Праздничный выговор

Опубликовано: 5 марта 2017 г.
Рубрики:

 Время - Хрущёв. Целина. Кукуруза. Работаю на металлургическом заводе.

Прозвучала сирена. Ночная смена закончилась. Расписался в производственном журнале “смену сдал”- “смену принял” и собрался идти домой. Устал, потому что сразу после вчерашней ночной смены ходили на праздничную демонстрацию в честь Великой Октябрьской Социалистической Революции. И запомнился этот праздник мне, тогда ещё молодому специалисту, на всю жизнь.

 Неожиданно по цеховой громкоговорящей связи услышал:

- Мастер смены Рубин, зайдите к начальнику цеха. Повторяю. Мастер смены Рубин, зайдите к начальнику цеха.

С чего бы это? Наверное, из-за вчерашнего праздничного шествия.

- Заходи. На-а-чальник и па-а-рторг т-е-ебя ждут, - растягивая слова с улыбкой пролепетала всезнающая секретарша Марина. - Начальник злой, предупреждаю.
- Спасибо, родная, порадовала.

 - Можно?

- Можно, можно, даже нужно, - пробасил начальник цеха Валуев.

 На силу голосовых связок он не жаловался. Умел их продемонстрировать. Человеком был неординарным. Прошел всю войну. Партизанил в лесах Белоруссии. Потерял полруки, носил протез.
 Был, мягко говоря, строг, но справедлив. Ценил юмор. Горько шутил:

- Наград у меня много. Образования мало. Правда, у нас руководить можно и без него. Нужно иметь пол головы и два языка. Вместо диплома у меня глотка хорошая.

 Цеховая кличка - “Партизан”. Он и в цеху проводил оперативки нестандартно. Постукивал протезом по столу, на котором по тем временам укладывали стекло. Нередко, когда бывал недоволен, кто-то напартачил, он возбуждался, постепенно повышал свой громовой голос, а в конце гневной тирады бил по столу кулаком, то-бишь протезом. Стекло – вдребезги. Это означало, что оперативка закончилась, а провинившемуся премии не видать.
 Однажды, после очередного “разноса”, Валуев грохнул по столу протезом, но стекло не разбилось. Тишина. Валуев и все присутствующие с непониманием и удивлением смотрели на стол.

- Это... Это... Что это?- как-то тихо спросил он.

- Так это я поменял стекло, Николай Михайлович. Плексигласом называется, - бодро ответил заведующий хозяйством в цехе.

 Начальник внимательно посмотрел на него, на стол, снова зло на завхоза.
Тот как –то съёжился.

- Новые материалы. Экономия, - всё тише и тише произносил завхоз, не зная, что будет дальше.
- Бездельники! Не дают нормально работать, - уже как-то добродушно закончил “Партизан” под общий хохот.


 Итак, захожу в кабинет, сажусь. Напротив меня - парторг. И я как-то сразу подумал - какие же они разные. Начальник - высокий, крепкий, с широким лицом, быстрой реакцией на происходящее, неравнодушный. А парторг - невзрачный, небольшого роста, с невыразительной физиономией и тихим голосом. И кличка у него была - “Недокат”, то есть бракованный, недокатанный, “недоделанный” - так его окрестили острые на язык работницы цеха.

- Ну, рассказывай о своих подвигах.

- А в чём дело? План мы сегодня выполнили, даже перевыполнили, 500 тонн арматуры прокатали, травматизма нет.

- Так это сегодня, а вчера? Недопили или перепили? Что вы там творили на демонстрации? Революционеры. А травматизм бывает не только физический, но и это... гм... Каким бывает? - он посмотрел на парторга.

- Идеологический.

- Вот! Понял?

 Я понял. Я сразу всё понял. Вспомнил, что пели, но решил не сдаваться.

- Не знаю, о чём вы.

- Разъясни этому непонятливому, - сказал Валуев парторгу и кивнул на меня.

- Позвонили из парткома завода, а им звонили из городского комитета партии. Cказали, что при прохождении вашей колонны, - парторг поднял свои пустые глаза на начальника.
 - Нашей колонны,- зло сказал Валуев.

