Освобождение Ходорковского, амнистия и имидж Путина

Опубликовано: 1 января 2014 г.
Рубрики:

pavel and otes w.jpg

Михаил Ходорковский и его сын Павел Ходорковский
Михаил Ходорковский и его сын Павел Ходорковский дают интервью «Би-Би-Си». Берлин, 23 декабря 2013 г.
Михаил Ходорковский и его сын Павел Ходорковский дают интервью «Би-Би-Си». Берлин, 23 декабря 2013 г.
Освобожден Михаил Ходорковский. Вышли на свободу две участницы Pussy Riot. За ними последовали злосчастные «гринписовцы». Объявлена частичная амнистия заключенных, под которую попали некоторые участники демонстраций на Болотной площади в Москве. В Сочи созданы зоны протеста, в пределах которых во время Олимпийских игр граждане смогут высказывать свои критические взгляды на политику российского правительства. Накануне и во время Олимпиады власти, похоже, не будут прессовать активистов-геев и их открытых сторонников. И, наконец, на своей последней пресс-конференции президент Путин взял на удивление примирительный тон в отношении «западных партнеров» России, назвав их аж «друзьями».

Изменила ли «кампания улыбок», развернутая Кремлем, сложившийся в США имидж российской власти и ее верховного руководителя?

Путин, по-видимому, сегодня достаточно силен, чтобы позволить себе несколько благородных жестов в сторону оппозиции, но сами эти жесты не были достаточно широки, чтобы побудить руководителей ведущих держав, решивших «бойкотировать» Сочинскую Олимпиаду, передумать и приехать на открытие Игр. Или хотя бы положительно отозваться о послаблениях, сделанных хозяином Кремля. Так, в ответ на освобождение Ходорковского Госдепартамент лишь холодно констатировал, что Россия «не может рассчитывать на экономический прогресс, не имея ясной и предсказуемой судебной системы». Не особо впечатлило путинское великодушие и американских правозащитников. Они усматривают здесь конъюнктуру, тактическую попытку манипулирования общественным мнением в преддверии Олимпиады. Кремлевский руководитель, по их словам, не озвучил идейных мотивов, которые могли бы свидетельствовать о том, что он сожалеют о допущенных эксцессах, и потому осознанно предпринимает корректировку репрессивного курса. Вот, что сказала нам в интервью ведущий сотрудник Human Rights WatchДжанет Бьюкенен:

— Нас, в первую очередь, тревожит преследование общественных активистов в России, включая эколога Евгения Витишко, осужденного на три года за вскрытие нарушения природоохранного законодательства в районе проведения Сочинской Олимпиады. Нас также крайне волнует зажим свободных СМИ, всевозможных организаций гражданского общества, в том числе, тех, что получают финансовую помощь от Запада, закон о государственной измене, необоснованно затрудняющий нормальные международные контакты. Ну и, конечно, свирепые законодательные меры, направленные против ЛГБТ, и закон, разменявший как политическую монету шанс российских сирот на усыновление американцами. Human Rights Watch и другие правозащитные организации с огромным удовлетворением восприняли освобождение Михаила Ходорковского и других узников совести. Эти шаги, однако, не в состоянии сами по себе улучшить имидж Путина, пока в России сохраняется система политизированного правосудия.

Выдающийся американский дипломат Джон Куинси Адамс, обращаясь к нации по случаю Дня независимости 4 июля 1821 года, провел четкое разграничение между двумя традициями, относящимися к правам человека. Одну символизирует Магна Карта, хартия вольности, вырванная английскими баронами у короля Иоанна. Вторую — основополагающие документы Североамериканской республики, объявившие первоисточником свобод граждан не милость тирана, а естественное право, вытекающее из природы человека. Михаил Ходорковский и другие освобожденные заключенные следуют, похоже, второй традиции, а потому Путину не приходится рассчитывать на то, что они, преисполнившись признания за высочайшую доброту, примутся облагораживать его имидж на Западе. Таков был посыл заявления, сделанного в беседе с нами, Мириам Ланской, сотрудницей «Национального Фонда содействия демократии»:

— По приезде в Берлин Ходорковский объявил, что его первейшая задача — способствовать освобождению Платона Лебедева. За то, что он теперь снова вольный человек, Ходорковский поблагодарил не президента России, а Евгению Альбац и журнал New Times, который и разместил на своем сайте его заявление по поводу Лебедева. Ни малейшего намека на примирение с Кремлем и его хозяином. Равным образом освобожденные фигуранты «болотного дела» вместо слов благодарности власти проклинают ее в своих блогах. И недоумевают, почему были отпущены они, а не их товарищи. И выражают надежду на новую и скорую встречу с ними на площади.

