Наконец-то дошли руки. Никак не могла подобраться к этой теме – и вот возник стимул. На канале КУЛЬТУРА показали документальный фильм «Необыкновенный Образцов» (2001), где о Сергее Владимировиче рассказывает – и замечательно – автор картины, его младший соратник и друг Борис Поюровский.
Рассказчик говорит об Образцове: «космическая личность», сравнивает его с Чарли Чаплиным, Марком Шагалом, Пикассо и Шостаковичем. Присоединяюсь, действительно Сергей Образцов – фигура из этого ряда. Но мне хотелось бы сказать о нем другое; он, на мой взгляд, воплощал в себе редкий тип артистической личности – артистичной во всем, начиная от одежды и внешних атрибутов, до манеры общения с детьми и взрослыми, до способов осуществления художественных идей. Все, все в нем было не только предельно «доброкачественно», но и необыкновенно красиво. Под «артистичностью» я понимаю сложный сплав, включающий природные качества и то, что наработано школой.
Родившийся в дворянской семье (отец впоследствии стал академиком), Сережа воспринимал искусство «как органическую часть человеческой жизни». Но и художественная выучка Сергея Владимировича была разностороняя и высококлассная – учился на художника во ВХУТЕМАСе (1918-1925), затем в течение четырнадцати лет работал актером музыкального, а позже драматического театра. Причем, в музыкальный театр при колоссальном конкурсе юного Сережу отобрал сам Немирович-Данченко.
Потом он начал мастерить куклы (у каждой был свой характер и голос!) и выступать с ними в концертных музыкальных номерах, и наконец в 1931 году был создан Центральный театр кукол, в котором Сергей Владимирович стал художественным руководителем, режиссером и соавтором многих поставленных им пьес. Обратите внимание, театр был не детский, его не воспринимали как нечто, относящееся к детству – и только. Это был, я бы сказала, эстетский театр, где царствовали свобода, юмор и настоящее искусство. Кто-то скажет: при чем тут свобода?
Как же не свобода!?
Больше чем уверена, что такие спектакли, как «Сотворение мира», где пародируется библия в духе Жана Эффеля, «Чертова мельница», где «темная сила» показана такой симпатичной, и даже «Дон Жуан», с его «безнравственным» героем, были бы запрещены современной ханжеской и мракобесной цензурой.
В те времена тоже происходили подобные эксцессы.
В 1948 году спектакль «Необыкновенный концерт» (концерт тогда назывался «Обыкновенный»), поставленный в 1941 году и "на ура" прошедший в 29 странах, был обвинен в очернительстве и запрещен. Времена были почище сегодняшних, но в том же ключе. Юмор и сатира отовсюду изгонялись. Чем не интермедия Жванецкого, вырезанная не так давно из трансляции церемонии Тэфи бдительными киноначальниками?!
Сегодня едкий и бьющий по «телевидению для быдла» Жванецкий, а тогда невинные пародии на хоровую (обиделся Свешников!), оркестровую, певческую и «словесную» рутину и штампы. Чистый капустник - по блестящему, искрометному юмору, помноженному на высокопрофессиональное исполнение. В этом случае профессионалами должны были быть не только кукловоды, но и те, кто исполнял музыкальные номера. Сам человек разносторонних талантов, Образцов и в труппу свою набирал подобных себе, самородков.
Посмотрите сейчас заново «Необыкновенный концерт»! Он, кстати говоря, был полностью переделан Образцовым для новой сцены, открывшейся в 1968 году. Какое высокое качество не только музыкального юмора, но и исполнения, когда исполнитель вместе со зрителем смеется над своим двойником в образе куклы!
Решила пересмотреть это чудо (по числу представлений он записан в книгу рекордов Гиннеса!) - и обратила внимание на то, что даже в 1972 году, когда концерт был снят на пленку, публика в зале не всегда отзывалась на репризный текст «конферансье Апломбова». Например, на такие его перлы: «Моя задача поднять ваш культурный уровень так, чтобы вы этого не заметили». Или: «Соотечественников за границей узнают по выражениям».
