Нездешние

Опубликовано: 26 февраля 2017 г.
Рубрики:

C   Беттиной  Катя познакомилась на трамвайной остановке. Та попросила молодую женщину  помочь ей с покупкой в автомате проездного билета.

Она с виду показалась Кате  примерно одного возраста  с её  мамой, как потом оказалась, Бетти была всего на четыре с половиной года старше. Под Катиным патронажем пожилая немка с едва заметным, странным  акцентом купила билеты для себя и дочери.

Удивительным показалось Кате  то, что немка в возрасте не знала, как купить билеты.

Но уже в вагоне они,  разговорившись друг с другом, познакомились, обменялись номерами телефонов. Увидала Катя и  дочь Беттины - Лолиту, Лолу!

Бетти рассказала, что сама  она родилась здесь,  в Германии, но когда ей было пять лет,  семья уехала из страны. Рассказала, что жили они в разных странах Южной Америки, в Парагвае и Уругвае, Аргентине и Чили, а в последние десятилетия в Венесуэле. И родным языком для Бетти стал испанский, а по-немецки говорила она только  с родителями, ныне покойными.

Дочь Бетти,  яркая. с индейскими чертами  девушка,  удивила Катю почти полным отсутствием   чего-либо немецкого в облике. И она решила, что, должно быть, Беттина удочерила её. Позже  узнала, что так оно  и было.

Новая знакомая начала часто названивать Кате. Трудно было ей и дочери  привыкать к жизни на своей родине, всё было непривычным, чужим и чуждым,  от климата до местных обычаев и привычек. Были они людьми  ю ж н ы м и!

А для Кати, уроженки России, эти немецкие зимы казались какими-то  неправдоподобными! В квартире  в темноте поблёскивали подсвеченные фонариками шары, гирлянды, разные ёлочные  игрушки, а на улице было десять градусов тепла. Часто снег не выпадал вовсе, а в «снежные» зимы больше двух недель не лежал!

Бетти получала пенсию, а её дочь пошла в последний класс гимназии. Всё постепенно становилось на свои места…

Как-то,  когда Катя,  уложив спать свою второклассницу,  хотела поработать   над переводом книги с  немецкого на русский, зазвонил телефон. Обеспокоенный голос Бетти встревожил Катю, явно что-то стряслось, пожилая женщина спрашивала  разрешения прийти. Жили они рядом.

Открыв дверь, Катя увидала плачущую женщину в накинутом на плечи  пончо.

Она усадила позднюю гостью на кухне.  Сидя  на  кухонном «уголке», они пили чай с баранками и бубликами из «русского» магазина. И Кате даже вдруг показалось, что всё это происходит в России,  на такой же кухне.

Женщина  рассказывала, что её девочка единственная в классе, ни на кого не похожая, яркая, как говорили ребята – «латиноска»! И с нею никто не хочет ни дружить, ни даже сидеть.

Катя взорвалась, она не переносила даже малой несправедливости.  Забыв о спящем ребёнке,   она закричала: «Это же мобинг!»  Недоумевавшей  Бетти  разъяснила: «Травля! - понимаете, класс не принял её, она – чужая!»

-И что же делать? В Каракасе у нас с этим не было проблем. А тут Лолита не хочет идти в школу. Признаюсь, я сама, когда ходила в школы в разных странах, никогда с этим не сталкивалась!.

- Она  нездешняя, в глаза бросается,  раздражает своей непривычностью! Время должно пройти, чтоб ребята из класса привыкли к ней – грустно констатировала Катя. – О феномене мобинга много пишут в прессе, но пока что рецептов от него не придумали…

На кухне воцарилось тяжёлое молчание, и молодая, и старая молчали каждая о своём…

Вдруг тишину, словно ножом, разрезал крик Бетти:

- Проклятая страна! – громко заплакала женщина

-Тише, Бетти, тише, разбудите ребёнка,-  заговорила Катя, обнимая её за плечи и прикладывая палец к губам.

-Недаром не хотела я ехать в   эту страну,  откуда бежали мои родители, - задыхаясь,  заговорила Бетти, - и они всегда меня умоляли не  делать этого, даже клятву требовали! Я не дала. Но училась и в Сорбонне, и в Лондонском университете, а на эту территорию  ни ногой. Но нынче в Венесуэле, да и во всей Южной и Латинской Америке, стало трудно, даже невозможно подчас, жить обычной приватной жизнью…

-Да, ваша  дочь - такая же отверженная в классе, как когда-то  еврейские дети в такой же немецкой школе, ещё до окончательного решения «еврейского вопроса»…

- Мне это сравнение даже в голову не пришло,- проговорила  виновато Бетти.

- Мне пришло оттого, что мама моя – еврейка  и  меня бы ожидала в Третьем Рейхе  та же участь!

Бетти даже не покраснела, а побагровела, и испуганная Катя  начала хлопотать вокруг неё, пугаясь возможности гипертонического криза.

Когда Бетти стало легче,  они с Катей решили,  что она должна пойти  к директору гимназии посоветоваться, как быть дальше…

Катя провожала  её до подъезда. Когда прощались, пожилая женщина, обняв Катю, тихо проговорила:

 - Катя, простите меня, ведь мой отец… - она заплакала….

 - Ничего не говорите, вам нельзя волноваться! Я-то  не только германистику штудировала, но ещё о Третьем Рейхе  самостоятельно  много чего узнала. Об СС особенно. Ведь очень многие члены СС ушли от возмездия «крысиными тропами»  в Южную Америку…

 - Вот меня и настигла расплата за родительский грех! Не только меня, а мою ни в чём не повинную девочку. В ней-то не течёт немецкая кровь! Я её удочерила, думала, что, если Бог детей не дал, так дай-ка хоть сироту осчастливлю!  Для меня она роднее моих покойных родителей…

Она  открыла ключом дверь подъезда, и  в прощальном лязге резко захлопнувшейся двери снова  услыхала  Катя  её вопль о  прощении…      

 

  

 

 

                                          .