Михаил Горбачев. Как он сразил чудовище

Опубликовано: 16 марта 2011 г.
Рубрики:

rejgan gorbachev w.jpg

Михаил Горбачев и Рональд Рейган
Михаил Горбачев на встрече с президентом США Рональдом Рейганом
Михаил Горбачев на встрече с президентом США Рональдом Рейганом
При достижении возраста патриарха — 80 лет, к Горбачеву вдруг резко потеплело отношение. Первый канал пустил фильм Леонида Парфенова под красноречивым названием "Он пришел дать нам волю". Как мессия. Явление Христа народу. Фильм профессиональный, грамотно сделанный, как умеет Парфенов.

В фильме Горбачев, кроме мессианской роли, выглядит как очень симпатичный человек. В самом конце фильма поет романс "В запыленной связке старых писем" из альбома "Песни для Раисы". Приятный баритон, музыкальное, без фальши, исполнение. Многие прослезились.

В блогах и "Живом Журнале" обычно политиков не щадят. Но и тут наметился поворот. Много записей с чувством любви и признательности к первому и последнему президенту СССР.

Вот, например, запись, попавшая в самые читаемые:

Все ли, например, знают, что Нобелевская премия (почти миллион долларов) в полном объеме ушла не в его личный карман, а была распределена между больницами — в частности, деньги были переданы Республиканской детской больнице.

Уже много лет существует "Горбачев-фонд", который хоть и называется фондом "социально-экономических и политологических исследований", но тратит огромное количество денег на благотворительность. Как известно, супруга Михаила Сергеевича скончалась от лейкоза. Горбачев помогает детям, страдающим этой страшной болезнью — сам говорит, что таким образом отдает дань памяти жене.

В 2007 году в Петербурге открылся Институт детской гематологии и трансплантологии имени Раисы Максимовны Горбачевой, и здание для него строил именно фонд бывшего генерального секретаря. В 1980-е, в СССР, только 7-10 процентов детей с диагнозом "лейкоз" оставались в живых. В современных клиниках этот показатель составляет порядка 70 процентов. Сухие цифры, за которыми — спасенные жизни.

Многие ли из тех, кто злобно подшучивает над Горбачевым из-за его съемок в рекламе, знают, на что был потрачен гонорар? Большая часть денег от рекламы товаров компании Louis Vuitton отошла "Зеленому кресту" — экологической организации. А участие в пресловутой рекламе пиццерии Pizza Hut было нужно, чтобы найти помещение для фонда, выселенного из занимаемого им здания ОМОНом по распоряжению Ельцина... Горбачев относился к этому просто, как к работе: надо — значит, надо. Если проблема требует такого решения, он не задумывается о каких-то кратковременных последствиях для своей репутации и о том, кто что скажет.

Для того, чтобы заработать на поддержку своего фонда (и на благотворительные проекты, в том числе) он в свои 80 мотается по всему миру с лекциями, но в России — в МГУ и РГГУ — всегда выступает бесплатно.

Его по-прежнему обожают в Европе, а праздничный концерт в Лондоне в Альберт-холле в честь юбилея согласилась вести Шэрон Стоун — а еще там будет Арнольд Шварценеггер, Ангела Меркель, Джон Мэйджор, Кевин Спейси. И даже этот концерт — не просто празднование юбилейной даты. Организаторы рассчитывают собрать пять миллионов долларов — и опять же, все для того, чтобы помочь больным детям.

Все бы юбилеи проходили так. С днем рождения, Михаил Сергеевич!

Президент Медведев подарил Горбачеву книгу сочинений графа Витте "По поводу непреложности законов государственной жизни". "Передаю книгу вам как своему коллеге, как президенту, как юристу", — сказал при этом даритель. Он также сообщил юбиляру о подписанном указе о награждении Горбачева высшей наградой России — орденом Святого апостола Андрея Первозванного. "Я считаю, что это адекватная оценка той большой работы, которую вы проводили в качестве главы государства".

В фильме Парфенова, в многочисленных статьях и интервью Михаил Сергеевич предстает как своего рода Штирлиц, который пробрался в логово врага, стал там фюрером и своими приказами привел чудовище к быстрой гибели.

