Марионетки

Опубликовано: 16 июля 2008 г.
Рубрики:

Продолжение. Начало в N13 [120].

Геннадия Клеймана Шарк и Поляк величали старым ослом. Иногда Шарк проявлял признаки остроумия, и тогда осёл заменялся на гада, сволочь и мудака. Поляк всякий раз ржал, видимо, слово "мудак" казалось ему необычайно весёлым. Вера же всегда обращалась по отчеству. Ей нравился неприхотливый, тихий и доброжелательный Геннадий Ильич, когда у него наступали периоды просветления. Правда, большую часть времени Клейман проводил в прострации и сидел, уставившись в одну точку, неразборчиво бормоча и пуская слюни. Тогда Вере приходилось брать на себя функции медсестры и ухаживать за стариком. Также в её обязанности входило разыскивать и покупать самые неожиданные предметы из списков, составляемых Клейманом, когда у него наступали прояснения. Получив такой список в первый раз, девушка крайне удивилась наличию в нём таких вещей, как ловушки для тараканов, противозачаточные пилюли и немолотые кофейные зёрна.

— Мне действительно всё это покупать? — спросила девушка изучающего список Шарка. — По-моему, противозачаточные средства здесь никому не нужны.

— Ты мне поговори тут, — вызверился на Веру главарь. — Взяла эту бумажку в зубы и вперёд — по лабазам. Да будь уверена, что нашла всё, что велела старая сволочь. Эй, Поляк, заводи корыто, повезёшь девку на шопинг.

Покупками была завалена небольшая спальня на втором этаже. Время от времени Клейман запирался в ней и проводил внутри два-три часа, безбожно уничтожая и переводя невесть на что хорошие вещи. После этого составлялся очередной список, и Вера с Поляком вновь отправлялись по магазинам.

Очередное утро началось с нахального стука в дверь и матерка производящего этот стук Поляка.

— Вставай, кобыла нетраханная, мать твою и бабку, — бубнил за дверью Поляк. — Драть тебя надо.

— Пошёл вон, урод, — крикнула Вера. — Поляк вызывал у неё омерзение.

— Приказ Шарка, дура. Ты должна позвонить фраеру, договориться с ним на завтра.

Вера вздохнула. Она отдала бы всё заработанное и много больше, чтобы оказаться сейчас километров за тысячу от мерзавца Поляка, от Шарка с его приказами и от необходимости их выполнять.

Через полчаса Вера позвонила по телефону, который накануне нашла в Интернете, пройдя его поисковиком с ключевой фразой "крупный проигрыш в казино Лас-Вегаса".

Телефон принадлежал некоему Лерою Джонсону. По сравнению со шквалом английской брани, обрушившимся на Веру из телефонной трубки, похабный матерок Поляка казался жалким и неумелым экзерсисом в сквернословии, исполняемым малолетним недоумком.

— С этим вы можете общаться без переводчика, — сказала девушка Поляку, в сердцах швырнув в него телефонной трубкой. — Вы друг друга и так поймёте.

 

— Этот черномазый меня достал, — не выдержал Шарк на втором часу беседы. — Тупорылый ублюдок, сколько можно базарить об одном и том же. Можешь ему об этом сказать.

— Вы утомили моего шефа, мистер Джонсон, — перевела Вера. — Он полагает, что мы не достигнем договорённости, если вы будете продолжать задавать вопросы, на которые вам уже ответили.

— Нет, ну я не врубаюсь, сестрёнка, — вновь заладил своё Мазафака. — Почему я должен вам верить? Где факаные гарантии, что вы меня не кинете?

— Прекратите ругаться! — всякое терпение у Веры закончилось. Количество извергаемых этим чернокожим "факов" зашкаливало за разумные пределы. — Вам что, никогда не говорили, что браниться в присутствии дамы неприлично, мистер?

— Всё, всё, молчу, — задрал руки вверх Мазафака. — Скажи ему, пусть всё объяснит по порядку. Я обычный нигга, а не какой-нибудь там умник из конгресса, до меня не сразу доходит.

