Ода вобле

Опубликовано: 25 апреля 2019 г.
Рубрики:

 

Эта маленькая рыбка является полноправным символом постреволюционной эпохи. Автор счёл необходимым свести собственные комментарии к минимуму, чтобы не мешать читателю самостоятельно окунуться в аромат эпохи.

 

Вместо пролога 

Весь Питер жил на вобле: суп с воблой, котлеты с воблой, форшмак из воблы, вобла вяленая, сушёная – откуда её столько приплыло? Иногда появлялась мороженая конина, но сушёную воблу, постукав которую об угол дома или парапет Невы, можно было есть прямо на улице, тем она и была привлекательна. 

И.П.Булгаков, директор школы, преподаватель* 

* Игорь Павлович Булгаков – родной дедушка автора. Приведён отрывок из никогда не публиковавшихся воспоминаний, датируемый весной 1918 г. (в то время ему исполнилось 11 лет).

 

Ударный паёк 

Даша получала паёк, – четверть фунта остистого хлеба, иногда немного лаврового листа или перца в зернышках. Анисья, работавшая в исполкоме курьершей, получала за боевые заслуги усиленный паёк: кроме хлебной осьмушки и перца, ещё полторы воблы, иногда ржавую селёдку. 

Толстой А.Н., русский и советский писатель

 

В результате Инесса [Арманд] поселилась по соседству с Анной Ильиничной [Ульяновой]. Кроме того, она получила право на высшую «первую категорию классового пайка». Правда, и этот привилегированный паёк в то голодное время был довольно скуден. В день полагался фунт хлеба, а также перловая крупа, селёдка или вобла, спички, керосин… 

Б.В.Соколов, российский публицист и историк

 

На второе давали пшённую кашу без масла. К ужину ту же пшённую кашу или по одной вобле. Воблу мы предварительно долго и сильно били о могильные плиты, пока из неё не вываливалась оранжевая икра или тёмные молоки, и она не делалась мягкой. 

А.Л.Толстая, младшая дочь и секретарь Льва Толстого

 

…профессор, имя которого было известно и за рубежами республики, получал от учреждения, принявшего на себя бремя любви к учёным и балеринам, два пайка: академический и ударный.

О происхождении названия «ударный» появлялось немало остроумных догадок, но только автору известна настоящая правда. В ударном пайке счастливцам выдавалась вобла особого качества. Для того чтобы употребить её в пищу, требовалось, положив её на край плиты, ударять сверху обухом топора, не торопясь, с равными промежутками, от полутора до двух часов.

Отсюда, а не от чего другого, происходило звучное наименование пайка. 

Б.А.Лавренёв, русский советский поэт и прозаик

 

«Тошный» запах 

Питалась я в общественной столовой с рабочими, курьерами, метельщицами, ела тёмную бурду с нечищеной гнилой картофелью, сухую, как камень, воблу или селёдку, иногда табачного вида чечевицу или прежуткую пшеничную бурду, хлеба один фунт в день. Но какого ужасного хлеба!  

¬баронесса О.М.Врангель, жена командующего Русской армией П.Н.Врангеля 

 

Я здесь уже скоро год, но и во мне, и на мне всё ещё как бы… потустороннее, и я всё ещё слышу, как воняет от меня воблой и… всякой той эманацией… Даже вот тут, на берегу океана… воняет от меня «супчиком» из воблиных глазков, «шрапнелью», что протирает кишки, и прокислой бараниной. 

И.С.Шмелёв, русский писатель

 

К весне 19 года почти все наши знакомые изменились до неузнаваемости, точно другой человек стал. Опухшим – их было очень много – рекомендовалось есть картофель с кожурой, – но к весне картофель вообще исчез, исчезло даже наше лакомство – лепёшки из картофельных шкурок. Тогда царила вобла, – и кажется я до смертного часа не забуду её пронзительный, тошный запах, подымавший голову из каждой тарелки супа, из каждой котомки прохожего. 

З.Н.Гиппиус, русская поэтесса и писательница 

 

Эмигрантская психология – дневник Гиппиус, одна из самых отвратительных книг. Гиппиус в самые тяжёлые для России дни думала исключительно о себе, – о том, что на обед вобла, что «буржуйка» плохо горит, что Юденич не приходит «спасать», что красноармейцы сморкаются «наизусть», что надо продавать фамильное серебро. Вот так точно думают и многие другие эмигранты. Их мысль всё вертится вокруг «буржуйки» и «воблы», и они не могут и не хотят понять, что не в этом дело, как даже не в том, «мерзавцы» или нет коммунисты.  

Б.В.Савинков, писатель, руководитель Боевой организации партии эсеров* 

* Эти слова Борис Викторович написал во внутренней тюрьме НКВД, после того как расстрел ему был заменён десятью годами лишения свободы. Через  полгода покончил с собой (по официальной версии).

 

Наш паровоз, вперёд лети! 

Мы, бурлаки, страсть как обожали воблу. Обыкновенную сухую тарань. Но прежде чем пустить тарань в ход, надо, как вы знаете, хорошенько её потрепать. Вот так революция поступала с нашим братом-неграмотным. Оттрепывала, а затем уж пускала в ход... 