На самом деле цели разрушить СССР у Горбачева не было. Даже наоборот, была цель укрепить его и обновить, освежить социализм и саму идею коммунизма. Потому он и потерпел неудачу как политик (Горбачев сам это признает). Тем не менее, объективно он свалил коммунистического монстра, пусть и ценой распада страны.

Меня долго мучила загадка, почему он ввел гласность, убрал 6-ю статью о руководящей роли партии из конституции, ввел начатки частной собственности (кооперативы), разрешил свободные выборы в Советы, выпустил из ссылки Сахарова и освободил диссидентов, снял цензуру, перестал глушить западные радиостанции. Ведь СССР при таких условиях не мог существовать. Ответ я нашел в воспоминаниях Зденека Млынаржа, одного из лидеров Пражской весны, а во времена молодости Горбачева — его ближайшего друга, сокурсника и соседа по комнате в общежитии МГУ.

В его изложении эпизод, проливающий свет на психологическую причину "перерождения" Горбачева, выглядел так.

Зимой 1956 года молодой 25-летний Михаил Горбачев приехал с молодежной делегацией в Москву. Там он услышал закрытое письмо Хрущева, разоблачающее "культ личности Сталина" на XX съезде. Письмо его потрясло. Ошеломленный Михаил Горбачев вышел на Ленинские (Воробьевы) горы и примерно на том же месте, что когда-то Герцен с Огаревым, дал клятву посвятить всю жизнь борьбе со сталинизмом. То есть, фактически, с системой.

Меня долго интриговал вопрос об аутентичности рассказа Млынаржа. Несколько раз при встречах с Горбачевым на его лекциях или в клубе "Свободное слово", потом во время его лекции в Бостоне была возможность спросить, я и спрашивал, но задавал другие вопросы, а до этого не "доходили руки".

28 июня 2002 года в Горбачев-фонде состоялись Горбачевские чтения — 10 лет со дня основания Фонда. Я на эти торжества получил приглашение.

Выступления начал Горбачев. Потом выступали его помощник А.Черняев, перестроечный министр иностранных дел А.Бессмертных, идеолог Вадим Медведев, еще один цекист Загладин...

Впечатление возникало тяжелое. Все говорят очень тихо и, несмотря на маленький зальчик и микрофоны около каждого, почти ничего не слышно. Когда голова поворачивается от микрофона — не слышно уже не почти, а совсем. По кусочкам легко восстанавливается целое:

...Мы почувствовали необходимость перемен. Что-то надо было делать. Мы еще много не знали. По шагу освобождались от догм. Дали гласность, остановили холодную войну и авантюру в Афганистане, дали свободу Восточной Европе. Такое сопротивление... Хотели реформировать Союз, но он развалился...

Тягостное, мрачное настроение. И все так долго, с такими мучительными повторами: мы хотели как лучше, мы ни в чем не виноваты. Иначе было нельзя, иначе было бы хуже. Уроки перестройки еще не осознаны. Они дают всходы сейчас и будут еще долгие десятилетия... Мир осознает необходимость нового мышления.

То была страшно затянувшаяся панихида, отпевают, отпевают, а тело все никак не выносят. Перестройка была так прекрасна. И вот — безвременно, безвременно... Шел некий давно заученный, как заупокойная служба, ритуал самооправдания: мы в кончине не виновны. Вадим Медведев выдал даже афоризм: перестройка — наше прошлое, настоящее и будущее, что является прозрачным парафразом на неувядаемое "Ленин жил, жив и будет жить", только вместо Ленина там маячил Горбачев.

В перерыве я подошел к Михаилу Сергеевичу. Говорю: — Когда-то, в Северо-Восточном университете Бостона я ненароком задел вас. Задал вопрос, правда ли, что в 1984 году во время вашего визита в Англию, королева Елизавета поставила условием дать вам аудиенцию за отыс-кание останков Николая Второго и его семьи и похорон их по христианскому обряду? Вы тогда вспылили, я не хотел вас обидеть, прошу сейчас извинить за тот вопрос.