— Чтоб тебе сдохнуть, — пожелал Шарк после того, как Вера огласила просьбу на русском. — Это не переводи. Значит, так, повторяю всё по новой для тупорылых. Это можешь перевести, он не обидится. Я открываю счёт на твоё имя в Первом Бостонском банке. Знаешь такой? Молодец. Счёт будет пустой, пока не закончишь дело. Уяснил? Хорошо. Дальше я даю тебе на руки тридцать грандов, понял? Ты их меняешь на фишки и ставишь десять на номер. На какой хочешь. Если не угадал, ставишь ещё десять. Тоже на какой хочешь. Опять не угадал — ставишь последние десять. Если мимо, то на этом всё. Ты мне ничего не должен, и я тебе ничего. Идёшь себе тихо на хрен. Ты засадил мои деньги, но я к тебе без претензий. Уяснил?

— Уяснил, браза, уяснил. А на кой фак тебе это надо? Извини, сестрёнка, сорвалось.

— Редкостный болван. Зачем мне это — не твоё собачье дело. Теперь допустим, что ты угадал номер. Тогда продолжаешь ставить по десять тысяч. На какие угодно номера. И так, пока не пройдёт полчаса, понял? Запомни — играть ты будешь ровно полчаса, не больше. Верка, повтори ему — полчаса, пусть подтвердит, что запомнил.

— Ок, ок, браза, полчаса. Я нигга, ты босс. А почему ты думаешь, что я сорву куш?

— Потому что ты счастливый, понял? На эти полчаса я сделаю тебя счастливым, ты сам охренеешь, когда увидишь какой ты фартовый, ясно тебе?

— Нет, не ясно. Как ты это сделаешь, браза?

— Ты у меня примешь таблетку. Безвредную, понимаешь? Верка, покажи ему таблетку. Заглотишь её в машине, перед тем, как идти в казино. Таблетка работает полчаса, ясно?

— Ясно. Один из нас сумасшедший, браза. Крейзи.

— Я даже знаю, кто. Тебя до сих пор всё устраивает?

— До сих пор всё, браза. А ты точно не хочешь меня отравить?

— Вот же упёртый бычара. Да на хрен ты мне нужен, травить тебя. Ты играешь полчаса, выигрываешь деньги. Берёшь их наличкой, складываешь в чемоданчик. Чемоданчик мы тебе дадим. Выходишь и садишься в машину. Понял?

— Понял, браза, понял. Я сяду к тебе в машину, и ты меня грохнешь.

— Да не буду я тебя мочить, придурок. Мы делаем бизнес. Это мой бизнес, понял, я им дорожу. Сейчас я делаю бизнес с тобой, завтра с другим. Ну, сам прикинь, есть мне смысл тебя мочить и садиться в тюрягу за такую падаль, как ты?

— Откуда я знаю, браза. Как ты говоришь — нету, но кто знает, что у тебя в башке.

— То есть ты мне не веришь?

— Верю, браза, верю. А если я тебя кину? Не сяду в машину.

— Вот что, парень, — сказал Шарк проникновенно. — Не советую я тебе об этом даже думать. Те, кто хотели меня кинуть, долго не жили. Ты понял?

— Понял. Извини, пошутил. Я — честный нигга. Делаем с тобой бизнес, никто никого не кидает. Давай дальше, браза.

— Мы едем в банкомат, я делаю перевод. Кладу на твой счёт сто грандов. Ты видишь, что деньги у тебя на счету, и отдаёшь мне чемоданчик. Мы квиты: я уезжаю, ты остаёшься. Всё. Ты согласен?

Лерой откинулся на спинку кресла, на котором сидел. Игра далась ему нелегко, он едва сдерживался: отчаянно хотелось схватить мерзавца за горло и вытрясти из него, в чём суть афёры. В чудодейственные таблетки Лерой не верил, он понимал, что в предлагаемом ему деле есть подвох, но не мог определить где.

— Я должен подумать, браза, — сказал Мазафака. — Пойду домой, помозгую над твоими словами. Завтра перезвоню, окей?

— Нет, не окей, сука! — терпение у Шарка иссякло. Отпусти такого, и неизвестно, кому он протреплется о содержании сегодняшней беседы. Шарк перегнулся через стол и схватил чёрного за ворот ковбойки. — Ты всё решишь сейчас. Или да, или нет. Если да, то в казино мы поедем сегодня вечером. Если нет, ты сейчас уберёшься и забудешь сюда дорогу. Понял?

