Два фантастических рассказа

Опубликовано: 6 ноября 2016 г.
Рубрики:

 

ТРЕТЬЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

 

В глаза брызнул яркий свет, и Джек зажмурил веки плотнее, но это не помогло. Он недовольно пошевелился, и тут у него зверски зачесалось под мышкой.

- Чёрт подери! – прохрипел он и попробовал встать, но получилось это только со второго раза.

Лежал он в какой-то странной купели, и тело его было в дурацких присосках, от которых тянулись к изголовью прозрачные шланги и провода.

И тут он, наконец, вспомнил. Поздней ночью в одной из лондонских трущоб, где газовые фонари светили через один и куда он по привычке ходил истреблять падших женщин, какая-то неведомая сила подхватила его, завертела в огненном смерче, и спустя мгновенье он очутился уже здесь, на космическом корабле. Какие-то странные люди объяснили, что проводится эксперимент, в результате которого его и ещё нескольких человек отправят в далёкую галактику, где нашлась пригодная для жизни планета, и там им предстоит стать одними из первых, кто положит начало новой человеческой цивилизации. Некоторое время назад туда уже отправили два корабля с людьми, но что-то там не заладилось. Теперь отправляют ещё группу. Что придётся делать на этой новой планете, Джеку не объяснили. И согласия его, естественно, никто спрашивал.

Всё, что говорили, было настолько ново и необычно, что Джек даже не испугался, ведь по собственному опыту знал: по-настоящему страшно лишь то, что хорошо знаешь. Нож у окровавленной шеи, верёвка с петлёй на ветке дерева, пистолет в лоб… А тут какой-то непонятный полёт на этой железной машине в присосках с разноцветными трубками и проводами, да ещё в люльке, как младенец…

Сколько же времени прошло? Джеку сказали, что полёт пройдёт долго – больше ста лет, поэтому он проведёт всё время во сне. Но Джек сказкам не верил. Это просто в голове не укладывается. Как такое может быть?! У них в Англии люди живут лет сорок-пятьдесят, а в шестьдесят уже глубокие старцы. Но сто лет?! Нет, Джек не дурак, его сказочками не проведёшь.

Однако всё это ему уже до чёртиков надоело, пора выбираться отсюда. Он огляделся вокруг, но ничего заслуживающего внимания на глаза не попадалось. Ещё несколько таких же, как у него, купелей, дверь из блестящего металла и какие-то во всю стену приборы и стекляшки с цифрами и подрагивающими линиями. В стене что-то еле слышно гудело, но что, было неясно.

Уж, не надули ли его? Если это и в самом деле корабль, как сказали те люди, то почему он не покачивается на волнах? Если какая-то повозка, то она должна подскакивать на ухабах и дорожных выбоинах… Нет, Джека определённо водят за нос. Ну, ничего – едва он убедится в этом, ох, и задаст обманщикам! Ничего, что у него сейчас нет под рукой ничего подходящего… Эти людишки ещё умоются своей кровушкой!

Отодрав от тела присоски, Джек неуклюже выбрался из купели и прошёлся по комнате. Выйти наружу не получилось, потому что дверь, сколько он её ни толкал, не открывалась. От приборов и стекляшек на стене вообще не было никакого толка.

Джек вернулся к своей купели и посмотрел на табличку, которая висела сбоку. «Jack The Ripper» было написано на ней.

- Ничего себе! – присвистнул он. – Какая скотина меня Джеком-Потрошителем назвала? Я делаю доброе дело – очищаю погрязший в грехах Лондон от падших женщин, а меня так обзывают! Ну-ка, посмотрим, кто там ещё лежит…

Большинство имён на табличках ему были, как ни странно, известны. Например, в купели у самой стены с табличкой «Judas Iscariot» лежал какой-то измождённый чернявый тип, лицо которого даже в спящем виде было виноватым и печальным. В соседней купели с табличкой «Caligula» наоборот нахально развалился надменного вида мужик, даже во сне презрительно и одновременно похотливо сжимающий толстые губы.

- Неужели это тот Иуда, который предал Христа?! – всплеснул руками Джек. – И не боится, что я ему сейчас ножичком по кадыку. Не найду ножа – зубами… А этот жирный боров Калигула?! Спит, а одни бабы, небось, снятся развратнику…

Джек, искренне считавший себя единственным чистильщиком скверны в Лондоне, не на шутку разозлился. Засовывать его в компанию с такими законченными подонками?! Его даже не занимал вопрос, как кому-то удалось вытащить их из своей эпохи и собрать всех вместе на одном корабле.