— Да ладно, — ответил Михаил Сергеевич. Я уже и забыл об этом.

— Тогда вопрос по существу — я давно его хотел вам задать, да все не получалось. Правда ли, что вы, по словам вашего сокурсника Млынаржа — жили с ним в одной комнате общежития МГУ и были дружны, да?

— Да.

— Тогда правда ли, что вы, как было написано в его статье в "Ле Монд" в марте 1985 года, приехав в 1956 году на ХХ съезд и выслушав закрытый доклад Хрущева о культе личности, вышли на Ленинские горы и на том месте, где Герцен и Огарев давали клятву бороться с самодержавием, поклялись точно так же бороться со сталинизмом?

— Это Зденек выдумал. Мы просто с ним беседовали на эти темы.

То есть, театрализованной клятвы на Воробьевых горах не было, но разговоры о необходимости кончать со сталинизмом — были.

 

Тем не менее, начав перестройку, очень уж затянул Михаил Сергеевич с ясным и недвусмысленным отказом от изжившей себя социалистической модели. Говорил, говорил, говорил о перестройке, о том, что "процесс пошел", о том, что "каждый на своем месте должен", что "нужно не только н?чать, но и угл?бить", нужно бороться с "механизмом торможения"...

Частушка того времени:

Девки воют, бабы плачут,

Что нам делать, как нам быть?

Михаил умеет н?чать,

Но не может углуб?ть.

Люди перестали верить, стали раздражаться, тем более, что с продовольствием становилось все хуже, дело дошло до фактического введения карточной системы (под названием талоны).

Страна под водительством местных национальных элит стала распадаться. Попытка остановить распад с помощью прежних сил (ГКЧП), конечно же, с ведома самого Горбачева, оказалась провальной и только ускорила кончину СССР.

Теперь помечтаем. Представим себе, что Горбачев тайно приготовил доклад о коммунистической системе такого же рода радикальности, каким был доклад Хрущева о "культе личности" в феврале 1956 года на ХХ съезде КПСС. Ведь тогда прошло только три года после смерти Сталина, и он был в глазах населения еще чем-то вроде Бога. Но Хрущев решился! А при Горбачеве пришлось ждать более двух лет после начала перестройки, чтобы только назвать имя Сталина, которое со всей определенностью уже было названо Хрущевым 31 год назад! Напомню, что еще осенью 1986 года фильм Тенгиза Абуладзе "Покаяние" (закончен в 1984 году) шел в Москве на уровне закрытых просмотров, а ведь там, как известно, нет имени Сталина.

Правда, потом, с конца 1987 года, — как шлюзы прорвало: Сталин да Сталин, ах какой злодей. Нарушил все заповеди Ленина и испортил такой замечательный коммунистически замысел. Но мы его восстановим.

Был у Горбачева еще в самом начале своего воцарения шанс одним ударом прикончить дракона. Ведь играя с аппаратом в кошки-мышки, он и ему давал возможность сориентироваться и сплотиться.

Аппарату понадобилось несколько лет, чтобы усвоить простенькую мысль: зачем бороться за торжество коммунистических идеалов, что давало им место и кресло, а также все связанные с этим радости жизни, когда можно приватизировать все эти радости, юридически переведя их на свое имя и став частными собственниками, капиталистами и банкирами. А как же коммунистические идеалы? А хрен с ними, мы-то давненько сами над ними потешались.

И вот эта простенькая "буржуазная идея" о своей собственности усваивалась ими года три. А пока она не была усвоена, Горбачев мог бы веревки из них вить. В Москве на клубе "Свободное слово" как-то присутствовал один из помощников Горбачева. Он сказал, что еще в 1987 году власть генсека была столь беспрекословна, что, в точности по анекдоту, если бы генсек приказал аппаратным коммунистам по утру придти на службу и повеситься, то они только бы спросили: веревки выдавать будут или с собой принести? Эту мысль подтвердил и сам Горбачев, выступая на клубе "Свободное слово" в январе 1995 года.

