Поэзия

Опубликовано: 1 июня 2010 г.
Рубрики:

Алексей Порошин завоевал второе место во Втором поэтическом конкурсе журнала "Чайка" им. Льва Лосева по разделу "Лирика".

                    
А Я НЕУКЛЮЖ С ТОБОЙ... 

...А я неуклюж с тобой, как большая панда, 
как старый баркас на фоне изящной яхты. 
И вечно с тобой ребята твоей команды, 
и вечно с ними в каких-то чужих краях ты. 
Они-то мальчишки, и все, как один, верзилы, 
в роскошных тату и с цепями на четверть пуда. 
Ты кошечка-пусси. Я рядом с тобой Годзилла. 
Триасовый ящер с назойливой верой в чудо.
Понятно, что всё нелепо, но всё же верю. 
И теплится где-то в сердце — а вдруг, а если?! 
В колонках душевно плачет Мэрайя Керри, 
а я в старом кресле, помятый, как Элвис Пресли... 
... Но сколько подобным мыслям не отдавайся, 
не светит мне стать нужнее, чем те мальчишки. 
И жаль, что в продаже отсутствует тип девайса, 
который бы мог отслеживать эти фишки. 
Который бы мог увидеть анфас улыбки, 
и мысли того, кто трёт тебе спинку в ванне...
Швырнёшь мне смычок, прикажешь — сыграй на скрипке. 
А я не умею даже на барабане. 
И мне не по сердцу записывать эти ноты 
и плакать с листа, проглатывать соль бемолей. 
А ты для меня, как обруч стальной гарроты. 
Ну, что за любовь в кромешной пучине боли... 


   АПРЕЛЬСКОЕ 

Замечательный и солнечный апрель, 
лучик солнца улыбается воде. 
Как торпеда, наведённая на цель, 
я лечу навстречу собственной беде. 
И начёрта это мне — не знаю сам.
Каждый нерв гудит, разбит и напряжён. 
Ну, зачем я раздавал святыни псам? 
Сам не знаю, вот и лезу на рожон. 
Ты сегодня элегантна как стилет — 
красный свитер и помада точно в тон... 
Я сжимаю бесполезный амулет, 
словно кровью истекающий тевтон. 
Под уютный незатейливый мотив 
пляшут бесы, подбоченившись хитро. 
Зло, способное на яркий креатив, 
добивает бесхребетное добро. 
Все слова твои — метательная сталь, 
не спасает повреждённая броня. 
Расцветает метастазами печаль 
там, где раньше было сердце у меня. 
В грязных тучах новый день уныло сер, 
пышет жаром воспалённое нутро. 
Я сражаюсь словно раненый берсерк, 
отбиваясь до последней капли кро...
 

ТЫ ЗНАЕШЬ...

.... Я ревновал... Не знаю как, но сохранял невозмутимость, хоть в этот миг невыносимость стучала молотом в висках. Вслед за словесным дефиле тянулась ты плющом послушным... Стал резким свет, а воздух — душным и очень горьким — божоле.

Завяли радость и кураж, взорвалась боль в сто тысяч лезвий... угасли, всхлипнув, и исчезли цвета и звуки, как мираж...

... Запить? Расстаться? Умереть? пуститься в тяжкие, как прежде? Уйти в несбыточной надежде, что будет легче хоть на треть...

... Но одиночества беда в том, что в полуночные бденья на точках соприкосновенья душа искрит, как провода. И так саднит любовный яд, собой заполнивший пустоты, что распадается на ноты ночной минорный звукоряд... И дуло тянется к виску, и страшный миг всё ближе, ближе, но сердце так стремится выжить, что боль сливается в строку, испепеляя новый лист всей мощью огненной геенны, но вечер с запахом вербены всё так же пуст, суров и мглист.

... И кто-то шепчется в углах, смеясь тихонько злобным смехом... Лишь образ твой витает эхом в усталых пыльных зеркалах...