День рождения Франца КАФКИ, автора,что и говорить, великого (Ахматова считала, что одного их трех главных писателей миновавшего века - Пруст, Джойс и Кафка). И в то же время самой силой своего творчества обрекшего мир на самую абсурдную и безысходную действительность. Он ее нам предрек, но, возможно, отчасти сам и создал. "Демонской волей творца..." Так вот, по замечанию одного остроумца, классовая борьба началась с того времени, как Карл Маркс её описал. Или вот Ф. М. Достоевский, сочинивший роман "Бесы", кажется сам всем скопом их и выпустил в мир действительности. Действительность же эта нам весьма знакома, и прежде всего по опыту собственной жизни в родном отечестве. Между прочим, могу засвидетельствовать, что знаменитую фразу "Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью" придумал Арсений Александрович Тарковский, и я был едва ли не первым её смеющимся ценителем, а там она быстро пошла в народ, и мало ли кому приписывается! Вообще-то именно Тарковскому принадлежит целый ряд блистательных "мо" и каламбуров (но об этом в мемуарах).
И вот я решаюсь отозваться и на эту памятную дату стихами (чем же ещё могу!). В нескольких этих стихотворениях показаны разные, впрочем, стороны "кафкианской" реальности. Или сверхреальности.
Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
ИМПЕРСКОЕ
Там были в штатском два исламоведа,
В глухой командированные край,
Где в предвкушенье нудного обеда
Глядели вдаль, на дымчатый Китай.
Свой разговор об Орвелле и Кафке
Вели непринуждённо средь зевак.
Поднявшись в горы, мы на свежей травке
Кумысом запивали бешбармак.
Делили чинно голову баранью
Седой акын и критик молодой
И, сообщая важный тон собранью,
Был секретарь обкома тамадой.
Ну, что глупей, чем пьяный спор о Боге
Там, где нужны лишь тосты и хвалы!
Но золотыми снежные отроги
Казались после пятой пиалы…
А дальше, к югу, ширясь беспрестанно,
Во мгле хребтов, в их ледяной тени
Уже гудел костёр Афганистана,
И в нашу жизнь летели головни.
2015
КАФКИАНСКОЕ
Порой, мои напутствуя прогулки,
Невидимая позволяла власть
Себя узнать в каком-то закоулке.
От этих встреч случалось духом пасть.
Но были мягки, лишь слегка пеняли
И никогда не звали на допрос.
Переменились нравы? Но едва ли.
И, может быть, я просто не дорос.
Пока моя не кончилась дорога,
Ещё не раз мы встретимся опять.
Но обо мне вы знаете так много,
Что никогда мне столько ни узнать.
2018
ПРАГА
Ты живёшь в уютной Праге
И теперь тебе видны
Карлов мост, на башнях стяги,
Мир богемской старины.
Но какой-то чешский классик,
Опустившийся в подвал,
Славный, кажется, Ирасек,
С Кафкой несколько совпал.
Есть ещё в её пределах
И другая старина,
Где надгробий пожелтелых
Проступают письмена.
И над всем, что призабыто,
Льются, древности древней,
Буквы цепкие иврита
Вихрем духов и теней.
2018
ПОСЛЕ КАФКИ
Там выстрела осталось эхо,
Где жил один товарищ твой,
Где финский нож в ножнах из меха
Всегда висел над головой.
Известный мудростью и ленью,
Имевший со свинчаткой плеть
Способен был к сопротивленью,
Готов и жить, и умереть.
Но звук был глух, стреляли в спину.
Теперь мне снится этот миг,
Я вижу мысленно лавину
Его обрушившихся книг.
Нет против выстрела приёма,
Жизнь остановлена в пути.
Стоит пустынная истома
Уже три года взаперти.
2019