А вот если бы Горбачев был решительней, хотя бы на уровне Хрущева, события могли бы развернуться иначе. Доклад Горбачева где-нибудь в середине 1987 года должен был бы включать такие тезисы (с трансляцией по центральным каналам ТВ):

...Два года работы в Политбюро и изучение документов показали, что в октябре 1917 года большевиками была сделана роковая ошибка. И даже преступление. Страна свернула с пути демократических преобразований и встала на путь создания жестокой деспотической власти. Поэтому массовые репрессии Сталина (о которых дорогие соотечественники отлично знают) были не случайны, а прямо вырастали из новых принципов государственности, заложенных Лениным. Для нового тоталитарного режима была создана и сама партия и ее главный орган — ЧК-НКВД-КГБ. Экономически такая система совершенно бесперспективна, не говоря уж о ее аморальности и негуманности. Поэтому мы должны резко уйти из этого исторического тупика, распустить партию, преобразовать КГБ в службы контрразведки и ввести частную собственность...

Эти тезисы, конечно, должны были бы сопровождаться примерами и живыми сценами, цитатами из экономических и политологических авторитетов. Затем надо было бы выразить благодарность всем, кто, как говорится, строил и защищал. Сказать, что их жизнь не обессмыслилась этим сногсшибательным открытием, тем более, что люди ранее и сами о многом знали или догадывались. Даже в рядах функционеров и репрессивного аппарата. Конечно, надо было превентивно изолировать всех тех функционеров, кто априори мог бы помешать крутому изменению курса...

Именно в этих аппаратных играх Горбачеву не было равных.

Но ничего такого генсек не произнес. И не сделал. А говорил о все том же социалистическом выборе, который сделал еще дедушка президента (на своего дедушку Горбачев ссылался даже в самом конце своей карьеры). Есть мнение, что Горбачев избрал единственно верный путь медленного разложения партии, а для камуфляжа и ее усыпления все время использовал партийно-ленинскую лексику. И для тех же целей не проводил никаких решительных реформ. Иначе бы его, де, аппарат обязательно "съел". Увы, проверить это невозможно.

Что же помешало Горбачеву в самом начале генсекства выступить по телевидению с потрясающей сознание речью о сущности родной коммунистической партии и советского государства? Ответ может быть такой: он сам тогда не знал об этой сущности. Ответ не проходит: знал. Это явствует из сведений и даже документов А.Н.Яковлева. В американском фильме "Вестники из Москвы" (Messengers from Moscow) Яковлев, бывший послом СССР в Канаде, рассказывает, что летом 1983 года Горбачев (тогда еще "простой" член Политбюро, но уже "партийный царевич") приехал в Канаду. И прогуливаясь на лоне природы (во избежание подслушивания), они беседовали о судьбах Родины. Из слов, переданных Яковлевым, следует, что оба они (но особенно Яковлев) хорошо представляли, какой социальной машиной они собираются управлять. Никаких иллюзий по поводу того, что эта машина самая прогрессивная, производительная и гуманная, у них не было. И кто такие Ленин и его верный соратник и ученик Сталин, они тоже догадывались.

Прогуливаясь, Горбачев и его будущий главный идеолог и мотор реформ Яковлев уже набросали методы обыгрывания партийного аппарата. Да вот хотя бы несколько слов из меморандума Яковлева Горбачеву, написанных в 1985 году. "Политические выводы марксизма неприемлемы для складывающейся цивилизации, ищущей путь к примирению... Мы уже не имеем права не считаться с последствиями догматического упрямства, бесконечных заклинаний в верности теоретическому наследию марксизма, как не можем забыть и жертвоприношений на его алтарь". А далее он пишет о системе государственного феодализма под названием социализм, о необходимости переходить к рынку и закону стоимости, о частной собственности. Одним словом, знали. И многое знали давно, задолго до государственного поприща.

