Штучки филадельфийской Фемиды

Опубликовано: 16 сентября 2002 г.
Рубрики:

СТИХОТВОРНЫЙ ПРОЦЕСС

      Общеизвестно, что все три непременных члена суда — судья, прокурор и адвокат — обладают обычно вполне определенными качествами: судья — сдержан, величествен и суров; прокурор — пылок, настойчив и саркастичен; адвокат — хитроумен, артистичен и полон иронии. Есть, конечно, и другие признаки, отличающие каждого из них, но существует и нечто, в равной степени свойственное всем трем, — это полное отсутствие легкомыслия: положение, как говорится, обязывает.

      Именно по этой причине язык и стиль англоязычных юридических документов для непосвященного выглядит, как древнеегипетский папирус: он в такой же степени непонятен и внушает такую же восторженную почтительность. «Каковой ответчик», «упомянутый выше и подписавшийся ниже истец», «приговор, соответствующий совокупности деяний» — всё это рассчитано на вполне определенное впечатление, и легкомыслию здесь места нет и быть не может.

      И опять-таки, именно по этой причине документация, связанная со слушанием в филадельфийском федеральном суде дела торговца наркотиками Клодио Росады, привела журналистов в неописуемый восторг. Федеральный судья Роберт Готроп начинал свою карьеру мировым судьей в графстве Честер, где был известен под прозвищем «поющий судья»: у него был приятный баритон, он прекрасно играл на гитаре и развлекал по вечерам друзей и соседей, распевая песни, — популярные и собственного сочинения.

      Адвокатом обвиняемого Росады был Лаброн Шуман. Дело было до предела ясным, улики были налицо, никаких зацепок для оправдания или хотя бы для смягчения приговора не было. Адвокат попытался было найти какую-нибудь процессуальную ошибку — всё было тщетно. Шуман должен был записать в дело свое мнение и, вспомнив, очевидно, что судья в прошлом был «поющим» и сочинял песни, он написал свое мнение следующим, неслыханным доселе способом (я даю стихотворный перевод с английского, всемерно стараясь приблизить его к манере оригинала:

      Итак, вот мнение защиты:

      Мой друг, лазеек не ищи ты,
      Ошибок нет, а если есть,
      Я не нашел их, Ваша честь!

      Будь судья не «поющим», он наверняка взбесился бы от столь неуместного легкомыслия, но Роберт Готроп, почувствовал себя в своей стихии и начертал следующий ответ:

      Защитник грозным был в суде —

      Такого не найдешь нигде.
      Пропала зря его бравада:
      Пойдет в тюрьму наш Клод Росада.

      Это уже становилось похожим на состязание казахских акынов или кавказских ашугов, и адвокат Шуман решил, что последнее слово должно остаться за ним:

      Ваш приговор был сделан четко —

      Пойдет мой парень за решетку.

      Но престиж суда требует, чтобы последнее слово осталось за судьей, и оно осталось:

      В тюрьме не сладко, ну и ладно —

      Пусть прочим будет неповадно!

      Готроп приговорил Росаду к десяти годам тюрьмы, и это говорит о том, что, несмотря на кажущееся легкомыслие, судья отнесся к делу в высшей степени серьезно. Он сказал репортерам, что любая апелляция по этому делу будет отклонена, будь она даже написана в стихах.

     Это дело наверняка войдет в золотой фонд американского судопроизводства, а Росада, как миленький, отсидит свою «десятку» —

      Пусть прочим будет неповадно!

С ЛЮБОВЬЮ НЕ ШУТЯТ

      На протяжении 31 года в этом уютном доме на Линдон-авеню, в тихом пригороде Филадельфии, был пансионат. Его хозяйкой была Лелия Дэвис, которую соседи за глаза называли не иначе, как «эта милая старая леди». И постояльцы пансионата никогда и никому не доставляли никаких хлопот — они были людьми серьезными и положительными.

