Поэзия Виктор Шостко

Опубликовано: 28 июля 2003 г.
Рубрики:
                
Лица 

Перед глазами столько лиц 
В раздумье, в радости, в печали, 
Подобно вееру страниц 
Безостановочно мелькали 
И забывались без труда 
Черты, размытые потоком, 
Но в сновиденьях иногда 
Являлись лица ненароком. 
А некоторые из них 
Ко мне приходят и поныне, 
Не говоря мне в этот миг 
Хотя бы взглядом о причине. 
Они приходят, как намек 
На то, что я не разумею, 
На то, что я могу иль мог, 
Да вот не смог или не смею… 

К реке 

Бегущее зеркало сонных высот, 
Неведомых дум колыбель. 
Отставшее облако сбавило ход, 
У берега село на мель. 

В нем птицы охотятся за серебром, 
Царапая крыльями тишь. 
Растет в стороне под нависшим бугром 
Зеленый и редкий камыш. 

И все это вместе глубокий покой 
Объемлет, меняя века, 
А что за работа вершится рекой, 
О том неизвестно пока. 

И как распрямится в назначенный срок 
Теченья крутая дуга…. 
Не зря же деревья вцепились в песок, 
Стремясь разогнать берега. 

***

Мне надо вернуться к истокам, 
К прозрачному пульсу ключа, 
Туда, где о смысле высоком 
Тоскует ручей, бормоча. 

Он долго мерцал по оврагу, 
Сверлил заколдованность скал 
И вырвался не на бумагу 
А во поле 
И запетлял. 

Луною и солнцем играя, 
Несет он до синих морей 
Сказанье придонского края. 
В нем капля о жизни моей. 

Найти бы хоть в ней утешенье. 
Взглянуть бы в ручей без стыда. 
И пусть он мое отраженье 
Уносит незнамо куда. 


Моему поколению 

Из всех младенческих утех 
Нам наилучшая досталась: 
Нас уродилось меньше всех, 
А выжила совсем уж малость. 

Пробились мы сквозь забытье 
И выросли на пепелище. 
О, поколение мое, 
Просеянное сквозь кладбище, 

Провеянное на ветрах, 
На предпоследних, предпобедных, 
Перемешавших боль и прах 
И голоса оркестров медных. 

Не порвалась живая нить. 
В предназначении завидном 
Нам выпало соединить 
Разрыв времен молниевидный. 

В судьбе народной навсегда 
Пребудем отзвуком былого, 
Как в русском слове «лебеда» 
Два горько памятные слова. 

Слеза 

Земля в предзакатном дыму. 
Ты смотришь куда-то и плачешь. 
Но я не спрошу — почему? 
И что ты украдкою прячешь? 

Быть может, над талой красой 
При свете урочного часа 
Твоей беспричинной слезой 
Должна переполниться чаша. 

Быть может, застыли весы 
Над миром, который извечен, 
И лишь нехватает слезы 
Бессильной любви человечьей 

К такой ненадежной земле, 
Летящей куда-то по кругу, 
К звезде в наступающей мгле 
И, хочется думать, друг к другу. 

***

Закат на листьях неподвижных. 
Звезды мерцающая ртуть. 
И прерывающийся путь 
На дальних подступах и ближних 
К словам: 
Скажи мне что-нибудь! 

Очарование испуга. 
Идем. 
В округе ни души. 
Но повторяет вся округа 
Вслед за тобой: 
Скажи, скажи… 
Деревья, травы вековые, 
Река в бессонной ворожбе…. 
И что ни скажешь — все впервые. 
И что ни скажешь — о тебе. 

***

Чтоб не платить тебе оброк 
Своей свободой и душою, 
Я в сотый раз даю зарок 
И в сотый раз преграды строю. 
Но ты не замечаешь их. 
И разрушается преграда. 
И странно мне, 
что в этот миг 
Моя душа чему-то рада. 

***
 
В конце концов привыкнешь и к тому, 
Что лень смешна, а суетность нелепа, 
Что есть любовь и ненависть в дому, 
Опора под ногой, над головою небо, 
К тому, что мир повис на волоске, 
Как зрелый плод в эпоху увяданья, 
К сомнениям и праздничной тоске 
Недолгого, увы, существованья, 
И, наконец, к привычке привыкать 
Привыкнешь, 
Как привык терпеть лишенья. 
Но к совести, по совести сказать, 
Нельзя привыкнуть, как нельзя узнать 
Ни у кого цены ее прощенья. 

Предчувствие 

Пока нельзя увидеть глазом 
И внятно вслух произнести, 
Но что-то изменилось разом, 
Невыразимое почти. 
Пока одно лишь ощущенье 
Неразличаемых примет, 
Неуловимое смещенье, 
Почти сходящее на нет, 
В листве, пока еще зеленой, 
Усталой, может быть, слегка, 
В душе, пока еще влюбленной, 
Но ощущающей — пока… 

Ожидание 

Воздух прозрачен. Пока что светло. 
Сумрак едва лишь намечен. 
Легкого месяца стынет крыло. 
Шум замирает далече. 
Тянет прохладой. Стелется дым. 
Листья чадят понемногу. 
Я не гадаю: любим — нелюбим. 
Просто смотрю на дорогу. 
Где-то гремит. Собирается дождь. 
Или звезда пролетела. 
Я не гадаю: придешь — не придешь. 
Просто еще не стемнело. 
Ведать не ведаю вещих примет. 
Мыслей не слышу поспешных. 
Просто ловлю исчезающий свет — 
Тающий проблеск надежды. 

***

Пляшет пламя в глубинах двора. 
Я под небом сегодня ночую. 
Языки молодого костра 
Жадно лижут прохладу ночную. 

