Прибалтика: десять лет спустя

Опубликовано: 24 мая 2002 г.
Рубрики:

Отматываю пленку памяти на десять - пятнадцать лет назад. Страна агонизирует под бременем перестройки, КПСС задыхается от гласности, народы и республики рвутся из клетки под именем СССР, а Главный Кремлевский Болтун заклинает "не раскачивать лодку", шарахаясь от "консенсусов" к саперным лопаткам и танкам.

В авангарде "перебежчиков" из Советского Союза три маленькие прибалтийские республики. Цивилизованные по советским меркам прибалты хотят уйти от Старшего Брата по-хорошему. Не тут-то было. Самой строптивой из республик - Литве - устраивают показательную "порку", зажав в тиски экономической блокады. Я помню "патриархальную" Литву летом, кажется, 1990 года: без электричества, газа, бензина, жизненно необходимых продуктов и товаров. Можно было проехать десятки километров и повстречать лишь одну машину. На дорогах доминировал хвостатый транспорт.

Прибалты демонстрируют солидарность, встав в живую цепь через все три республики. В ответ следуют Вильнюсский телецентр, рижский ОМОН и взятие латышского "Зимнего" - здания МВД. Народный Фронт Латвии призывает под свои знамена всех, независимо от национальности. На баррикадах Риги рядом с латышами днюют и ночуют русские, белорусы, украинцы, поляки, евреи, татары... За нашу и вашу свободу!

Моя квартира в спальном районе города - Югле. Уже которую ночь сплошной гул - нескончаемыми колоннами идут бронетранспортеры и танки. Откуда, куда, зачем, против кого? Днем над черепичными крышами Старой Риги барражируют военные вертолеты. Так низко, что можно видеть расчехленные стволы пулеметов и пушек, лица пилотов. Свои, русские парни. Но отчего холодеет сердце и по спине бегут мурашки?

На центральной рижской улице Ленина на расстоянии метров пятьсот стоят два памятника: святыне латышей - Бривибас (Свободе) и вождю международного пролетариата. Местный анекдот эпохи застоя. Вопрос: почему они стоят попа к попе? Ответ: Ленин смотрит на Восток, а Свобода на Запад.

Я - свидетель исторического момента. Подъемный кран, на шею Ильичу набрасывают трос, ботинки со скрежетом отрываются от пьедестала и бронзовый Ленин в петле совершает прощальный круг позора. Под свист и улюлюканье толпы несколько женщин - славянок возлагают тощие букетики к оскверненному месту.

Русским памятникам в Риге не везет. Буквально через дорогу в парке Коммунаров пьедестал - сирота без статуи Барклая-де-Толли, сейчас у него собрат по несчастью - постамент без Ульянова-Ленина.

Тайная минская вечеря. Царь Борис благословляет развал страны. Первыми из состава СССР выходят прибалты. На повестке дня новых независимых государств главный вопрос - "русский". "Экстремисткая" Литва решила его быстро, прагматично и цивилизованно. Дала всем нелитовцам год на размышление: хотите быть гражданами Литвы - пожалуйста; не хотите - воля ваша. Только потом не жалуйтесь, что прав будет меньше. В Эстонии, и особенно Латвии, лозунг "за нашу и вашу свободу!" забыт на второй день независимости. Ваша свобода совсем неравнозначна нашей. Ах, вы тоже боролись за свободную Латвию? Спасибо, но почему бы вам не уехать на историческую родину? Это лучший подарок новому государству.

Мне не хотелось никому делать "подарки", но пришедшие к власти националисты упорно и упрямо дожимали. Каждый день сулил новые сюрпризы: законодатели и чиновники наперебой соревновались, кто злей и больней унизит нелатыша. Сотни тысяч людей за считанные месяцы превратились в "оккупантов", их потомков, в жителей второго сорта без политических, социальных и экономических прав.