А вот как комментирует выход Ходорковского Сюзан Корк, ведущий сотрудник правозащитной организации Freedom House, где она курирует российское направление:

Ходорковский с самого начала считался на Западе не просто политзаключенным, а личным узником Владимира Путина. Полагаю, что российский президент чувствует себя сегодня достаточно окрепшим. Его имидж полноправного хозяина страны больше не нуждается в наличии такого персонального невольника — и он его отпустил. Доказав, кстати, лишний раз то, о чем постоянно твердит Freedom House, — о произволе российской власти. Пока была на то высшая воля, Ходорковского противоправно осуждали и держали в заключении. Теперь политически-имиджевые калькуляции поменялись — и Ходорковский вышел на свободу.

«То, как Путин демонстрирует, что в России все решает сила, а не закон, не институты, ничего, на мой взгляд, к репутации страны на Западе не добавляет», — заметила Сьюзен Корк. До нее дошли циркулирующие в Вашингтоне слухи, будто Белый дом заплатил за помилование «узника номер один» невключением новых имен в «список Магнитского», но никаких подтверждающих сведений у нее нет, и если бы имелась хоть какая-то видимость таковых, Конгресс, убеждена Корк, взорвался бы от возмущения. И имидж Путина от этого никак бы не улучшился. Как не улучшают его, в довершение ко всему прочему, напрашивающиеся параллели между случаем Ходорковского и изгнанием инакомыслящих из СССР в 70-е и 80-е годы. То, что позднесоветский режим вышвыривал диссидентов, а не уничтожал их, очеловечиванию его образа за пределами страны особо не способствовало, ибо каждое такое «диссидентское» дело решалось индивидуально политическим путем, не было прецедентным, и не могло служить указанием на необратимую гуманизацию власти.

«Последние полгода или около того, как нам хорошо известно, упорно поговаривали о третьем деле главы ЮКОСа. На каком этапе оно находится сегодня, хотелось бы знать? И закрыто ли оно вообще? Мне кажется, что какие бы там заверения ни давал Дмитрий Песков (пресс секретарь Путина — Ред.), Ходорковский побоится возвращаться домой, пока над ним висит эта угроза», — сказала Сьюзен Корк.

Если говорить в общем и целом, каков сегодня образ Путина в Соединенных Штатах? На наш вопрос отвечает аналитик Гудзоновского института Ричард Вайц:

— Если сосредоточиться только на тех кругах, которые имеют отношение к формированию внешней политики или активно ею интересуются, то я бы сказал, что они воспринимают Путина как хитрого тактика, который способен обыграть слабого соперника, как внутренних оппозиционеров, так и соперника пассивного, каким оказались США в сирийском кризисе. В то же время истеблишмент считает Путина посредственным стратегом, толкающим Россию на сближение с потенциальным врагом Китаем и отдаляющим ее от естественного союзника Запада. Никто при этом не отрицает, что он — волевой лидер, пекущийся об интересах России. И соединяющий это свое попечение с резко консервативными взглядами и отсутствием толерантности ко всему, что ассоциируется в его сознании с Америкой, — от парламентаризма до прав сексуальных меньшинств. Он был убежден, например, что внешнюю политику США при Буше-младшем питала ненависть к России и желание ей навредить, хотя за кажущимся антироссийским креном дипломатии Вашингтона скрывалась тогда не нелюбовь к России, а только невнимание к ней. С такими яростными антилиберальными взглядами Путину трудно найти влиятельных союзников в Вашингтоне. Причем, в Конгрессе еще больше, чем в системе исполнительной власти, поскольку законодатели, как правило, ближе к подлинным народным настроениям, нежели чиновники, которым нужно сотрудничать с Кремлем по различным военно-политическим инициативам, от ПРО и ракет средней дальности в Европе до Ирана, Сирии и Афганистана. Интересно, что демократическая и республиканская фракции в Конгрессе мало чем разнятся между собой в оценке Путина. То же верно в отношении соперничающих мозговых трестов, средств массовой информации и правозащитных организаций разной политической окраски. Путин не в силах улучшить свой имидж, играя на их противоречиях. Лишь очень не многие из них полагают, что с ним стоит иметь дело. В то же время я не знаю ни одного сколь-либо влиятельного человека в Вашингтоне, который бы опасался Путина, как лидера, представляющего реальную угрозу Америке, подстать, скажем, Ахмадинежаду или Ким Чен Ыну. Особенно подуставшего Путина третьей президентской каденции.

«В Азии у Путина, в принципе, имидж лучше, чем в США или Европе, ибо там больше ценятся сильные, авторитарные руководители»,  сказал в заключении Ричард Вайц из Гудзоновского института.