И снова про любовь

Опубликовано: 8 марта 2017 г.
Рубрики:

 

СВАТОВСТВО

 

Они с Аллой встречались уже пару месяцев, ходили в кино, театр, в городской парк, где подолгу обнимались и целовались на скамейках. Наконец, в один из вечеров, когда он, как всегда, проводил ее до подьезда, она сказала:

- Может, зайдешь на чашку чая?

Полный приятных предвкушений, он тут же обхватил ее за талию, поднял на руки и ракетой взмыл к небесам.

Но на пороге аллиной квартиры его встретило некоторое разочарование в виде полной дамы с двойным подбородком, пучком седых волос и крупными кольцами на пальцах обеих рук. Сразу становилось ясно, что ждет в будущем ту, с кем он так активно только что целовался.

- Это моя мама, знакомься, - услышал он подтверждение своей догадке.

- Здрасьте, здрасьте, - красиво прокартавила мама, - очень приятно. Я много наслышана, Аллочка мне говорила. Сейчас будем пить чай с малиновым вареньем собственного приготовления, из собственного сада. У ваших родителей тоже, наверно, есть загородный дом?

 Оказалось, под «чаем», хоть и с вареньем, в этом доме понималось нечто гораздо большее. Стол украсился бутылкой красного вина и большой менажницей с салатом оливье, сельдью под шубой, холодцом, черной икрой, сервелатом, бужениной.

 Но еще больше удивило, что, кроме них троих, ко всей этой вкуснятине припали и две откуда-то вдруг появившиеся пожилые тетки, то ли родственницы, то ли соседки. Они широко, по-свойски разместились за столом и, не произнеся ни слова, стали хорошо выпивать и с аппетитом закусывать. Аллина мама села рядом с молодыми, близко к ним наклонилась и, направив руку в сторону горки с хрусталем и фарфором, громким шепотом доверительно сообщила:

- Это все мы отсюда уберем, поставим вам широкую софу и комод.

 Алла покраснела и потупила взор.     

 А он, нервно заерзав на стуле, стал нетерпеливо ждать удобного момента, чтобы сказать "уже поздно, мне пора", встать из-за стола и поскорее унести отсюда ноги.

  

ОН, ОНА И ЧЕМОДАН

 

Они познакомились в московском Доме ученых, где он читал лекции по археологии, а она водила дочку в детскую секцию рисования. Весна скатывалась к лету, и он так же, как в прошлые годы, собрался ехать в экспедицию на Каспийское море. Там был пляж, солнце, мандарины, мушмула. Договорились, что она тоже к нему приедет.

И вот настал этот день. Он заранее прибыл в аэропорт и примостился к двери таможенного контроля ждать с букетом цветов ее выхода. Наконец, она появилась, красивая, длинноногая, в коротком платье до колен, в золотистых туфлях на высоких каблуках. О, как она была долгожданна, как желанна. После крепких объятий и нежных поцелуев он подцепил пальцами ее большой четырехколесный чемодан и повел к машине.

Возле помятого потертого уазика веселая улыбка исчезла с ее лица, она удивленно скосила на него глаза, но ничего не сказала. Помедлив немного и брезгливо поморщившись, она смахнула ладонью пыль с сиденья и, опершись на его плечо, вскарабкалась на подножку. Всю дорогу молчала, а он без перерыва рассказывал ей о своих раскопках в хвостовой части дербентской крепости Нарын-кале.

Возле палатки-брезентухи образца 60-х годов глаза ее совсем погасли, она остановилась в нерешительности и снова недоуменно на него посмотрела. Потом глубоко вздохнула и, нагнув голову, вошла внутрь вслед за своим чемоданом, сразу заполнившим все помещение, где стояли две односпальные кровати и канцелярский стол, заваленный бумагами, картами и осколками черно-лаковых арабских кувшинов. Она присела на край единственного в палатке стула и спросила, пытаясь улыбнуться:

- А где же тут у вас руки моют?

Он в смущении зарделся и промямлил извиняющимся тоном:

- Да, конечно, извини, что-то я об этом не подумал. Туалет же у нас только один, общий, вон стоит за кухней у ограды лагеря.

Ночь, как всегда на юге, без сумерек, торопливо спустилась с гор, и под пологом палатки тоскливым тусклым светом загорелась лампочка, свисавшая на длинном проводе без абажура. Томясь неуемным желанием, он тут же предложил улечься спать, но, к его огорчению, она ему в близости отказала, сославшись на усталость после трудного перелета. Однако, и утром, несмотря на настойчивые упрашивания и уговоры, уже без каких-либо объяснений она снова его к себе не подпустила.

После скороспелого завтрака, состоявшего из поджаренной на электроплитке яичницы и стакана чая из термоса, она вышла наружу и, пока он наводил на столе порядок, недолго о чем-то пошепталась со своим айфоном. Потом, взбодренно расправив плечи, подошла к нему поближе, широко распахнула уже подведенные тушью глаза и виноватым голосом произнесла:

- Ты знаешь, у меня ведь в городе подруга, она очень хочет со мной встретиться. Ты уж не обижайся, мне надо к ней поехать. Проводи меня, пожалуйста, на автобусную остановку.

- Ну, как же так, как же так, - растерянно залепетал он, - мы ведь так хотели...

- Нет, - твердо отрезала она, - в другой раз. Давай, бери чемодан прямо сейчас - и пошли.

В полном недоумении, убитый, поверженный, с низко опущенной головой, он повел ее к автобусу, который, как назло, сразу же подошел. Она чмокнула его в щеку, и, послав воздушный поцелуй, быстро вскочила на автобусную ступеньку. Дверь за ней закрылась, она уехала.

Так он ничего и не понял...