Недюжинным усилием воли Лерой заставил себя расслабиться. Он еле сдерживался, желание разобраться с подонками на месте одолевало его. Только удастся ли заставить их говорить, Джонсон был не уверен. Идти на игру Гриввз запретил, но иного выхода Лерой не видел. Надо было принимать решение, и Мазафака решился.

— Убери руки, — прохрипел он. — Не горячись, браза, я согласен.

 

— Босс, они привезли его, — кричал в трубку Алабама Смит. — Он только что вышел из машины, идёт по направлению к казино. В машине остались трое. Что нам делать, босс?

— Чёрт бы его побрал, — в сердцах выругался Гриввз. — Всё-таки сделал по-своему. Так, идите за ним. Будете следить, чтобы ему не мешали. Дальше — по обстановке.

— Понял, — Алабама отключился и кивнул Трубецкому. — Пойдём, Князь, похоже, игра вступает в решающую стадию.

 

Под звон монет в игральных автоматах Лерой стремительно пересёк казино и вошёл в ВИП-зал. Ему казалось, что все чувства его обострились, он испытывал состояние, близкое к эйфории. Способность соображать и принимать решения внезапно исчезла. — Лерой двигался к рулетке с целенаправленностью автомата.

Дилер оказался знакомым.

— Вы решили сегодня сыграть, мистер Джонсон, сэр? — спросил он.

Мазафака бросил на стол три стопки стодолларовых купюр по десять тысяч каждая.

— Фишки, — хрипло потребовал он, проигнорировав вопрос.

— Да, конечно, сэр, — дилер сноровисто пересчитал деньги и подвинул к Лерою тридцать красных пластиковых кружков. — Здесь тридцать тысяч, сэр, по тысяче каждая. Прикажете начинать, сэр?

— Крути, — Мазафака отсчитал десять фишек.

"Ставь на семнадцать, — явственно услышал он уверенный голос со стороны. Лерой принялся озираться, силясь понять, откуда донёсся голос. — Ставь на семнадцать, на семнадцать, на семнадцать, — уговаривал голос". Казалось, он раздаётся со всех сторон. Вытерев рукой лоб, Лерой двинул десять фишек на семнадцатый номер.

— Семнадцатый выиграл, — с удивлением сказал дилер. — Поздравляю вас, мистер Джонсон. Вот ваш выигрыш, сэр.

— Крути, — прохрипел Мазафака. Осознание выигрыша не вызвало в нём никаких эмоций, Лерой даже не изменился в лице.

"Ставь на зеро", — опять услышал он тот же голос. Не обращая на него внимания, Лерой вновь двинул фишки на семнадцать.

— Выиграл зеро, — объявил дилер после того, как шарик остановился.

"На двадцать девять", — велел голос.

Мазафака поставил на двадцать девять и вновь выиграл. В течение следующего получаса он слышал голос ещё семь раз. Послушно ставя на указанные номера, Лерой каждый раз срывал куш.

Внезапно он заметил, как вокруг что-то изменилось. Голос исчез. Краски потускнели, и восприятие окружающего мира замедлилось. Лерой сделал ещё три ставки наугад и проиграл все три. Он тряхнул головой и посмотрел на часы. С момента начала игры прошло тридцать пять минут. Лерой выпрямился, на тело вдруг навалилась слабость, он чувствовал, что едва стоит на ногах.

— Вам нехорошо, мистер Джонсон, сэр? — подбежав к Лерою, запричитал дилер. — Может быть, воды?

— Всё в порядке, — усилием воли взяв себя в руки, сказал Мазафака. Слабость ушла, он теперь твёрдо стоял на ногах, но окружающий мир казался замедленным, предметы перед глазами расплывались, очертания смазывались.

— Вы выиграли два с половиной миллиона, сэр, — услышал Лерой голос дилера. Он доносился словно сквозь ватные затычки в ушах. — Прикажете выплатить выигрыш, сэр?

— Не надо! — Мазафака встряхнулся. Мысли текли лениво, он с трудом заставил себя вспомнить, почему он здесь, и что должно за этим последовать. — Денег не надо, — повторил он, — мне нужен пистолет. Срочно, ты понял? Любой факаный пистолет.

Стиснув зубы, глядя прямо перед собой, ни на что не обращая внимания и никого не узнавая, Лерой двинулся к выходу. На полпути он столкнулся с чёрнокожим охранником почти одного с ним роста и телосложения.