Можешь обменять квартиру на Россию, но только если с тобой меняется латыш. А там латышей раз - два, обчелся, и те потомки гепеушников, чекистов и энкавэдэшников - любимого латышского занятия в советской России. Можешь купить дом или квартиру в России, только на какие шиши, если ты не имеешь права на приватизацию жилья в "оккупированной" тобой стране и, следовательно, не можешь продать недвижимость.

Наверное, громадные очереди за получением гражданства у российского посольства в Латвии доставили немало приятных минут "истинным патриотам" нового государства.

...По сравнению с этими загнанными в угол несчастными людьми у нас с женой был выход - возможность выехать в Америку. Ее дочь от первого брака уже несколько лет жила там и сделала нам вызов. Мы подали документы, но отнеслись к этому шагу, как к чему-то не очень серьезному. Кому мы там, в США, нужны - отнюдь не молодые и с гуманитарными профессиями? Мое личное положение усугублялось тем, что дочери оказалось невтерпеж выйти замуж за литовца, а сын дослуживал в армии. На момент подачи документов мы не могли включить ни одного из них.

Все процедуры, связанные с отъездом, шли как бы мимо нас. Авось, завтра образуется. На деле с каждым днем становилось беспросветней. Дочь и вернувшийся из армии сын решили: "Отец, уезжай, хуже не будет".

Я думал: встретимся в США через два - три года, на деле шесть лет ушло на ожидание моего гражданства, три года на очередь. Кажется, забрезжил свет в тоннеле, как черт из табакерки выскочил Бин Ладен, и снова все на точке замерзания.

За это время у меня появилась внучка, дочь развелась, живет в Каунасе. Сын в Риге. Стал небольшим, но бизнесменом. Поставляет из Литвы в Латвию безалкогольные напитки, недавно с компаньоном открыл на окраине Риги пролетарское заведение под незатейливым названием "Пивной бар" - гофрированное сооружение, среднее между ларьком и будкой. Но о нем и обо всем остальном позднее. Пока же я лечу на встречу с семьей и Прибалтикой.

КАУНАС

Америка - большой остров на отшибе. От нас все далеко и, куда ни кинь, самолетами. От Кентукки до Вашингтона меня везет "канадский извозчик" - небольшой "джет". Средина марта, прекрасная погода и видимость, преобладающий цвет США - изумрудный. Атлантический океан, Франция, Швейцария и Австрия прошли под облаками. В Вене сажусь на третий самолет. Польша - белая. Литва серо - бурая: снег стаял, трава еще не взошла.

... Внучку и одновременно свою "тезку" я видел на ее годовщину, сейчас ей идет четвертый. Мои главные опасения, как она меня примет и на каком языке будем объясняться: Вика чуть-чуть понимает по-русски, дед знает несколько слов по-литовски. Оказалось, никаких проблем! Можно говорить хоть по-китайски и через несколько дней внучка уже лопочет деду на его "родном" языке: I love you! В русско-литовскую тарабарщину вплетаются английские словечки и считалка one, two, three ... ten. Мне бы ее таланты!

Трудностей с общением, как таковым, тоже нет. Внучке столько напели про dedukai из сказочной страны Америки, что, видя в небе очередной самолет, она каждый раз кричала: "Дедушка летит!". Не прошел бесследным и чемодан подарков. Какое женское сердце - даже трех лет отроду - сможет устоять перед обновами!

... Мои предыдущие литовские впечатления были намного контрастней. Страна с места в карьер сменила общественно - экономическую формацию, и последствия рывка были видны невооруженным глазом. Столько нищих я не встречал за целую жизнь. Сейчас, не сказать, чтобы их нет, но в "разумных" пределах и подобающих местах. В основном, возле церквей и костелов. Куда остальные подевались? Разбогатели? Вымерли?

Литовские - и латышские тоже - впечатления можно разделить на два вида. Что видишь глазом; что слышишь ухом. Оба трудно состыковать, настолько они противоречивы.