Он прошёл к остальным купелям, но и там картина была не веселее. «Chinghis Khan», «Attila», «Ivan The Terrible»… Не менее противное, чем у Калигулы хитрое лицо Чингисхана с раскосыми, даже во сне прищуренными глазами. Злобная, в шрамах физиономия Аттилы с плотно сжатыми бескровными губами. Маленькое безумное личико с растрёпанной бородёнкой кровожадного русского царя Ивана Грозного… Ну и компания! Что будет, если все разом проснутся? На счету у Джека всего несколько десятков загубленных душ, а у этих извергов?!

В двух оставшихся купелях лежали люди, о которых он ничего не знал – «Hitler» и «Stalin».

- Раз уж тут собрали компанию негодяев, – решил Джек, – правда, не понимаю, как я сюда попал! – то эти люди наверняка из их числа, только жили, наверное, позже, чем я. Оттого их и не знаю.

Красотой эти незнакомцы явно не отличались. Бледное злое лицо Гитлера с дурацкой щёткой усов и растрёпанной чёлкой над глазом. Рябая, но внешне благообразная физиономия Сталина…

- Нет, - проговорил Джек, - во всей этой чехарде без посторонней помощи не разобраться. Нужно будить кого-то из этой публики. Только кого?

Иуду из кандидатов на пробуждение он отверг сразу. Хоть у того на счету всего одна жизнь – зато какая… Калигула тоже не годился. Чем он лучше Джековых жертв, лондонских проституток? Попробуй его разбуди, что у Калигулы будет на уме после столь длительного воздержания?.. Чингисхан – уж больно хитрая у того рожа. К такому спиной лучше не поворачиваться… Аттила – этот, сразу видно, проще, но ему легче чью-то голову секирой снести, чем что-то дельное посоветовать… Иван Грозный – а у этого наверняка одно на уме: заговоры, обман, убийства. Ничего путного от него не дождёшься.

Остаются две кандидатуры – Гитлер да Сталин. Хоть их физиономии одинаково неприятны, но мозгов у них, чувствуется, больше, чем у остальной публики. Свой выбор Джек остановил всё-таки на Сталине. Что он натворил в истории и сколько душ загубил, Джеку было неведомо, но у него хоть выражение лица благообразное. Да и мужичок он некрупный, физической силой явно не блещет. Если что, Джек его без посторонней помощи в баранку скрутит и опять же ножиком по горлу…

Недолго думая, он принялся срывать присоски и провода с тела Сталина. А спустя некоторое время тот и в самом деле зашевелился, облизал сухим языком усы и открыл глаза.

- Где я? – спросил он и, поводив глазами из стороны в сторону, подозрительно уставился на Джека.

- На корабле. Мы летим в какую-то галактику создавать новую цивилизацию.

- Кто так решил? – Сталин нахмурился и сел в своей купели. – Почему без ведома товарища Сталина? Где решение пленума ЦК? И кто вы такой?

Джек подумал, что пока человек не придёт в себя окончательно, разговаривать бесполезно. Но ответил:

- Меня тоже никто не спрашивал, хочу я сюда или нет. Просто положили в купель и отправили.

- Это происки наших классовых врагов! – хмуро пробормотал Сталин и стал неловко выбираться наружу, потом вдруг замер, медленно оглядел себя и Джека с головы до ног и вдруг затрясся от гнева. – Где моя одежда? И почему вы передо мной голый? Кто осмелился снять штаны с товарища Сталина без ведома самого товарища Сталина?!

- Пустяки, – легкомысленно махнул рукой Джек, – здесь нет дам, присутствуют только джентльмены.

- Что за джентльмены?! – окончательно рассвирепел Сталин. – Куда я попал? Где мы находимся?! На загнивающем Западе?! Мне нужен срочно телефон – я обязан позвонить в Кремль и доложить ситуацию товарищам из политбюро. Это ж надо – похитили самого товарища Сталина!

Тут пришёл черёд разгневаться Джеку:

- Слушай, ты! Я не знаю, кто ты и кто этот товарищ Сталина, про которого ты всё время твердишь. Но повышать голос на себя я никому не позволю. Кремль, телефон, ЦК – ты на нормальном человеческом языке выражаться можешь? Ещё раз выдашь подобную галиматью – я за себя не ручаюсь!

Последние его слова удивили Сталина.