     Но счастье, как известно из классиков, не может продолжаться вечно, и в данном случае оно кончилось в декабре 1998 года, когда в дверь пансионата постучал Патрик Маккаррен, представившийся коммивояжером, продававшим мороженое мясо. Этот человек, с появлением которого тихая Линдон-авеню совершенно изменилась, был по-своему неотразим: 60 лет, низкий, мужественный голос и голова, покрытая огненно-красными волосами. Словом — красавец! Стоит ли удивляться, что 85-летняя Лелия Дэвис влюбилась, как девочка, с первого взгляда. Могла ли она подозревать, что за этой роскошной внешностью стоит человек с богатым уголовным прошлым, пользующийся семью различными именами и восемью номерами сошиал секьюрити?

     Итак, спустя несколько дней после появления неотразимого Маккаррена, он стал не просто постояльцем, а менеджером, что сулило пансионату необычайный расцвет. А потом влюбленная Лелия купила своему «предмету» роскошный «Ягуар», продала ему пансионат за символическую цену в один доллар и изменила свое завещание, отдав предпочтение предприимчивому коммивояжеру перед своими детьми.

     В январе этого года Маккаррен, купивший пансионат за доллар, продал его своему сынку за 75,000. Возмущенные родственники Лелии Дэвис обратились к правосудию. Выслушав предъявленные ему обвинения, Маккаррен с негодованием отверг их.

     Он обманывал старуху? Ничего подобного! Наоборот, он помогал ей, следил за ней, вел все дела пансионата. И «Ягуар» здесь совершенно ни при чем: он приобрел его на честно заработанные деньги, отдавая все силы на процветание пансионата.

     Вот насчет процветания его мнение разошлось с мнением полиции и мнением соседей, от которых в 2000-2001 гг. поступило более ста жалоб. Там говорилось о ночных криках и драках между менеджером и постояльцами, о том, что у постояльцев регулярно пропадали вещи, о том, что у одного жильца в комнате возник пожар, чуть не спаливший пансионат и соседние дома, и что один из постояльцев был уличен в торговле наркотиками.

     Ничего подобного не было прежде, и это вполне естественно: любящее сердце 85-летней Лелии было заполнено рыжеволосым красавцем, и ей было не до этих будничных мелочей. Тем временем родственники Лелии, чуждые всякой романтики и сочувствия, обратились в январе в суд в надежде вырвать у «менеджера» хотя бы дом. Они назвали Маккаррена современным Альфонсом, живущим за счет женщин и бессердечным грабителем. Этот злодей, говорили они, настолько задурил голову несчастной старухе, что она, забыв о своем возрасте, забыв, что она на четверть века старше своего «возлюбленного», стала говорить о своем намерении выйти за него замуж! Мало того, что престарелая кокетка продала пансионат за один доллар, так этот проходимец даже этот несчастный доллар не уплатил!

     Между прочим, родня Дэвис до прошлого ноября понятия не имела о продаже дома и узнала об этом совершенно случайно. Невестка Лелии, получив опекунские права над своей свекровью, начала разыскивать завещание и наткнулась на купчую. Невестка пришла в ужас, провела дальнейшие розыски и установила, что банковский счет Лелии, совсем недавно весьма внушительный, практически больше не существует — коварный искуситель поработал и там. Из завещания следовало, что всё движимое и недвижимое имущество «милой старой леди» переходит Маккаррену, — всё, кроме маленького серебряного чайничка, который предназначался сыну, «дабы он изредка вспоминал свою мать».

     Маккаррен был вызван в суд для объяснений и заявил, что «имущество миссис Дэвис расхищал не он, а ее собственное семейство». «Я не давал ей никаких обещаний, чтобы как-то повлиять на то, что она для меня сделала, — продолжал он. — Это дети миссис Дэвис, воспользовавшись ее нынешним состоянием, бессовестно стараются прибрать к рукам всё, что она оставила мне».