Лайсвес аллея и Старый Город - витрина Каунаса. Костелы, музеи, театры, выставки, художественные галереи. Масса ресторанов, кафе, баров и пабов. Я обожаю литовскую кухню и во время вылазок в город с удовольствием вожу дочь и внучку в национальные корчмы и подворья. Полный обед из трех блюд в кафе самообслуживания может обойтись в три доллара на человека; в ресторане и с пивом в два - три раза дороже. По американским понятиям дешево, но, наверное, и по литовским приемлемо, коли ни одна из "точек" не пустует.

Я прилетел в Прибалтику в кроссовках, за что получил внушение дома: "У нас так не ходят". Действительно, в основном, это обувь подростков либо знаковая принадлежность реликтов эпохи первоначального накопления капитала: "Адидасы", спортивные костюмы, криминальные рожи и бычьи затылки. В Риге их уже не увидишь, в Каунасе еще не редкость.

Люди одеты в добротные пальто, плащи и куртки. В городе полно фирменных магазинов со всей Европы на любой карман и вкус. Выбор богаче среднеамериканского. Хотя через несколько дней начинает раздражать одна деталь местной женской моды. За исключением пожилых, почти на каждой девушке и женщине до предела обтянутые на попе и бедрах брюки с клешем внизу. Лет двадцать назад в Литве были модны прически с коротким "чубчиком" спереди и гривой сзади - так минимум десятилетие стриглась вся республика. Равно, мужчины и женщины. Сейчас та же история с брюками. Провинциальный поведенческий стереотип - быть похожим на всех.

После американского "мясокомбината" на улицах нормальные человеческие фигуры. Америка навязала Европе свои ценности в кино, музыке и поп-культуре, но, слава Богу, не в культуре питания и одежды. Когда я вернулся домой, за полчаса в одном из моллов города, мне попалось столько толстяков, сколько не было за полмесяца в Литве, Латвии и Австрии вместе взятых. Об одежде лучше не заикаться. Так расхристанно, как в Америке, не одеваются нигде.

Заграничные продукты и заокеанский стиль питания "фаст фуд" не прижились в Прибалтике. На весь Каунас один "Макдональдс" и тот дышит на ладан. После короткого увлечения импортом, народ быстро разобрался что к чему и отдает предпочтение своим сельхозпродуктам, хотя они и несколько дороже.

Но не все так идеально. Курят почти поголовно. По-прежнему много пьют. Две сценки, от которых я уже отвык. В кафе музея (!) за стойкой спит прилично одетый, но пьяный в дупель мужчина. В полдень! Ранним утром по автовокзалу выписывают кренделя, орут и сквернословят два неудачно опохмелившихся недоросля. Никто, включая дежурных полицейских, не обращает внимания, привычное дело.

Мои литовские зарисовки можно было смело назвать "Репортажем с бормашиной в зубах". Я вообще - то планировал повстречаться с какой-нибудь милой докторшей стоматологом, но по пустякам: поставить по дешевке мост и пару коронок, и частично оправдать поездку. На самом деле, мои пустяки оказались гораздо серьезнее, чем я предполагал, и на экзекуции в клинику при медицинском университете я ходил, как на службу. По подсчетам моего мучителя Гедиминаса за пять дней я провел в кресле в общей сложности двадцать часов. У студенток - практиканток при появлении сексапильного холостого преподавателя подпрыгивал эстроген, у меня резко падал тестостерон. Вместо того, чтобы полноценно наслаждаться отпускной жизнью, грызть бифштексы с кровью и пить пиво, по вине этого красавца и американской системы здравоохранения я перебивался минералкой, картофельными цепелинами, вареной рыбой и кашками.

Нет худа без добра. В Америке это "удовольствие" мне обошлось бы раз в десять дороже. В небольших антрактах между процедурами беру у доктора блиц-интервью на близкие ему темы. Обучение в университете, в основном, платное. Контингент студентов - как и в прошлом - на две трети женский. В университете обучаются студенты из нескольких европейских стран. В частности, у моего доктора в группе несколько израильских парней. Как ассистент профессора и кандидат наук Гедиминас получает 1200 литов в месяц (300 долл.). Своей частной практики у него нет, но судя по тому что я сейчас здесь, преподаватели не прочь использовать университетскую учебную базу для "личных целей". Осуждать их не поворачивается язык.