Вспомнилось из «Онегина» о старике, шутившем по-старому, – «отменно тонко и умно, что ныне несколько смешно». И еще я подумала, что сегодня таких «обыкновенных необыкновенных» концертов нет в помине, они ушли в советское прошлое, и посему для молодежи пародия, в нем содержащаяся, уже не будет узнаваема и смешна.
В современной афише театра «Необыкновенный концерт» присутствует, но, полагаю, уже как некий раритет. Естествен вопрос, что случилось с Театром Образцова после того, как его основатель и бессменный руководитель в 1992 году, в возрасте 90 лет, ушел из жизни?! На сайте можно прочитать, что директор театра проворовался и арестован, что в театр пришли новый директор и новый – совсем молодой – режиссер. Хотелось бы, чтобы детище Образцова, гремевшее в 1960-1980-е годы наравне с драматическими театрами и входившее в обязательный перечень московских культурных очагов, не пропало из поля зрения театралов.
Но вернусь к личности Сергея Владимировича, которая, признаюсь, очень меня занимает.
Люди, ему подобные, редки. Таким был недавно от нас ушедший Святослав Бэлза, без которого для меня поблекли и конкурс Щелкунчик, и Большая опера, и конкурс Чайковского. Есть ведущие - хорошие профессионалы, типа Юлиана Макарова, нынешнего ведущего конкурса Чайковского и его комментатора на канале КУЛЬТУРА; но как мало тех, кто наделен артистизмом и неотразимым обаянием Святослава Игоревича!
Образцов принадлежал к этой же породе, из нее же был Зиновий Гердт, чьим неподражаемым голосом говорит конферансье Апломбов в «Необыкновенном концерте». Таким же блестящим и на редкость остроумным и обаятельным человеком был Никита Богословский, автор не только прекрасных песен, но и чудесной аранжировки народной песни «Во саду ли в огороде», которую исполняют знаменитые часы на фасаде Центрального театра кукол.
Сергей Образцов и Никита Богословский – люди чисто русские, дворянского происхождения, но обоих никак нельзя заподозрить в таком пороке, как национализм или антисемитизм. Сергей Владимирович всю жизнь дружил и работал с режиссером и драматургом Семеном Соломоновичем Самодуром, с театроведом Борисом Михайловичем Поюровским.В этом смысле он для меня воплощение настоящего русского интеллигента.
Еще одна черта мастера: в книге «Моя профессия» Образцов пишет о природе, о птицах и животных, без любви к которым нет артиста. Рассказывая о детстве, он обнаруживает такое знание разных пород голубей, что можно только позавидовать. Сегодня, я, городская жительница, гуляя по парку, не знаю названий деревьев и птиц, и это меня мучит. Мне бы хотелось их знать. Мне кажется, что Сергей Владимирович – знал. Еще одна черта, которую он в себе культивировал, – отсутствие зависти. Это редкое качество. Образцов видел тех, у кого мог бы чему-то научиться – и приглашал к себе, восхищался их мастерством, давал работу. Мало кто из актеров вспоминает свои неудачи и провалы. Образцов в своей книге не только вспоминает, но и анализирует, пытается понять причину своих неудач.
И еще. Много страниц «Моей профессии» посвящено преодолению тщеславия. Это был путь, пройденный артистом, - и в результате признание и слава оказались не так важны, как результат работы, воплощение идеи, реакция зрителя. А подтверждение этому я увидела в фильме Поюровского, где говорится, что самой важной для Сергея Владимировича наградой были ни ордена Ленина (у него их было три), ни ордена Трудового Красного знамени (у него их было два), а орден Улыбки, присужденный ему польскими детьми.
В фильме есть кадр: пожилой Образцов с чудо-куклой Тяпой на пальце в окружении детей, тянущихся к нему и к Тяпе, задающих вопросы, радостно возбужденных.
И я подумала, что он среди этой детворы – свой, потому что до седых волос сохранил мальчишеские черты – озорство, наивность, дерзость. Для меня три этих замечательных качества - один из признаков артистической натуры.
Необыкновенный Образцов (2001)
Необыкновенный Концерт (1972)
***