     Дело в том, что в разгуле всех этих страстей влюбленную Лелию хватил удар (подобные страсти в столь почтенном возрасте весьма опасны), ее полностью парализовало, у нее отнялась речь, и она пребывает теперь в старческом доме. И вот тогда-то в полицию посыпались жалобы соседей на то, что бывший благопристойный пансионат «превратился в зоопарк». Полиция совершила налет и убедилась, что никакой это не зоопарк, а обыкновенный бордель, где проститутки продают клиентам наркотики. Это тоже вошло в обвинительный акт.

     Дальнейшее следствие привело к неожиданным разоблачениям. Маккаррен в действительности оказался Робертом Стонером, старым знакомым ФБР, сидевшим шесть раз за различные преступления — от «почтового жульничества» до подделки документов. Насчет своего богатого событиями и фальшивыми именами прошлого рыжеволосый красавец особенно не распространялся, но последнее дело вызвало у него самую искреннюю обиду: «Я покупал ей еду и всё необходимое, я ходил с нею в аптеку и в банк. Я развлекал ее и возил на берег океана в Атлантик-сити, я чинил ее дом и уплатил за нее штрафы в сумме 2700 долларов. И после этого вы называете меня аферистом!». Суд должен состояться этим летом, и адвокат Маккаррена ничуть не сомневается в победе: «Никаких афер! — говорит он. — Это всё законно, и это всё — обыкновенная любовь!».

     Ну что же, насчет любви мы знаем две аксиомы: во-первых, что любви все возрасты покорны, и, во-вторых, что с любовью не шутят.

СЕДИНА В БОРОДУ...

      бес в ребро», закончите вы и будете совершенно правы. Но если бы всё ограничивалось бесом и ребром, это было бы не так уж плохо. К этому, однако, добавлялся еще «поцелуй любви», имевший весьма печальные последствия.

     Словом, схема была такая. Этакий «мышиный жеребчик», он же похотливый и жизнерадостный старичок-бодрячок, в диапазоне между 65 и 75 честно прожитыми годами, однажды вечером заходил в какой-нибудь популярный бар и начинал прожигать жизнь у стойки. Вскоре рядом с ним оказывалась юная красавица лет двадцати, с идеальной фигурой и вообще страшно сексапильная. Завязывалась беседа, старичок-бодрячок рассказывал анекдоты, острил и изображал гусара-одиночку. А юная красавица корчилась от серебристого смеха, демонстрируя свои «младые прелести», выражаясь пушкинским языком, разжигая бодрячка и клянясь, что более приятного и остроумного молодого человека она в своей жизни не встречала.

     Они знакомились, пили на брудершафт, и одуревший от страсти и собственного успеха старичок-бодрячок предлагал своей новой знакомой подъехать к нему в холостяцкую квартиру, где он ей «покажет много интересного». Та с энтузиазмом соглашалась, они прибывали на место, и старый гусар всеми способами начинал показывать свою страсть и свое нетерпение.

     Предмет его страсти, между тем, спрашивал, знает ли ее многоопытный новый знакомый, что такое «поцелуй любви». Тот сконфужено отвечал, что нет, не совсем, — по его мнению, каждый поцелуй должен быть поцелуем любви. Нет, возражала красотка, этот взгляд на поцелуй и любовь устарел еще тридцать лет назад; то, что имеет в виду она, это нечто совершенно особенное, предваряющее собой ночь современной и страстной любви.

     Мышиный жеребчик при словах «ночь современной и страстной любви» чувствовал страшную слабость в старческих коленях и умолял свою юную гостью поскорее продемонстрировать «поцелуй любви» и начать основную программу. Красотка не спеша раздевалась, давая жеребчику возможность полнее насладиться этим зрелищем и прийти в соответствующую кондицию, потом она из своей сумки доставала бутылку вина, приставляла ее к своим ярко накрашенным губкам, после чего делала знак бодрячку приблизиться и поцеловать ее. Тот приникал к ее губам поцелуем, и все вино переходило из уст в уста — от нее к нему. Это и был «поцелуй любви».