- Так вы, уважаемый, – совсем другим тоном проговорил он, – не опасаетесь гнева руководителя самой большой и сильной державы в мире? И даже не задумываетесь о том, какие осложнения могут возникнуть с вашей страной из-за такого неуважительного отношения к товарищу Сталину?

После этих слов Джеку и в самом деле захотелось треснуть вредного старика, который хоть и жил после него, но, похоже, в сложившуюся ситуацию не въезжал. Терпеливо и не без внутреннего сопротивления Джек принялся растолковывать вождю самой большой державы всё, что знал.

Сталин слушал внимательно, не делая попыток перебить Джека. Он лишь расхаживал из угла в угол и всё время подносил руку ко рту, будто курил трубку. Лицо его приобрело каменную невозмутимость, и было непонятно, понимает он рассказ Джека или нет.

- Ну, и что вы, сэр, скажете на всё это? – подытожил свой монолог Джек.

Сталин слегка поморщился на такое ненавистное к нему обращение, но в упор посмотрел на собеседника и поднял указательный палец вверх:

- Я всегда знал, что ни одного вопроса без товарища Сталина никто решить не может. Хорошо, что вы, товарищ… э-э…

- Джек, – подсказал ему Джек.

- Хорошо, что вы, товарищ Джек, подробно и по пунктам обрисовали мне ситуацию. А она, надо признаться, не совсем для нас понятная, но не критическая… Мне не известно, что сейчас происходит в СССР, ведь, судя по вашему донесению, прошло много времени. Но раз так сложилось, и нас с вами в составе группы ответственных товарищей отправили покорять космическое пространство, значит, дела идут неплохо. Мы, со своей стороны, должны с честью выполнять поручения партии и правительства и нести знамя социализма в самые дальние и отсталые уголки вселенной… Машину времени, с помощью которой всех нас собрали из разных эпох, наверняка сумел создать лишь советский человек, строитель светлого будущего для народов Азии, Африки, Латинской Америки и… остальной галактики. Вооружённый решениями партии и правительства…

- Стоп, – невежливо оборвал его Джек, которому до чёртиков надоел пустой поток словес, – о вашем строителе мы поговорим позже. Сейчас надо думать о главном – что делать?

Сталин неторопливо прошёлся, сцепив руки за спиной и пощипывая себя пальцами за дряблые ягодицы, потом ответил:

- По поводу того, как нам реагировать на текущий момент, товарищ Сталин думает так. Две экспедиции, которые отправили создавать новую цивилизацию, наверняка со своей задачей не справились. Предполагаю, что в первой экспедиции были учёные, врачи, биологи и специалисты самого широкого профиля. Но почему они не справились со своей задачей? Да потому что всецело погружены в свою науку и не видят ничего дальше стен своих кабинетов. Теория, оторванная от практики, нежизнеспособна… Вторая экспедиция. Наверняка в её состав входили люди иного склада ума – практики, инженеры, строители, люди крепкой рабочей закваски. Но почему и у них не заладилось? Думаю, ответ здесь тоже простой и логичный: потому что им всё легко удавалось. Не было никаких препятствий, а когда они столкнулись с первыми трудностями, тут-то и опустили руки. Эти люди не привыкли к борьбе, не научились жёстко и без компромиссов отстаивать свою позицию. Не забывайте, что прогресс – это, прежде всего, борьба не на жизнь, а на смерть…

И тут до Джека, наконец, стало доходить, о чём размышляет Сталин, который, как оказывалось, вовсе не такой простачок, каким выглядел поначалу.

- Значит, вы думаете, – ахнул Джек, – что нас отправили, как необходимую для развития прогресса силу зла, которая заставит их бороться и побеждать? То есть, мы – вселенское зло, без которого прогресс невозможен?

Сталин хитро глянул на него и кивнул головой.

- Так что же нам всё-таки делать? – Джек стоял, сгорбившись, и впервые в жизни ему не хотелось ничьей крови.

- А делать ничего не нужно! – Сталин сладко потянулся и зевнул. – Предлагаю вернуться в свои купели и спокойно продолжать полёт…

Прошло уже половина срока с момента запуска космического корабля с третьей экспедицией в далёкую галактику, где обнаружена планета, на которой решено было создать новую человеческую цивилизацию. Все члены экспедиции были погружены в глубокий сон, приборы на борту работали исправно и без перебоев, полёт проходил в штатном режиме.

