О видах страха
Великолепная была на этой неделе «Белая студия» (канал КУЛЬТУРА) с известным режиссером Камой Гинкасом, работающим в московском ТЮЗе.
Передача с ним, на мой взгляд, была из лучших у Дарьи Спиридоновой. Давно за ней наблюдаю. «Белая студия» держится на диалоге двоих – стильной и эрудированной ведущей и ее гостя. Все. Никаких декораций - белые стены.
И на этом белом фоне происходит поединок молодой эффектной женщины, в длинном декольтированном платье, и того, кто ею избран на этот вечер. Получается не всегда.
В случае с Гинкасом получилось. Был не поединок - было взаимодействие, возникло ощущение спонтанно разыгранного спектакля, искреннего и умного. Все пазлы совпали, все темы нашли рифму. А какие были крупные планы!
Глядя в лицо режиссера – наивное и одновременно мудрое - так легко было представить, каково ему пришлось в жизни, начатой в 1941 году в каунасском гетто, сколько раз он «касался дна» и какой опорой и спасением стала для него Генриетта Яновская.
Он признался, что ему «страшно» браться за пьесы Чехова, особенно за свою любимую – «Вишневый сад». Почему страшно? Возможно, режиссер боится оказаться не на уровне гениального материала, боится повтора, боится сделать не то, о чем грезилось.
Видела в его режиссуре «Даму с собачкой» - и пронаслаждалась любимым мною чеховским рассказом, прожитым актерами, не пропустившими ни одного чеховского слова, ни одного описания, ни одного иронического или лирического подтекста...
Фантазия и энергия режиссера были потрачены не на расцвечивание и разбавление текста, а на поиск внутренних мотивов, нюансов, настроений, короче – на постижение смысла рассказа во всем его объеме.
Почему бы талантливому режиссеру не возглавить какой-нибудь свой театр, не тот, где главным режиссером выступает его жена?
И здесь я увидела еще один страх – страх творческого человека перед чиновниками, бумагами, властями. Видимо, он уже хлебнул всего этого. Больше не хочет.
Сегодня в дуэте Камы Гинкаса и Генриетты Яновской Генриетта Наумовна «прикрывает» мужа, позволяет ему творчески парить, беря на себя все остальное, почти неподъемное...
И вот стала я, друзья, размышлять на тему «страха», которого в сегодняшней России накопилось как-то слишком много. Не в пример свободе - ее окорачивают что ни день.
Для нагнетания страха сделано уже достаточно:
Ходорковский и Лебедев отсиживают большой срок по надуманным обвинениям.
Умер в сизо Магнитский, а те, кого он обличал, чиновники-грабители, на свободе и получили повышение.
Девчонки-скоморохи, выступившие против Путина, отбывают срок в колонии.
Арестованные по делу о «беспорядках на Болотной площади», сидят уже около года, им грозит суд и фальсифицированное обвинение.
Очень мне грустно, что суд и фальсифицированное обвинение грозит и самому бесстрашному бойцу с государством-коррупционером – Алексею Навальному.
«Басманное правосудие»... это словосочетание прекрасно характеризует сегодняший российский суд, аналог "Шемякина суда" российских сказок.
Понимая, что такой суд засудит хоть ты тресни, Алексей опубликовал все документы по делу «Кировлеса» на сайте ЭХА МОСКВЫ.
www.echo.msk.ru/blog/navalny/1040180-echo/
Очень бы хотелось, чтобы знающие люди дали по нему заключение. Хотя не уверена, что это остановит власти, закусившие удила в борьбе против оппозиции. Оппозиции или народа?
Те, кто сеют страх, пожнут... сопротивление. Оно может быть не сиюминутным, но обязательно будет, залогом тому - вся российская история.
В 1921 году, еще до смерти Блока и казни Гумилева, Евгений Замятин написал статью «Я боюсь». Весьма храбрый человек, инженер-корабел, будущий автор бесстрашного романа "Мы", - он боялся ... советских чиновников. Боялся, что из-за них в советской стране исчезнет литература, которую делают «безумцы, отшельники, еретики, мечтатели, бунтари, скептики».
Все перечисленные делают не только литературу. Они - творцы во всех сферах жизни. А творцу потребна свобода и противопоказан страх.
Я боюсь насаждаемого в стране страха.
Боюсь.
"Белая студия" Канал Культура