— Прошу прощения, сэр, — извинился тот. Через секунду "Глок-17" перекочевал из-за пазухи охранника в руку Лероя. Он рывком ткнул ствол под ремень, прикрыл полами выпущенной наружу ковбойки, двинулся дальше. Вывалился наружу и жадно втянул в себя свежий воздух. Через пару мгновений рядом с ним притормозил серый "Кадиллак". Передняя дверца распахнулась, и Лерой рухнул на пассажирское сидение.

— Трогай, — скомандовал Шарк, и Поляк вырулил на рамп. — Езжай медленно, мистеру надо немного очухаться и прийти в себя. А то, я гляжу, он совсем ошалел от счастья.

— За ними, — крикнул в трубку Гриввз. — Берите любую машину. Ради бога, не упустите их.

— Принято, — Алабама Смит прыгнул за руль припаркованного у входа служебного автомобиля. Трубецкой упал на сидение рядом с водителем, и Смит бросил "Вольво" вслед задним огням "Кадиллака".

 

В помещении банкомата было пусто, и это обстоятельство Лероя устраивало. Ему удалось сфокусировать мысли, и, хотя общая заторможенность так и не прошла, он прекрасно знал, что теперь будет делать. В дверях Шарк приложил банковскую карточку к считывающему устройству, загудел зуммер, Шарк распахнул дверь и посторонился, пропуская Лероя вперёд. Мазафака шагнул в дверной проём, одновременно перекинув пустой кейс в левую руку. Правой он выдернул из-под ремня "Глок-17" и, обернувшись, с силой всадил ствол Шарку в живот.

— Стоять, Мазафака! — прорычал Лерой. Он бросил на пол кейс, свободной рукой схватил согнувшегося от боли Шарка за предплечье и рванул его вверх. — Жить хочешь, ты, факер? Ну!

За прожитые годы Шарк неоднократно попадал в критические ситуации. Способность реагировать на них, не впадая в панику, не раз выручала его, а то и спасала жизнь. Он и на этот раз не потерял хладнокровия. Привычно заставив себя подавить боль от удара стволом пистолета в живот, Шарк тяжело задышал, имитируя нехватку воздуха. Одновременно он лихорадочно думал. Он не понимал, что именно говорит ему чёрнокожий, но переосмысление ситуации заняло всего лишь доли секунды. За эти мгновения Шарк успел проанализировать события и понять, что перед ним не полицейский, а лишь член конкурирующей банды. Это в корне меняло дело.

— Хорошо, хорошо, приятель, не волнуйся, — забормотал Шарк. Он сделал едва заметное движение рукой, и заточка привычно скользнула из рукава в кулак. — Ты только не нервничай, парень.

Лерой ухмыльнулся, отпустил Шарка и отступил назад. Это был его последний осознанный поступок. Русский гангстер сделал вдруг резкое движение, в следующее мгновение пистолет вылетел у чернокожего из рук и зазвенел по плиткам пола. Отточенные рефлексы не сработали, он не успел среагировать, острая боль внезапно пронзила грудь и взорвалась в сердце. Лерой Джонсон умер мгновенно, не успев понять, что боевые навыки, всегда выручавшие его в десятках смертельно опасных ситуаций, на этот раз подвели.

Тело Лероя ещё не коснулось пола, а Шарк уже прыгнул к вышибленному из руки убитого пистолету и завладел им. Метнулся к входной двери, пнул её ногой и вывалился наружу. В три прыжка достиг ожидающего его "Кадиллака", рванул дверцу и запрыгнул на заднее сидение.

— Гони! — заорал он в спину опешившему Поляку. — Это была подстава. Рвём когти, в бога душу мать!

Поляк ударил по газам. "Кадиллак" взвыл и рванулся с места. Набирая скорость, он понёсся по Сахара авеню в сторону окружной.

— За нами хвост, — в панике закричал Поляк. — Шарк, что происходит, твою мать?

— Гони, сволочь! — проревел Шарк. — Гони, падла, убью.

Вера, забившись в угол, прижала руки ко рту, она едва сдерживала рвущийся наружу крик.