А впереди было ещё полсотни лет. Долетит ли корабль до цели? Наверняка долетит, какие могут быть сомнения? Первые же две экспедиции долетели. А эта со всем своим содержимым тем более долетит…

  

НЕУДАВШИЙСЯ ЭКСПЕРИМЕНТ

 

С инопланетянами у Розеткина отношения были весьма непростые. Более того, сложные и приносящие массу неприятностей. Сам по себе Розеткин человек добрый и отзывчивый, и когда некоторое время назад инопланетяне явились к нему и заявили, что изо всех представителей земной цивилизации выбрали именно его, потому что он, как никто другой, подходит им для контактов, это его удивило.

- Почему именно я? – спросил он старшего из инопланетян, зелёного человечка с ластами и большими выпученными глазами.

- Мы многих перебрали, – ответил старший, – одни шибко умные, другие наоборот, третьи ни во что не верят, к четвёртым на хромой козе не подъедешь, а пятые – и вовсе болтуны, никаких им секретов не доверишь…

- Откуда вы знаете, что я не болтун? – спросил Розеткин.

- Ты, брат, такой человек, – сказал старший и улыбнулся своей лягушачьей улыбкой, – что тебе всё равно никто не поверит, даже если ты будешь говорить правду и только правду.

- Тогда для чего я вам нужен?

- Ты и сам не заметил, а мы уже начали делать над тобой опыты. Когда закончим, тогда и выйдем на контакт со всем человечеством. Ты у нас будешь наглядным экспонатом.

- Ну, и когда это будет? – сразу затосковал Розеткин, которому очень не понравилось, что над ним ставят какие-то опыты без его согласия. Ладно бы, давали за это отгулы на работе или хотя бы молоко за вредность, так ведь фигушки. А уж про деньги вообще никакого разговора нет.

- Мы бы давно опыты закончили, – почесал свою зелёную репу старший, – но у нас то и дело перебои с финансированием. Пока деньги из нашей звёздной системы в вашу переведут, знаешь, сколько световых лет пройти должно? А если ещё и непредвиденные задержки в бухгалтерии…

- А вы откуда? – проявил интерес Розеткин. – Из Альфы Центавра?

- Чего?! – удивился старший. – Мы и слов-то таких не знаем. Но если тебе хочется, пускай это будет Альфа Центавра.

На том разговор и закончился, но контакты с инопланетянами не прекратились, только старший с Розеткиным больше не общался, а раз в месяц появлялся другой зелёный человечек и просил оставить отпечаток большого пальца на какой-то дощечке. Мол, это нужно для отчёта начальству на Альфа Центавра. Им, видите ли, необходимо убедиться, что отпускаемые средства не профуканы на всякие глупости, а потрачены на целевую программу. К сему и прилагается отпечаток пальца подопытного кролика, то есть Розеткина.

Хоть Розеткин и не очень верил, что опыты над ним проводят в самом деле, тем не менее, некоторые изменения в себе замечать всё же начал. До последнего времени у него никаких сверхъестественных способностей не было, а тут он почувствовал, что превращается чуть ли не в какого-то супермена, батмена или, прости господи, терминатора. Дошло до того, что стал бояться брать в руки хрупкие предметы, потому что те сразу ломались в его железных пальцах. По улицам он уже опасался бегать, чтобы не обгонять автобусы и такси, а ведь ему это было раз плюнуть. Даже никаких вычислений на людях он теперь не делал, чтобы не поразить окружающих компьютерной скоростью и точностью расчетов. Вот какая беда.

Нет, как-то раз сказал себе Розеткин, нельзя таить от людей эти свои качества. Человечество веками бьётся, чтобы развить в себе всевозможные способности, а тут раз – и безо всяких усилий и тренировок инопланетяне вкладывают их в самого обычного человека. Нужно громко заявить об этом, и пускай наши учёные создают комиссии и во всём разбираются. А то как-то неправильно получается: для этих лягушек с Альфа Центавра я как полигон для исследований, а своим землянам шиш с маслом?!

Но куда обратиться? Пойти к городским властям? А кто там согласится меня выслушать? У них на носу, как всегда, выборы, и им кроме собственного рейтинга ничего не интересно.

Пойти в газету и пообщаться с журналистами? Так они потребуют жареных фактов и фотографий инопланетян. А где Розеткин возьмёт фотографии? Инопланетяне ему позировали, что ли? Только себя дураком выставишь.

Куда ещё податься? Может, в полицию? Там хоть выслушают и проверят поступившие факты.

В районное отделение внутренних дел Розеткин шёл не без внутреннего трепета. В памяти вертелась расхожая фраза про то, что войти сюда легко, а выйти трудно. Но… не с его нынешними возможностями.

