, увозившим малолетнего пленника (заложника?). Это история меня давным-давно трогает. И вот - стихотворение.
Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
ЛАГАНЬ
От курчавой отчизны и львиной,
Отославшей с заложником дань, -
Ничего в этой памяти длинной…
Только имя сестрицы – Лагань!
Остальное, увы, мутновато.
Вспомнишь вдруг на закате своём,
Как, любившая младшего брата,
За турецким плыла кораблём.
Жизнь в краю протекла небывалом,
Где ложатся снега на снега.
Вот российским ты стал генералом,
И дорога обратно долга.
Сын пройдёт по чесменским бурунам,
А уж правнук в отечестве стал
«Нашим всем», и – живым и чугунным –
На высокий взойдёт пьедестал.
Но, не в силах смириться с разлукой,
Бредит Африка, стонет она
И, рыдая, плывёт за фелукой,
Из грядущего смутно видна.
2018
