Фестиваль Mostly Mozart

Опубликовано: 19 августа 2005 г.
Рубрики:

Можно только гадать, известно ли это нежное элегическое стихотворение Окуджавы кому-то из устроителей чисто американского фестиваля “Mostly Mozart” — традиционного августовского празднества в манхэттенском Линкольн-центре. Но именно они, вице-президент отдела музыкальных программ Джейн Мосс и музыкальный директор фестиваля Луи Лангри решили, что в этом году слушателям приспело время отправиться в сентиментальное путешествие маршрутами зальцбургского гения. Собственно говоря, с Вольфгангом Амадеичем без панибратства, но от души и не сговариваясь хотели попутешествовать куда как многие пишущие — любители поэзии припомнят и Юрия Визбора, и Тимура Кибирова. Видимо, такой параллелизм нежного романтического мышления в разных точках земли у разных людей наблюдается явно неспроста...

Сам-то он разъезжал куда чаще современников, многие из которых никуда не трогались за всю свою жизнь. Слово “путешествие” в восемнадцатом веке менее всего связывалось с отдыхом и комфортом: жуткие дороги, тряские неудобные тарантасы, грязь убогих гостиниц и зависимость от их жуликоватых хозяев, возможность заболеть и слечь, быть ограбленным — эти весьма вероятные прелести дороги вполне оправдывали разумную осторожность домоседов. Но не таков был Леопольд Моцарт, взявший дочь Наннерль и сына Вольфганга в первую концертную поездку вскоре после шестого дня рождения мальчугана... Они объехали Германию, Францию, Англию, Нидерланды и, снова пересекши Францию, попали в Швейцарию. Это большое турне завершилось только в 1766-м году — три года семейство не было дома! (Потом юноша Моцарт предпринял самостоятельную поездку в Италию, был и Париж — от которого, правда, у молодого музыканта остались не столько восторги, сколько сердечная долго не заживавшая рана после сильного увлечения. Уже будучи взрослым, он побывал в Праге, Берлине, Франкфурте...)

Сделать концертирующего музыканта богачом такие передвижения вряд ли могли, но Моцарту-отцу они казались предписанием свыше: он показывал миру живое чудо, волею неба родившееся в Зальцбурге! В провидение восторженные родители верили больше, чем в разумное планирование своих поездок — естественно, не было у них никаких агентов по организации гастролей. Впоследствии Моцарт выработал чуть более прагматичный подход к своим вояжам — но лишь чуть... Из Берлина, куда в 1789 году он двинулся практически наудачу, полетело грустное письмо супруге Констанции Вебер: “Когда я вернусь, ты должна быть довольна тем, что видишь меня — но не деньги...”

Сегодня, спустя два с лишним века, нас может приводить в негодование тот факт, что Моцарту никогда за всю его безденежную жизнь не предложили достойной его таланта, а главное, стабильной работы. Но вероятно, для оценки гения нужно время, а мотыльки, которые сегодня обещают быть усердными, а завтра прости-прощай, не нужны были и тогда. Но путешествия — долгие, утомительные, невыгодные — давали ему возможность видеть и слышать других музыкантов, которых в своем провинциальном городе он вряд ли дождался бы. Вместо того, чтобы усвоить местные вкусы и потрафлять им, пусть и на финансовой надежной основе, он учился композиции и познавал музыку мира. Таковой — вселенской! — и стала его собственная.

В маршрутах, разработанных фантазией устроителей, есть многие страны, включая даже Россию, до которой Моцарт не доехал, — но его влияние на русских композиторов не вызывает сомнения даже у любителей, мало знающих теорию музыки. В фестивальном буклете приводится цитата из михалковского “Севильского цирюльника” — помните, американский офицер восторженно восклицает: “Моцарт должен быть русским!” (Несмотря на жуть собственно фильма, звучит примечательно.)