- Вы к кому, гражданин? – окликнул его дежурный лейтенант, сидящий в дежурке за большим, во всю стену стеклом.

- Мне бы к кому-нибудь, – запнулся Розеткин, – кто меня выслушает.

- А что случилось? Вы с заявлением или жалобой? Вас кто-то обидел, обокрал, избил?

- Нет, я о себе рассказать…

Лейтенант недоверчиво глянул из-за стекла и спросил:

- Ага, значит, пришли с чистосердечным признанием?

- Нет, но…

- Попрошу ваши документы! – Лейтенант подскочил с кресла как ужаленный и похлопал себя по кобуре с пистолетом.

- Да я не взял с собой документов! – Розеткин продемонстрировал пустые карманы. – Но мне всё равно нужно с кем-то побеседовать.

- Повторяю, предъявите документы!

- А я повторяю, что у меня их с собой нет…

- Зайцев и Медведев! Быстро сюда! – Закричал лейтенант в микрофон на столе. – Тут гражданин какой-то мутный нарисовался и не выполняет требования полиции.

Откуда-то выскочили два сержанта и непонимающими взорами уставились на Розеткина.

- Ну, что смотрите? – Лейтенант уже брызгал слюной, но из-за стекла не выходил. – Сажайте его в обезьянник. Потом разберёмся, кто он такой и в чём собирается признаваться.

Розеткин безропотно позволил подхватить себя под руки и отвести в забранный решёткой закуток в углу, где уже сидел на лавке какой-то бомжеватого вида мужик.

- Здорово, братан! – приветствовал его мужик. – У тебя закурить не найдётся?

- Нет.

- Тогда дай прикурить. – Мужик выудил из-за уха мятую сигарету и сунул в зубы.

Розеткин щёлкнул пальцами, и между ними вспыхнул весёлый огонёк. У мужика от неожиданности отвисла губа, и сигарета выпала на пол.

- Ты это как делаешь? – Мужик недоумённо хлопал глазами. – Фокусник, что ли?

- Я многое могу, – жизнерадостно улыбнулся Розеткин. – Вот, например…

Он двумя пальцами схватил мужика за шкирку и без малейшего усилия поднял с лавки.

- А-а, спасите! – истошно заорал мужик. – Это маньяк хочет меня убить! А потом изнасиловать…

Тут же решётка распахнулась, и в обезьянник ввалились сержанты Зайцев и Медведев. Дежурный лейтенант на всякий случай стал из-за стекла лихорадочно куда-то названивать. Сержанты выхватили дубинки и замахнулись, но лучше бы они этого не делали. Лёгким движением Розеткин выдернул из их рук дубинки, завязал их узлом, потом переместил сержантов к бомжу на лавку и не торопясь вышел из обезьянника, не забыв прикрыть за собой дверь. Апофеозом представления явилось то, как он поводил в воздухе пальцами, и массивный амбарный замок, на который закрывалась дверь, сам собой звонко защёлкнулся.

- Стреляю на поражение! – истошно завопил лейтенант за стеклом. – Предупреждаю, гражданин! Вы погибнете при попытке к бегству!

- Какое бегство?! – удивился Розеткин. – Я пришёл сюда сам, а вы меня за решётку…

- Отдайте ключ, которым вы закрыли наших сотрудников! – не унимался лейтенант, всё дальше отходя от стекла и прикрываясь какой-то папкой.

- У меня его нет, – жизнерадостно признался Розеткин, – ключ у сержантов остался.

И тут на пульте раздался длинный телефонный звонок.

- ОМОН, срочно в дежурку! – заорал лейтенант в трубку. – У нас ЧП!

- Значит, так. – Розеткин подошёл к стеклу, сунул в него руку, словно раздвинул прозрачную мягкую штору, отнял телефонную трубку у лейтенанта и медленно проговорил: – Не получилось у нас разговора, а жаль. Я хотел как лучше…

Больше ему здесь делать было нечего. Он помахал рукой сержантам и бомжу в обезьяннике, погрозил лейтенанту за стеклом и ленивой походкой прошёл сквозь дверь на улицу, даже её не открывая…

А вечером к нему опять явился зелёный инопланетянин за отпечатком пальца.

- Слушай, брат, – сказал ему Розеткин, – больше не хочу принимать участие в ваших экспериментах.

- Почему?!

- Не созрело ещё человечество для таких сверхспособностей.

- А когда созреет?

Хоть и хотелось сказать Розеткину «никогда», но он только пробормотал еле слышно:

- Не знаю, прилетайте к нам попозже – лет через сто или двести…