Филадельфийские короли

Опубликовано: 28 июля 2003 г.
Рубрики:

      Ну, скажем, Филадельфия — не Одесса. В ней не было ни Молдаванки с ее знаменитыми еврейскими бандитами, ни Бабеля, который столь красочно описал их. Но все же, были в ней Сеймур Левин, «Толстяк» Сильван Школьник из Черри-Хилл и «Дурной Глаз» Момс Болбер.

      Сейчас их имена мало кому известны, но в их время они были весьма известными местными бандитами, о которых непрерывно писала пресса. И, к тому же, как уже было сказано, все они были евреями. Рон Эвери, репортер из филадельфийской «Дейли ньюс», извлек их и ряд их собратьев из небытия, посвятив им свою книгу «City of Brotherly Mayhem», недавно вышедшую в издательстве «Отис Букс». Ее название трудно дословно перевести на русский: в нем иронически обыгрывается прозвище Филадельфии — Город братской любви. Поэтому я перевел бы — «Город братской уголовщины».

      «Честно говоря, я мог бы заполнить всю книгу уголовниками-евреями», — сказал Эвери, сам, кстати, еврей, на презентации книги. Мог бы, но в действительности в его книге оказалось гораздо больше филадельфийских преступничков-неевреев, нежели евреев; время деятельности всех этих красавцев составляет примерно 70 лет: 1907-1975. «Около двадцати лет назад я написал книгу-путеводитель по филадельфийским музеям, — продолжал Эвери, — и все время повторял про себя, что с удовольствием написал бы другую, будь у меня интересная тема. Потом я написал для «Дейли ньюс» очерк о Корине Сайкс, ставшей впоследствии одной из героинь моей новой книги, — негритянке, убившей своего белого работодателя. Успех статьи был необычайный».

      Эвери, чьим основным предметом в колледже была история, понял, что он напал на золотую жилу, и принялся разрабатывать ее: занялся расследованием биографий и преступлений филадельфийских воров и убийц. В итоге у него оказалось их так много, что, Эвери тщательно взвесил качества всех кандидатур на задуманные 15 глав книги и отобрал «достойнейших». «Те, кого я отобрал, были наиболее необычными, произведшими наибольший фурор в свое время», — пояснил автор. Жаль, конечно, что объективность взяла верх над патриотизмом, — иначе все герои книги были бы евреями и нас просто распирало бы от гордости. Но что сделано, то сделано, поговорим же о том, что есть.

      Джентльмен по прозвищу «Дурной глаз» Болбер принадлежал к банде убийц, известной под названием «Мышьяковая банда» («Arsenic Ring»). Главным занятием этих достойных людей было отравление мышьяком намеченных жертв (их было около ста за время «работы» банды между 1932 и 1938 гг.) и получение денег по страховке. Во главе банды стояли двоюродные братья Пол и Герман Петрилло. Согласно изысканиям автора, Пол Петрилло «был портным, чья мастерская находилась на улице Пассъянк и представляла собой главный штаб, где планировались и разрабатывались все операции».

      «Орудием» же организации был Болбер, состоявший в «Мышьяковой банде» со дня ее основания, и «слывший за общепризнанного провидца и мистика, офис которого находился на углу Пассъянк и Девятой улицы. Напыщенный и совершенно патологический лгун, он должен был, по идее, сесть на электрический стул, но он трепался на суде так много, так возвышенно и так убедительно, что уболтал присяжных и спас свою жизнь.

      «Он считал себя лучшим прорицателем в городе. К нему приходили женщины посоветоваться насчет неверных мужей, и мужья, желавшие заиметь любовниц. Не было доказательств, что он убивал сам, но он выяснял у "неблагополучных" супругов всю подноготную, рекомендовал одному супругу угробить другого и получить страховку, для чего посылал его к Полу Петрилло, после чего тем же способом гробили получившего, и деньги оказывались в банде. Таким образом, в голове у Бобера были все места, имена и даты. А прозвище свое он получил за бельмо на глазу».

      Дело Сеймура Левина — пожалуй, самое сенсационное в книге. Подросток из Уиннфилда, он заманил к себе мальчика моложе себя изнасиловал его, после чего убил. Это произошло в 1949-м.

      «Он был самым обыкновенным подростком, ничем не примечательным, — говорит Эвери. — И убил он мальчишку-еврея, так что для антисемитов пищи здесь нет. А дом его и по сей день стоит в Уиннфилде. После этого среди тамошних родителей возникла страшная паника, а местные рабби говорили об этом ужасном случае в своих синагогальных проповедях.

      Но ведь он не просто изнасиловал свою жертву, он даже не просто убил ее. Если бы он, скажем, застрелил этого мальчика, такого ужаса не было бы. Но он его резал, как мясник, нанеся 50 ножевых ран!».

      Сильван Школьник был блестящим аферистом — Эвери описывает его как «обладателя грандиозных мозгов в грандиозном теле». «По всем показателям, — пишет автор, — этот человек был самым мозговитым, самым дерзким, обладающим пылким воображением, умным, прожорливым и разносторонним преступником в истории Филадельфии».

      Ростом в шесть футов, Школьник, говорят, весил около 700 фунтов, и, пишет Эвери, подсчитано, что его аферы принесли ему и его помощникам около 50 миллионов долларов. «Школьник был по-настоящему изобретателен. Разнообразие его афер было просто потрясающим, и те, с кем он работал, между прочим, тоже все были евреями».

      Эвери пишет, что самыми известными были, пожалуй, аферы Школьника с обанкротившимися банками. Но он не брезговал и шантажом, аферами с выплатой долгов банкам по займам и нечистой игрой в казино Лас-Вегаса.

      Среди других заметных преступников-евреев в книге Эвери упоминаются танцовщица из ночного клуба Лилиан Райс и сумасшедший сапожник Джозеф Каллинджер. «Евреи представляли местную преступность в полной мере, — заключает Эвери, — отнюдь ничем не уступая любой другой этнической группе. И это явление мы наблюдаем и сегодня — стоит вспомнить нашумевшие дела Крейга Рабиновица, Айры Айнхорна или рабби Нейландера. Говоря по правде, мне просто хотелось выдать истории поинтереснее. Я всегда мечтал о том, чтобы кто-то, прочтя мою статью в «Дейли ньюс», нашел ее интересной и дал ее прочитать своей жене. Вот об этом же я думал, когда писал свою книгу. Никто не уполномачивал меня вскрывать пороки общества и делать мир лучше. Просто я хотел создать нечто «читабельное» и интересное. И если кто-то согласится, что так оно и есть, я буду счастлив».