О стихотворении В.Нузова

Опубликовано: 1 июня 2011 г.
Рубрики:

Поразительное стихотворение! По ощущению вольтовой дуги, пронзившей наш век.

Сужу по собственному опыту: — мне ко Дню Победы исполнилось одиннадцать. И, конечно, я не перепутал бы отца ни с кем, потому что ждал его.

Не дождался.

А понял, что меня насмерть поразила его гибель, — не сразу. Сразу действовал ослепительный подъём духа, да ещё гордость, что мой отец — доброволец. А что я его не увижу никогда, и что никогда не расстанусь с этой болью, — осознал, когда вошёл в возраст его гибели. Тогда я написал о нём книгу: силясь вернуть его хоть так. Эта книга — лучшее, что я сделал как литератор. И как сын.

Ещё пожив на этом свете, то есть дожив до времени старческих итогов, я ощутил в душе проклятый вопрос: а какого чёрта, какого лешего, какого беса, какого дьявола — человечество вообще-то влезло в ужас мировых войн? Что с людьми случилось? Что за безумие их поразило?

У меня нет ответа на этот вопрос. Я умру, так и не узнав ответа. Но вопрос ледяным жалом продолжает меня терзать — с тех пор, как я задал его себе — не о гибели отца уже, а о причинах.

— Почему?

Владимир Нузов точно выразил все три стадии… прозрения. Или ослепления? Или невозможности разделить прозрение и ослепление?

Три прикосновения к вольтовой дуге.

— Наивность мальчика, его слепое доверие происходящему — в мае 1945-го.

— Слепящая боль, когда в 1976 году он увидел, как раскалывается память, и подумал, что поэзия удержит распадающееся время — соединит жизнь и смерть, рассчитается с ужасом произошедшего, воскресит утраченное.

— Отчаяние разума, пытающегося справиться с этими двумя очагами боли, найти сопряжение ("синтезис", — скажут философы, "примирение", — скажут миротворцы-пацифисты, "оправдание", скажут люди, оглядываясь на проклятый век).

Нет оправдания.

Есть убийственный для сознания вопрос: почему произошло то, что произошло? И слепая мгла вместо ответа.

В надежде справиться с этим состоянием, убеленный сединами поэт Владимир Нузов публикует своё давнее стихотворение о ещё более давнем событии.

Я трижды жму ему руку.

 

Лев Аннинский (Москва)