Тевье, говорящий на родном языке. Скрипач на крыше в Нью-Йорке

Опубликовано: 21 июля 2018 г.
Рубрики:

 Нью-Йоркский Национальный еврейский театр Фольксбине показал новую редакцию мюзикла «Скрипач на крыше».

 Этот мюзикл, созданный по мотивам рассказов Шолом-Алейхема о Тевье-молочнике, появился на американской сцене более 50 лет назад и шёл, естественно, только на английском языке. Ведь на английском были написаны либретто, монологи и диалоги (автор Джозеф Стайн), и тексты песен (автор Шелдон Харник).

Весть о том, что еврейский театр Нью-Йорка взялся за постановку «Скрипача» в переводе на идиш, а на двух экранах будет идти текст на английском и русском, меня удивила:

 - Зачем делать спектакль на еврейском языке, который понимает лишь малая часть зрителей, да ещё с еврейского переводить на английский, когда изначально всё написано на английском? Где логика?! – возмущался я.

 Но евреи на протяжении всей своей истории часто поступали в соответствии со своей, еврейской логикой, вопреки логике общепринятой. И, как ни странно, оказывались правы.

 На идиш «Скрипач на крыше» был переведён израильским актёром и режиссёром Шрагой Фридманом в 1965 году, через год после рождения мюзикла. Тогда же фридмановский вариант был показан в Израиле. Шрага Фридман вернул Тевье его родной язык, его мамэ-лошн, на котором говорили герои Шолом-Алейхема. Фридман обогатил свой вариант мюзикла цитатами из Шолом-Алейхема, которые звучат в монологах Тевье, когда он обращается к Создателю: жалуется, просит, требует, советуется, спорит...

Всё это можно увидеть и услышать в новой постановке театра Фольксбине. Итак, впервые в Америке американский бродвейский мюзикл «Скрипач на крыше» идёт на еврейском языке и называется «Фидлер афн дах». 

 

Родившийся в Варшаве, сумевший вместе со всей семьёй бежать из оккупированой немцами Польши и добраться до Тель-Авива, где он стал актёром театра Габима, Шрага Фридман не дождался постановки «Скрипача» в Америке на еврейском языке. Он умер в 1970-м году в возрасте 47 лет.

 Фольксбине (в буквальном переводе с еврейского «Народная сцена») – театр антрепризный, не имеющий постоянной труппы. На каждую новую постановку набирается соответствующий актёрский состав. Для участия в «Скрипаче» заявки поступили от 700 актёров. Было отобрано 26. Большинство из них не говорят на идише, и вообще не евреи.

Сначала репетировали на английском, потом перешли на идиш (еврейские слова были написаны английскими буквами), а потом артистов учил правильному произношению знаток языка Мотл Диднер. Итого: 3 недели уроков идиша и 4 недели работы над спектаклем. Только такие сжатые сроки могли себе позволить Фольксбине и актёры, и только высоко профессиональным артистам театра, кино и телевидения по плечу такая задача. 

 Мюзиклом «Фидлер афн дах» Национальный еврейский театр Фольксбине открыл свой 104-й сезон. Да, это старейший в Америке и в мире еврейский театр. Даже израильский театр Габима моложе, ибо возник в России в 1918 году, тогда как Фольксбине родился в Нью-Йорке в 1915-м. На его счету не только ежегодные новые постановки, но и концерты, лекции, работа по распространению языка идиш и еврейской культуры среди детей и молодёжи...

Выживать театру, играющему на идише, как и самому идишу, с каждым годом всё труднее. Тех, для кого идиш - родной язык, становится меньше, а хасиды, у которых идиш остаётся основным разоворным языком, в театр не ходят. Однако идиш продолжает жить благодаря энтузиазму молодых евреев, упорно изучающих язык, читающих еврейскую классику в подлиннике, обожающих еврейские песни...

По данным самого театра Фольксбине, среди его зрителей всего 14 процентов тех, кто свободно говорит на идише. Может быть, ещё столько же тех, кто хотя и не говорит, но, в общем, понимает этот язык. Остальные воспринимают действие через перевод на английский или на русский языки. 

 Зрительный зал театра в здании манхеттенского Музея еврейского наследия заполнен до отказа. Аншлаг. В зале люди старше 60 составляют более половины. Но есть молодёжь и даже подростки, видимо, пришедшие с родителями, с бабушками и дедушками.

 В глубине сцены висят несколько полотен-занавесей, за которыми спрятан оркестр под руководством музыкального и художественного руководителя Фольксбине Залмана Млотека. На центральном полотне крупная надпись на идише: «Тора». На сцене слева большой стол, на котором стол поменьше, а на нём стул.

Появляется скрипач в пальто и кепке, забирается на верхний стул – это как бы крыша – и начинает играть. Из-за занавеса на другом конце сцены выходит Тевье (артист Стивен Скайбелл) и... возникает чудо, которое длится все три часа, что идёт спектакль. Это удивительный результат труда целой группы талантливых людей – уже упомянутого многолетнего художественного руководителя театра, пианиста, композитора и дирижёра Залмана Млотека, режиссёра-постановщика Джоэла Грея, балетмейстера-постановщика Сташа Кмеча, художников, актёров, музыкантов.