"Кадиллак" вынесся на окружную. Вдавив педаль газа до упора, Поляк гнал машину в ночь по направлению к Солт-Лейк-Сити. Было далеко за полночь, и участок дороги впереди оказался пустынным. Преследователи не отставали. Шарк, оскалившись, встал на сидении на колени и рукояткой пистолета вышиб заднее стекло. Перекрывая треск осколков, отчаянно завизжала Вера.

— Молчи, сука, пристрелю! — взревел Шарк. Сжав рукоятку обеими руками, он вскинул пистолет и через секунду спустил курок.

Пуля вошла Алабаме Смиту в шею, вырвав кадык и разворотив горло. Алабама захлебнулся кровью. В предсмертном усилии он успел выжать педаль тормоза, а в следующую секунду рухнул грудью на руль. "Вольво" занесло. Машина, теряя скорость, закрутилась на дороге, затем врезалась в боковое ограждение, снесла его, вырвалась в поле, перевернулась через крышу, вновь встала на колёса и, наконец, застыла.

— Назад, — прорычал Шарк. — Туши фары. Разворачивайся, ублюдок. Живо. Надо их добить.

Минуту спустя они с Поляком подбежали к покорёженному "Вольво". Шарк включил фонарик и осветил переднее сидение.

— Водила готов, — коротко бросил он. — А этот, похоже, ещё дышит. Так, берём его с собой.

— Зачем, Шарк!? — завопил Поляк. — Давай его грохнем, и рвём когти.

— Я сказал, берём эту падлу с собой! — озверело заорал Шарк. — Кто знает, сколько их ещё в банде. Мы его спросим, и он ответит, понял? Давай, времени у нас нет, возвращаемся, забираем старую сволочь и деньги. И сдёргиваем.

— А старика-то зачем? Кому он нужен?

— Старик стоит больше, чем сотня таких уродов, как ты. Кончай базар, вытаскивай этого гада из машины, и ходу.

 

Андрей Трубецкой очнулся и с удивлением понял, что жив. Голова раскалывалась, саднило болью грудь, но, сделав несколько движений, он убедился, что руки и ноги целы. Андрей разлепил глаза, но ничего не увидел. Опёршись на руки, он с трудом сел и, нащупав спиной стену, привалился к ней.

— Есть здесь кто-нибудь? — еле слышно прошептал он.

— Боже мой, вы говорите по-русски? — услышал Трубецкой женский голос. В следующий момент голос сменился рыданиями. — Кто вы? — сквозь слёзы спросила девушка.

— Меня зовут Андрей Трубецкой, я русский. А вас, видимо, Вера Титова?

— Откуда вы знаете? И кто вы, ради всего святого?

— Вера, это пока неважно. Где мы?

— Нас заперли в подвале. Эти люди, они страшные, Андрей. Они убьют нас. Скоро они закончат со сборами, потом будут вас пытать. А меня, меня...

Трубецкой, скрипя зубами, встал на корточки, потом, превозмогая боль, заставил себя подняться. Держась за стену, он обошёл помещение по кругу и в конце пути наткнулся на Веру. Она встала. Трубецкой в темноте нашёл её руку и почувствовал, что девушку колотит дрожь.

— Успокойтесь. Пожалуйста, прошу вас, — сказал Андрей и прижал девушку к себе, обняв правой рукой за плечи. С минуту они простояли молча. Наконец, дрожь прекратилась, теперь Вера беззвучно плакала, спрятав голову у Андрея на груди. Трубецкой вспомнил фотографии, которые отснял покойный Алабама, и явственно увидел в темноте лицо девушки. "Тургеневская, — пришёл на ум давешний эпитет, — нежная и непорочная". Андрей внезапно почувствовал возбуждение и с удивлением осознал, что хочет девушку. Именно эту, незнакомую и в двух шагах от смерти. От её волос пахнуло мятой, и Трубецкой закрыл глаза. На секунду воображение унесло его на заросшую цветами поляну, и они лежали там, на траве, обнажённые, слившись в единое целое. Трубецкой тряхнул головой. "Пир во время чумы", — саркастически подумал он, приходя в себя. Мягко отстранив девушку, Андрей сделал шаг назад. Возбуждение ушло, поляна и цветы исчезли, остались лишь тёмный подвал, плачущая Вера, мёртвые Алабама с Лероем и двое убийц наверху. Трубецкой резко выдохнул и мрачно поздравил себя с возвращением в реальность.