- При прохождении нашей колонны на демонстрации перед трибунами громко прозвучали оскорбления в адрес руководителей партии и правительства. Я спросил, в чём это выражалось? Они ответили, что антисоветчину не повторяют. Требуют разобраться, очень строго наказать виновных. Очень строго. Очень. И доложить.

- Вот так, у-ва-жа-емый мастер. Доработались. Вашу мать... Довоспитывались.

- Николай Михайлович, я за воспитание не отвечаю.

- Заруби себе на лобном месте. Ты - мастер! И в смене отвечаешь за всё - от сдачи металла до сдачи донорской крови... За всё. Понял?

- Понял.

 Настроение падало.

- Та-ак. Иди готовь приказ о наказании Рубина, со строгим выговором, - сказал он парторгу.

- С какой формулировкой?

- Что?- взорвался Валуев.- Я тебе еще формулировки писать буду? Кто за воспитание отвечает? Ты! Я ещё подумаю, кого наказывать. Приказано - иди выполняй.

- Хорошо, Николай Михайлович,- спокойно ответил парторг, как будто это его не касалось, и вышел.
Пауза.

- Докладывай, что там было.

 Молчу.

- Не прикидывайся дурачком. Я должен всё точно знать. Сопротивление бесполезно.
- Отработали ночь, собрались все вместе, “разогрелись” чуть-чуть. Нет, правда, чуть-чуть, Николай Михайлович. Нормально прошли по намеченному маршруту. Организованно, с плакатами. Своевременно и громко кричали “Ура!”, “Да здравствует!”, “Пусть крепнет!”, “Слава! Слава! Слава!”... Вы в голове колонны, мы за вами.

- Я смотрю, ты весельчак. Ну, ну. Трепись дальше. Только покороче..

  - Дошли до трибуны. С песнями, танцами, частушками. Как всегда.Трибуна невысокая, от нас недалеко. Там руководство машут всем ручкой, улыбаются. Вы же нашу крановщицу Катю - певунью знаете?

- Знаю, кто ж её не знает. Матом пропоёт - заслушаешься…

- Она всю дорогу всех веселила. Коля - резчик на гармони, кепочка набекрень, а она с платочком, пританцовывая, девка молодая, смачная, а голосина посильнее вашего.

- Ты по делу говори, не увиливай. А про смачную - после работы.

- Есть! Возле трибуны “разошлась”. Видно, мужики партийные её возбудили... Катюху не удержишь - и “выдала” несколько частушек. Они услышали и улыбаться перестали, это я заметил. А что ей сделаешь? Рабочий класс, гегемон, ему всё прощается.

 - Ему, может и прощается, а тебе нет. Тебе артистом быть. Распустили всех. Какие частушки?

Молчу.

- Пой, я тебе говорю!

 Молчу.

- Пой, я тебе приказываю! – уже с повышенной интонацией.

“Партизан”. Деваться некуда.

- Она разные пела. Но они хмурыми стали после этой:

ПОЛЮБИЛА Б Я ХРУЩЁВА,
НО БОЮСЯ ОДНОГО,
ЧТО ВИСИТ ЗАМЕСТО ЧЛЕНА
КУКУРУЗА У НЕГО.

 Валуев так громко расхохотался, что в дверь заглянула перепуганная Марина.

- Закрой дверь и никого не пускай. Да... Мудрый у нас народ! Это ж надо. Прямо в десятку. Ну, ладно, топай. Отдыхай... Если посадят, то мы тебе от цеха собрание сочинений партийных классиков сообразим. А Катя - смачная передачи будет носить. С частушками. Раньше бы за такое...

 На следующий день на доске приказов по цеху я прочитал:

“ За низкое проведение работы по поднятию до высокого уровня политико - воспитательной работы среди трудящихся, мастеру смены Рубину А.С. объявить выговор.

 Начальник цеха Н.М. Валуев”

Слова «строгий» в приказе не было.