Дышит холодом ночь октября. 
В тишине запоздалая ставня 
Громыхнет в закоулках двора, 
Как в глухой глубине мирозданья. 

Сад осенний и влажен и сир. 
Лунный свет неподвижен и ярок. 
В вышине рассыпается мир, 
Как немыслимо щедрый подарок. 

Иногда надо мной небосвод 
Озаряется вспышкой мгновенной, 
Да сосед свою дочь позовет, 
Окликая ее во вселенной. 

Так просторно, пустынно, свежо. 
Тает облако звездного дыма. 
Жизнь поспешная, как хорошо, 
Что душа так любовью ранима! 

***

Там, где свет так возвышенно гаснет, 
Где так долог томительный час, 
Охлажденное солнце прекрасней, 
Потому что уходит от нас. 
Чуть помедлит оно на далекой, 
На обманчиво-близкой черте. 
И оставит звезде одинокой 
Нашу жизнь и зерно в борозде. 
Но в уход его сердцем не веря, 
Ты встречаешь плывущую тьму 
И глядишь настороженней зверя, 
Что готов, замерев, ко всему. 
Ты без слов понимаешь природу, 
Ловишь солнца процеженный блик, 
Но не можешь привыкнуть к уходу, 
Как к его возвращенью привык. 

***

В осенний день, когда тепло, 
И грусть, как святость, в человеке, 
А свет, запаянный в стекло, 
Остановился в нем навеки, 
Так неподвижен желтый лист, 
Так незаметен теплый воздух, 
Что слышен в мире каждый свист 
И различаем каждый возглас. 
И я тому, быть может, рад, 
Что в час, когда другим печально, 
И высь, и даль, и встречный взгляд 
Со мной вот-вот заговорят, 
Не в силах вынести молчанья. 

***

Не надо музыку искать. 
Она сама тебя найдет. 
Ты будешь музыке внимать 
И никогда наоборот. 

Не надо музыку ловить. 
Она поймается сама, 
Чтоб обмануть и удивить 
Или свести тебя с ума. 

Родится звук из ничего, 
Чтобы исчезнуть в никуда, 
И все, что было твоего, 
В нем растворится без следа. 

Талант

Талант безнравственен в основе,
Циничен в сущности своей
Поскольку боль отнюдь не в слове
У неталантливых людей.

Подумать страшно, вот ведь штука, 
Не то, что где-нибудь прочесть,
Что есть талантливая мука 
И неталантливая есть. 

Талант, положенный в основу, 
Враждебен сердцу и уму. 
Он заставляет верить слову 
Или не верить ничему. 

Назначенный срок

Листья падают, чертят круги — 
Увяданья тугие спирали. 
И дыханием первой пурги 
Затуманены выси и дали. 

И куда б ни направил ты шаг, 
Слух щемящему звуку внимает — 
Не твоей ли в оглохших полях 
Эхо прожитой жизни витает. 

Знать, пришел он, назначенный срок, 
Ощутить с небывалою силой 
Высоту ненаписанных строк, 
Перечеркнутых строчкой гусиной. 

О славе 

Не знаю, хочу ли я славы. 
Наверное, все же хочу. 
Так хочет преступник отравы 
Пред тем, 
Как взойти палачу. 
Ведь жизнь мою 
В той круговерти, 
Что гонит мгновенья вперед, 
Лишь слава, 
Пускай не от смерти, 
О мысли о смерти спасет. 

Довод 

Отчаявшись в ступе толочь 
Надежды, итоги, сомненья, 
Внезапно в беззвездную ночь 
Спиной ощутить дуновенье 
И сжаться, как пальцы в кулак, 
Рывком оглянуться — и что же? 
А это лишь в форточку мрак 
Дохнул — и морозом по коже. 
Дохнул — и невольный испуг 
Вмешался в раздумие круто, 
Как довод, ниспосланный вдруг, 
Как скрытый намек ниоткуда. 

***

Невольно подумаешь — Кто? 
Когда к непогоде случится 
Услышать, как робко в окно 
Продрогшая ветвь постучится. 

Иль ветер, листвою шурша, 
Пройдет и вернется обратно, 
Все мнится — иная душа 
Твою окликает невнятно. 

А выйдешь — полнеба горит, 
Полнеба — смятенье и трепет, 
Удар — обрывается лепет, 
И дождь говорит, говорит… 

***

День прошел, как безликий прохожий, 
Помаячил и канул во тьму. 
День прошел, 
                но безликостью все же 
Дал он видимость пищи уму: 
День прошел, и сомненья нелепы 
В этой истине слишком простой. 
День прошел. Значит, был! Или не был? 
Значит, был! Или не был? Постой… 

***

Сдаваясь в плен то вечности, то мигу, 
Всю жизнь писал одну и ту же книгу, 
Одну и ту же фразу без конца. 
В ней проступали контуры лица, 
Черты его и даже выраженье 
Порой мелькало где-то между строк. 
А что касалось знаков препинанья — 
В подтексте предусмотрен был намек: 
Не надо обращать на них вниманье. 
Ведь жизнь, как ни дели ее, поток. 

Романс 

За прослезившимся окном 
Усталый, скучный и поблекший, 
Забылся снег последним сном 
Перед распутицею вешней. 

Сквозь сон его бегут ручьи — 
Вода холодная, живая. 
Сгорает снег быстрей свечи, 
Сырую землю обнажая, 

Сгорает, землю оголя, 
Чернее, чем на пепелище. 
И эта черная земля 
Светлей, возвышенней и чище. 

Что снится тающим снегам — 
О том расскажется ручьями. 
А то, что остается нам, 
То остается между нами.