П.Ф.Ратов, советский военачальник, начальник института иностранных языков Советской Армии 

 

В пути следования было очень трудно с топливом. На складах не было ни дров, ни угля, и в топку шли старые шпалы, заборы, ближайшие деревья – всё, что могло гореть. На некоторых станциях были разрушены водокачки, и нам приходилось таскать воду вёдрами в тендер локомотива. Еле доехали до Ульяновска [тогда ещё Симбирска]. На складе нет ни грамма угля, нет и дров. Пошли делегацией в горком. Нам разрешили взять из городских складов несколько тонн сухой воблы, сазана и леща. Заправившись этим «топливом» (а сухая рыба хорошо горела), мы двинулись в Москву. 

Ф.Г.Блинов, кочегар паровоза Ес-350* 

* Это крайне неприхотливое транспортное средство было изготовлено в США компанией ALCO на заводе в г. Скене́ктади (Schenectady, штат Нью-Йорк) специально для России ещё до Революции. Паровоз, совершенно разбитый в ходе Гражданской войны, был восстановлен рабочими железнодорожных мастерских г. Челябинска (Южный Урал) в ходе одного из первых коммунистических субботников. Приведённый выше эпизод относится к началу мая 1920 г. Тогда из Челябинска в Москву в качестве подарка к Юбилею вождя мирового пролетариата, было доставлено 27 тыс. пудов пшеницы, ржи и муки, а так же и сам паровоз, получивший собственное имя – «Красный Коммунар». В 1960 г. он был установлен на постамент в г. Челябинске, где находится и по сей день. 

 

Русский мазохизм 

Выдумки его [Б.В.Шкловского] иногда кончались плохо: однажды он позвал меня на обед к художнику Ивану Пуни и его жене, художнице Ксане Богуславской. Они решили пообедать по-советски, сделать маленький опыт и посмотреть, выйдет ли что-нибудь из этого: на первое была подана селёдка – воблы в Берлине не оказалось, твёрдая, как дерево, которую сперва отбили. На втрое на стол была принесена пшенная каша. В неё влили немного постного масла («маленький компромисс», объяснил Шкловский). Мы пожевали селёдку, а потом, грустно глядя на горшок с кашей, почувствовали, что есть её не можем. И пришлось нам пойти в пивную на угол, где мы заказали сосиски, квашеную капусту и пиво. 

Берберова Н.Н., русская писательница, в 1922 г. эмигрировала из Советской России 

 

Любовь к вобле – пример своеобразного русского мазохизма. Она потому нам столь дорога, что есть её – одно мучение. Сначала ею ожесточенно лупят по столу, чтобы легче снималась шкура, потом яростно сдирают окаменелое мясо с костей. Насилие над собой тоже имеется: то десну проткнешь, а то и зуб сломаешь, и все это ради того, чтобы смаковать жёсткую едко-соленую полоску советского умами. Вобла – это последнее, что ела мама перед тем, как уехать в роддом № 4. Возможно, этим объясняется тот факт, что я с радостью отдам всех хемингуэевых улиток и все прустовы пирожные за полоску окаменелого рыбьего мяса. 

Анна фор Бремзен, американская писательница, в школьном возрасте уехала из СССР

 

Священная пища голодных 

А о советской вобле когда-нибудь напишут поэмы, как о манне. Это была священная пища голодных. 

В.Б.Шкловский, русский советский писатель

 

Холод войны немилосерд и точен.

Ей равнодушия не занимать.

 

...Пятеро голодных сыновей и дочек

и одна отчаянная мать.

 

И каждый из нас глядел в оба,

как по синей клеёнке стола

случайная одинокая вобла

к земле обетованной плыла,

как мама руками тёплыми

за голову воблу брала,

к телу гордому её прикасалась,

раздевала её догола...

Ах, какой красавицей вобла казалась!

Ах, какою крошечной вобла была!

Она клала на плаху буйную голову,

и летели из-под руки

навстречу нашему голоду

чешуи пахучие медяки.

А когда-то кружек звон, как звон наковален,

как колоколов перелив...

Знатоки её по пивным смаковали,

королевою снеди пивной нарекли.

 

...Пятеро голодных сыновей и дочек.

Удар ножа горяч как огонь.

Вобла ложилась кусочек в кусочек -

по сухому кусочку в сухую ладонь.

Нас покачивало военным ветром,

и, наверное, потому

плыла по клеёнке счастливая жертва

навстречу спасению моему.

 

Б.Ш.Окуджава, советский и российский поэт, бард

Стихотворение «Вобла», 1957 г.

 

Вместо эпилога

 Твёрдокаменная вобла поддерживала наших людей в революционные десятые и двадцатые, жуткие тридцатые, выжженные войной сороковые, избавительные пятидесятые и бесшабашные шестидесятые – пока Каспий не истощили настолько, что в застойные семидесятые, на которые пришлось моё детство, вобла стала дефицитом. 

Анна фор Бремзен, американская писательница