Эммануил Экс

В сентиментальное путешествие по Франции первым в фестивальной программе должен был повести слушателей наш соотечественник, уроженец Львова, божественный Эммануил Экс. После его выступления на сцене Эвери-Фишер Холла с фестивальным оркестром предполагалось два камерных концерта в здании Стэнли Каплан-пентхаус: там великолепно, зал со стеклянными окнами во все стены, там зажигают свечи, чье мерцание отражают бокалы вина... В программе были указаны Рамо, Дебюсси. В жизни произошли неумолимые перемены: буквально за три дня до выступления маэстро Экс сломал ребро — и при том, что основной инструмент пианиста все-таки руки, ночные концерты пришлось отменить. Но обмануть ожидания слушателей вообще было выше сил — мы еще ошарашено читали маленький анонс о его травме, а он уже выходил на большую сцену — седовласый, в белом пиджаке. Двигался походкой не летящей, потому что болит, но улыбался отнюдь не просительно...

Фортепианный концерт номер Двадцать два Ми-бемоль мажор был написан Моцартом в один из самых успешных периодов его карьеры: работа над оперой “Свадьба Фигаро”, создание камерных произведений для скрипки и фортепиано, преподавание молодым школярам композиции. “Я в работе по уши!” — писал он отцу. В ежедневной запарке будней и был создан Двадцать второй концерт, который один из музыковедов назовет “самым царственным, сочетающим в себе благородство и величие...”

Поэтический темперамент и виртуозность Экса в это вечер были невероятны. Это был тот случай, когда публика с первых тактов фортепианных пассажей мгновенно забыла, что исполнителя надо пожалеть.

“I am proud of you!” — внятно произнес он под громовые аплодисменты, глядя на музыкантов не лучшего в мире коллектива, которые под крылом нового руководителя, вдохновенного француза Луи Лангри, сделали ощутимо много для того, чтобы оркестр имел право называться все-таки оркестром, а музыка стала музыкой.

Мы горды Вами, очаровательный мистер Экс...

...О донжуанском списке Моцарта доподлинно известно немногое — но бесспорны и многократно отражены в мемуарной литературе факты его дружбы с женщинами-певицами. Сестра жены композитора, Алоизия Вебер, отвергла в свое время его предложение. Энн Селина Сторэйс, первая Сюзанна в “Женитьбе Фигаро”, поддерживала с Моцартом теплые отношения — неизвестно, имевшие ли романное завершение. Потом была Джозефа Дусек — жена чешского композитора, выступавшая как певица в нескольких европейских городах. Для нее он специально написал несколько концертных арий, включая “Ah, lo previdi…”.

Это вокальное произведение хронологически относится к первой встрече Моцарта с Джосефой Дусек в августе 1777. Хотел ли композитор очаровать замужнюю даму, хотел ли угодить вкусу ее мужа-композитора — тайна сия велика есть. Но он написал яркую партию для сопрано, собственно концертная ария переросла в напряженнейший драматический монолог, оперную сцену классического мифологического сюжета. Андромеда по жребию должна быть отдана на съедение чудовищу. Персей спасает ее, но вожделеющий жених Орестей обманывает девушку, говоря, что ее спаситель покончил с собой. Собственно ария — это реакция Андромеды на убийственную новость. Сперва она обрушивает на Орестея неукротимый гнев, затем сдается горю и хочет прошествовать за возлюбленным в мир иной. Пара глубоко отличных друг от друга частей арии, каждая из которых сопровождается речитативом, безумный накал страсти поневоле заставляют забыть, как часто Моцарта называют “солнечным” композитором.

Исполнение концертной арии “Ah, lo previdi…” было американским дебютом Эммы Белл — сопрано из Британии, одной из наиболее известных исполнительниц своего поколения. Поначалу ее экспрессия заставила несколько опешить, ибо показалась несколько театрализованной. Но вспомнив тексты греческих трагедий, помедлишь с категоричной оценкой: когда героини были сдержанны в горе, какая из них выбирала слова? Царапали лицо, звали смерть, имея в виду именно это, а не то, как они в своих стенаниях выглядят и звучат. Голос у певицы глубокий, “земной”, как сказал один из газетных критиков, диапазон широкий, артикуляция великолепная. Нью-йоркская публика приняла ее искренне и сердечно.

Тридцать пятая симфония Моцарта “Хеффнер” звучит на фестивале “Mostly Mozart” не впервые, как и многие другие произведения — тем более задаешься вопросом: почему в зале нет ни одного скучающего лица? Почeму в период, когда лето располагает к блаженной лени и отдыху, если не в дальней дали, то хоть за городом, на фестиваль который год не пробиться?

Спросите у этого неуловимого путешественника в парике, камзоле и при башмаках, которые нынче не носят...