Подбор актёров и распределение ролей поначалу может показаться непривычным: Тевье (Стивен Скайбелл) – среднего роста, худощавый, не старше 50, мясник Лейзер-Волф (артист Брюс Сабат), которого всегда изображали старым, толстым и противным, в этом спектакле – в возрасте чуть за 50, совсем не толстый и вполне симпатичный, Мотл – бедный портной (артист Бен Либерт), которого в других постановках мы видели нескладным, высоким, с впалой грудью, здесь маленький, ниже своей невесты... Но по мере развития действия все актёры убеждают нас, что их герои – именно такие, сравнения с другими, ранее виденными постановками, и давние представления о внешнем виде персонажей уходят, спектакль захватывает своей неослабевающей энергией, талантливой игрой, великлепным вокалом и танцами!..

Хотя общий рисунок мюзикла сохранён постановщиками в его классическом виде и в хореографии знаменитого Джерома Роббинса, балетмейстеру Сташу Кмечу пришлось приспосабливаться к небольшой по размеру сцене музейного театра и менять рисунок танцев так, чтобы зритель не чуствовал тесноты и толчеи на сценическом пространстве.

Эту задачу Сташ Кмеч решил фантастически. А теперь о режиссуре. Как рассказал режиссёр-постановщик Джоэл Грей, он всегда считал, что «Скрипач на крыше» - один из лучших мюзиклов в истории американского театра, и с радостью согласился, когда Залман Млотек предложил ему поставить спектакль на еврейском языке, кстати, родном языке отца Джоэла Грея, комедийного актёра, куплетиста и музыканта Мики Каца. Грей, которому сейчас 86 лет, получил «Оскара» и множество других премий за блестяще сыгранную роль конферансье в киномюзикле «Кабаре».

Сам отличный актёр, Джоэл Грей построил яркие мизансцены в лучших традициях еврейского театра, напоминающие символику постановок Алексея Михайловича Грановского, создателя московского ГОСЕТа. Грей помог актёрам проработать характеры персонажей настолько, что зритель верит: евреи Анатевки были именно такими. У актёров нет ни одной фальшивой ноты. Запоминающиеся образы создали актриса Джекки Хоффман (сваха Йента), артист и певец Камерон Джонсон (Федька).

Но высочайшего искусства перевоплощения достиг исполнитель роли Тевье Стивен Скабелл. Мне было всего два года, когда моя мама, актриса московского Государственного еврейского театра ГОСЕТ Нехама Сиротина приводила меня в театр на Малой Бронной и оставляла с кем-нибудь на балконной ложе осветителя. Смутно, но помню Соломона Михоэлса в роли Тевье. Видимо, впечатление было очень сильным, если осталось в моей памяти.

Я поймал себя на том, что смотрю спектакль глазами моих родителей, что вижу на сцене своих бубушку и дедушку, живших в белорусском местечке Поддобрянка и воспитавших семерых детей, которые тоже отошли от еврейской традиции, а их дети ушли совсем, ассимилировались. Мне показалось, что Стивен Скабелл в некоторых сценах поднимается до михоэлсовского трагизма. Сердце отца болит и плачет при виде того, как дочери одна за другой восстают против традиций, идут против воли отца. Но Тевье находит в себе силы понять их и простить. 

 В спектакле участвуют русскоязычные оркестранты Александра Боянова (скрипка), Валерия Шолохова (виолончель), басист Дмитрий Ишенко, но прежде всего это Зисл Слепович, эмигрант из Минска, мастер на все руки: кларнетист, пианист, композитор, музыковед, создатель и руководитель группы Litvacus klezmer band, консультант фильмов на еврейскую тему, преподаватель идиша. Слепович давно сотрудничает с театром Фольксбине, а в мюзикле «Фидлер афн дах» он выходит на сцену в качестве клезмера-кларнетиста.

 Есть ли у спектакля недостатки? Есть. На двух экранах по краям сцены идёт синхронный перевод, иногда вызывающий недоумение. Например, «сваха» у переводчика «сватья». Слова, которые должны писаться слитно, на экране написаны раздельно. Актёры называют дочь Тевье «Ходл», а в русском тексте пишется «Худл»... Конечно, эти досадные промахи можно и нужно бы исправить, но спектакль производит столь сильное впечатление, что о недостатках можно забыть, а если не забыть, то простить.

 Мюзикл идёт в двух актах с антрактом. Если в первом акте зритель смеётся до слёз, то во втором еле сдерживает или не сдерживае слёзыт, переживая вместе с Тевье драму его дочерей, погром, изгнание. 

 ...Спектакль окончен. Артисты выходят на поклон. Публика аплодирует стоя. Никто не спешит уходить. Выйдя в фойе, люди долго обмениваются впечатлениями. Новая постановка поколебала мою уверенность в том, что еврейский театр, как и язык идиш, при смерти, что он, как это ни прискорбно, отжил своё, не выдержал потерь в Холокосте и в ассимиляции. «Фидлер афн дах» показал, что язык не умер, он ушёл в подсознание, и талантливый спектакль способен напомнить евреям язык их предков. На этом языке можно не говорить, но его можно чувствовать, им можно дышать, и наслаждаться словами, слышанными когда-то в детстве...

 На спектакле побывали автор текстов песен 94-летний Шелдон Харник и знаменитый израильский актёр, исполнитель роли Тевье в киноверсии мюзикла 83-летний Хаим Тополь. Оба высоко отценили новую постановку.

 Спектакль планировалось закрыть 22 августа. Но поскольку успех превзошёл все ожидания, его продлили до 2 сентября. Тем, кто успеет купить билеты и пойдёт в театр «Фольксбине» смотреть «Скрипача на крыше», советую не забыть салфетки, чтобы вытереть слёзы печали и радости. Ведь известно, что смех у Шолом-Алейхема был сквозь слёзы: «Мне хорошо, я сирота», - говаривал у него Мальчик Мотл. 

 

Photography credit: Victor Nechay / ProperPix.com