     А несколько минут спустя оставался только старичок — бодрячок же исчезал: он едва успевал добраться до постели и тут же проваливался в бездонную мглу. А очнувшись часов через десять, он убеждался, что юная красавица бесследно исчезла, и вместе с нею исчезли все его наличные деньги и драгоценности. Неудавшийся гусар начинал причитать, бить себя кулаком по плешивой голове и звонить в полицию. Такая вот несложная схема.

     Сейчас по Штатам ползет слух о том, что по берегам Делавэра работает некая тайная организация этих, как их называют, «кисс робберс» — «поцелуйных грабительниц», с центром, естественно, в Филадельфии. Что подвизаются они в тамошних барах и ночных клубах, совершая дерзкие налеты на старичков, прибывая сюда из центральных, западных и южных штатов, и наоборот — выезжая туда «на гастроли». И одну такую поцелуйную налетчицу, 21-летнюю Табиту Дуган из Мемфиса, штат Теннесси, только что арестовали в Городе братской любви.

     Имя ее жертвы по понятным причинам в печати не названо, сказано лишь, что ее, жертву то-есть, опоили в собственной квартире и сперли 4000 наличными и драгоценности в виде колец, часов и прочего в этом роде. Выяснилось также, что коварная Табита «гастролировала» вместе с некоей 20-летней Лавонной Чеппел, каковую Лавонну засекли двумя неделями раньше по аналогичному делу. Теперь этим двум предъявлен набор обвинений в квартирной краже, ограблении, нападении с последствиями, опасными для здоровья, и жульничестве. Поскольку статей «седина в бороду, а бес в ребро» и «старческий кобеляж» в уголовном кодексе нет, непоименованному старичку никаких обвинений не предъявлено и общественного порицания не вынесено.

     Схема же была стандартной. Табита Дуган встретила свою жертву в популярном ночном клубе «Ред лобстер» на Делавэр-авеню около 11 часов вечера. После знакомства и жизнерадостной часовой беседы оба отправились в его квартиру за «поцелуем любви». В этот раз для «поцелуя» было использовано шампанское. Старичок оказался никудышным бодрячком и отбыл в небытие спустя каких-нибудь десять минут. Очнулся он девятью часами позже и, как он потом рассказывал в полиции, «чувствовал себя совершенно обалделым». И тогда он увидел, что подлая соблазнительница исчезла, унеся с собой всё поименованное выше.

     Это было удивительно похоже на случившееся ранее, в том же «Ред лобстере», только там «работала» Чеппел, вместо шампанского был имбирный эль, и «бодрячок» проспал 14 часов. Проснулся он, по его словам, «в тумане» и обнаружил пропажу золотых часов «Ролекс» стоимостью десять тысяч долларов, золотого перстня стоимостью две тысячи, 180 долларов наличными и своего «Мерседес-Бенц». Недурно для одного «поцелуя любви?»

     Произведенный анализ крови жертв показал, что «поцелуй» содержал бензодиазефин — успокоительное средство, которое обычно в малых дозах дают буйно помешанным. Большая же доза вполне может оказаться смертельной. Так что наши престарелые ловеласы еще легко отделались.

     Теперь обе красотки сидят в тюрьме и ждут суда, и оказалось, что у них весьма богатое прошлое. Дуган гастролировала с «поцелуями» в Гонолулу, а Чеппел — в штатах Вашингтон и Аризона. Но по данным филадельфийской полиции, другие «кисс робберс» злодействуют сейчас в братской Калифорнии и в южных штатах. Чего-чего, а похотливых старичков в Америке хватает, так что эти дамочки с их «поцелуями любви» вряд ли останутся без работы. Продолжение следует