Знал ли Горбачев больше, чем остальные, о происходящем? Несомненно. Он, как генсек, имел право ознакомления с "Особой папкой" политбюро. В которой, в частности, было и решение о Катыни. И хранились прочие расстрельные списки. И решения о квотах на "высшую меру" (расстрелы) и посадках по категориям населения, по областям и районам. И о высылке народов. Все там. И все это Горбачев знал. Между прочим, если о числе лагерников идут споры (тут еще есть трудность — кого считать, например, ссыльных? раскулаченных? на поселениях? и пр.), то число с вышкой — точное и все согласны: значительно более 800 тысяч (сама цифра подсчитана с точностью до одного человека). Вдумайтесь — около миллиона расстрелянных!

Но если для Хрущева психологически невозможно было говорить о репрессивной политике партии в силу его собственной причастности, то у Горбачева этих пут не было. Он мог бы. Но — не решился. Даже советскую копию протокола пакта Риббентропа-Молотова при нем "не могли найти". А после него — сразу же обнаружилась. Или вот еще анахронизм — почти все годы перестройки, несмотря на гласность, власть продолжала панически бояться свободного распространения информации, в страну нельзя было ввезти принтеры (а компьютеры — можно!), беспроводные телефоны (они казались чем-то вроде передатчиков), с балконов снимали телевизионные антенны по приему сигналов ТВ со спутников. В общем, не хватило у него духа.

Вообще-то здесь требуется маленькое пояснение. Знание о сущности социализма и КПСС ("верхов") носило какой-то оруэлловский "двоемысленный" характер. Большое количество фактов не могло не сделать любого умного человека понимающим, что к чему. Но высокий пост, хотя и давал возможность заглянуть на кухню Политбюро и глянуть на кое-какие документы, играл даже с умными людьми в нехорошие игры: если меня выдвинули на самый верх, значит, в этой системе есть что-то очень правильное и справедливое. Но, конечно, почистить ее, подправить и подмазать надо. А главное, заменить не тех людей на тех. То есть, на своих, по признаку личной преданности. А это и есть феодальный принцип византизма.

Горбачев и его правая рука по реформе социализма А.Н.Яковлев, конечно, уже догадывались, что советский социализм нереформируем. Невозможно же, в самом деле, в каждую местность посылать группы следователей для разоблачения приписок. А предотвратить их тем более невозможно, ибо и следователи, и ОБХСС, и милиция и прочие "надзирательные" органы тут же будут вовлечены в круговерть хищений. И приписок для прокорма надзирателей придется делать еще больше. Советскую систему можно было бы сравнить с забетонированной пирамидой, ибо все части этой пирамиды давно превратились в единый партийно-кагебешный монолит. Другими словами, в обществе не было независимых и автономных от государства частей. Ни частных фирм, ни церкви, ни общественных организаций, ни добровольных обществ. Абсолютно ничего. Даже когда началась последняя и безумная в своей исступленности борьба с пьянством (с мая 1985 года), то общества по борьбе с алкоголизмом формировались по обязательным разнарядкам партийных инстанций, а председатели первичных ячеек утверждались на бюро райкома. И вот, допустим, некто ставит задачу "перестроить" забетонированную пирамиду. Увы, перестроить можно только то, что имеет относительно независимые части, которые допускают их снятие, "отвинчивание", а затем сборку в другом порядке. Как это делается в ныне популярных детских конструкторах-трансформерах, когда танк можно перестроить, скажем, в космический аппарат.

А нашу забетонированную пирамиду только и оставалось, что сломать. Причем, все это срастание частей между собой, это их пронизывание внутренней арматурой партийных щупалец продолжалось так долго, что совершенно окостенело и уже не могло измениться плавно, не могло реформироваться и перестроиться.

Режим, который уничтожал собственный народ, был бы готов на все, и потребовалось большое политическое и аппаратное искусство М.Горбачева и даже доля интриганства, чтобы повалить монстра, заплатив за это (так уж вышло) цену распада единого государства. Хотя к самому распаду Горбачев не только не имел лично отношения, но делал все, чтобы не стать последним президентом СССР. Однако стал им.

Главные основы свободы Михаил Сергеевич Горбачев заложил. Сумеет ли страна воспользоваться ею? В любом случае Михаил Сергеевич Горбачев перед вечностью предстанет в ореоле победителя чудовища.