Моя дочь простой парикмахер в маленькой - на два кресла - мужской мастерской "Пьер" в Старом Городе. Заработает она что-нибудь или нет, но каждый месяц должна отдать 100 долларов Расе, своей подруге-хозяйке. Та может и не брала бы, но самой надо сводить концы с концами. Это словно о "Пьере" и его каунасских "собратьях" написано у Ильфа и Петрова: "В уездном городе N было так много парикмахерских заведений...". Конкуренция жуткая. Старый Каунас - по сути, несколько кварталов. И на этом "пятачке" - тридцать парикмахерских! Доходит до абсурда: три года назад конкуренты Расы открыли точно такую же мастерскую в соседнем подъезде дома, в двух метрах друг от друга.

Разговаривая с дочерью из Америки, я порой злился. Ну, сколько тебе посылать и помогать? Как в черную дыру. Уже взрослая, пора уметь крутиться и жить самостоятельно! Человеку можно помогать до 25 лет, после - начинается инфантилизм и иждивенчество. В Каунасе у меня появилась возможность посчитать, сколько дочери надо зарабатывать, чтобы хватило на главные нужды. Не говоря о каких-то капитальных покупках. Получилось 300-350 долл., на уровне преподавателя университета Гедиминаса. Но у того нет семьи и есть "халтура". Фактически парикмахерша Катя - за вычетом обязательных 100 долларов за аренду кресла - зарабатывает еще столько же "на жизнь". Иногда бывают "пустые" месяцы. Например, в январе получила ... 17 долларов.

Помощи от отца ребенка фактически никакой. Официально он нигде не работает, крутит какие-то левые дела, и непонятно на что живет сам. Как я воочию убедился, мои ежемесячные сто долларов и одежда - обувь внучке не могут закрыть все дыры. Мебель в квартире дочери давно просится на свалку, сантехника "на соплях", подсоединение к горячей воде нелегальное, недавно за неуплату отсоединили телевизионный кэйбл, не раз отключали телефон...

Выход пока один - увеличить размер моих "алиментов".

С кем не поговоришь - хирургом, таксистом, журналистом, мелким бизнесменом - одна и та же тема: как выжить? Жизнь дочери, похоже, не исключение. Плюс материальные проблемы наслаиваются на чисто женские. Активные мужчины разлетелись по всему свету в поисках заработков и лучшей доли. Остались те, кто сумел найти себя в новых условиях, либо шушера. На каунасского мужчину в среднем приходится несколько женщин и тридцатилетние возраста моей дочери и ее хозяйки в явном проигрыше в конкуренции с юными красавицами.

Но если все так трудно и беспросветно, откуда эти хорошо одетые люди на улицах? В городе "не протолкнуться" от импортных машин. Почти у каждого мобильник. Ответов несколько. Машины, в основном, европейский утиль по 300-400 долларов за штуку. Мобильные телефоны удобней и дешевле стационарных и многие литовцы отказываются от последних. Кто-то сумел разбогатеть в Литве. Кому-то помогают уехавшие за границу близкие. Кстати, литовцы в Европе пользуются плохой репутацией - многие занимаются криминальным бизнесом. Не брезгуют этим занятием и дома. Оставить машину на ночь без надзора, значит, утром найти ее разутой-раздетой. Если найти вообще. Процветает проституция в местном и экспортном вариантах... Каждый выживает, как может.

Если не считать раздолбанных дорог и полуразрушенных домов в старой части города, внешне Каунас выглядит вполне пристойно. Реставрируются - насколько позволяют средства - исторические здания, костелы, монастыри, благоустраиваются парки. Но то и дело приходится слышать - "Каунас - мертвый город".

Это невеселое определение сами литовцы примеряют и к другим весям республики. По их мнению, только два города в стране еще могут выжить - Вильнюс и Клайпеда. Первый - как столица; второй - как порт. Все остальные без будущего.

Продолжение в следующем номере