— Вера, — спросил он тихо, — что давали тем людям, которые шли играть в казино?

— Таблетки. Какое сейчас это имеет значение?

— Не знаю, скорее всего, никакого. Таблетки изготавливал Геннадий Клейман?

— Да, он. Откуда вы это знаете?

— Как они выглядели?

— Обычные. Белые, без запаха. Как аспирин. У меня есть одна, хотите посмотреть?

— Что? У вас есть эта таблетка?

— Да. Геннадий Ильич обронил одну, я подобрала. Эти таблетки, они якобы приносят удачу. И я подумала, что может быть, однажды я...

— Что?! — прервал Трубецкой. — Вы хотели принять эту таблетку, Вера?

— Да, хотела.

— Слава создателю, что вы этого не сделали. Дайте её мне.

— Андрей, зачем вам?

— Не спрашивайте ничего. Просто дайте её мне. Безотлагательно, прошу вас, у нас совсем нет времени.

— Хорошо, я должна её поискать. Таблетка у меня в сумочке.

— Ради бога, ищите быстрее.

Через минуту Трубецкой стоял у запертой входной двери. Таблетка лежала у него на ладони.

"Им ни к чему тебя убивать, — трусливо сверлил висок внутренний голос. — Расскажешь им всё как есть, и тебя отпустят".

"Девушку всё равно убьют, — ответил своему второму "я" Андрей. — Даже если меня не тронут, ей конец".

"Какое тебе до неё дело!? — взорвался внутренний голос. — Ты и не видел-то её ни разу. А тебе, даже если сейчас выкрутишься, конец наверняка".

Трубецкой намертво сдавил челюсти. Постоял секунд пять молча, потом сказал вслух:

— А пошёл ты. Слизняк, трусливая дрянь.

Он зажмурил глаза и закинул таблетку в рот. Выждал минуту и с размаху пнул ногой дверь.

 

— Так, всё готово, — с облегчением выдохнул Шарк. — Кажется, успели. Как там старый осёл?

— Одет, готов, — быстро ответил Поляк. — Руки у него ходили ходуном, голос срывался.

— Не бзди. Деньги — вот, документы в порядке. Те, что на нас наехали — не копы, так что время есть. Когда до нас докопаются, мы будем уже далеко. С девкой осталось разобраться, можешь трахнуть её напоследок, только по-быстрому. И с этим задохликом, если очухался, тоже. Он может...

Шарка прервал громкий стук, донёсшийся из подвала.

— Похоже, таки очухался, — сказал Поляк. — Пойду, гляну. Дай перо.

Шарк протянул заточку. Вооружившись ей, Поляк сбежал по подвальной лестнице. — Хорош шуметь! — гаркнул он и отпер входную дверь. — Выходи.

Страшный прямой в лицо отбросил Поляка назад, мгновение спустя он грузно рухнул на ступени. Ещё через секунду вырвавшийся из подвала "задохлик" прыгнул на него, подмял под себя и сложенными в замок руками ударил наотмашь по горлу. Поляк захрипел, кровь хлынула у него изо рта. Кулаки разжались, заточка коротко звякнула о ступени. Подхватив её, Трубецкой оттолкнулся от тела Поляка и, перепрыгивая через три ступеньки, понёсся наверх.

Шарк на долю секунды опешил. Субтильный красавчик, задохлик, бледная немощь появился в дверях и ринулся к нему. Однако в следующий момент обычное хладнокровие вернулось к Шарку. Он выдернул из кармана пистолет, вскинул его и рванул спусковой крючок. Но выстрела не последовало, вместо него раздался щелчок. Шарк ещё успел понять, что произошла осечка, и это оказалось последним, что он понял.

Трубецкой на бегу метнул заточку. Она вошла Шарку в левую глазницу и отняла у него жизнь.

 

— Вера, у вас есть десять минут, не больше, — тяжело дыша, проговорил Андрей. — Вы водите машину?

— Вожу. С грехом пополам.

— Слушайте меня внимательно и не задавайте вопросов. Сейчас вы свяжете мне руки.

— Боже мой, зачем?

— Не перебивайте. Повторяю, вы свяжете мне руки, так крепко, как сумеете. Потом мы с вами выйдем на улицу, к машине. Вы откроете багажник, поможете мне залезть вовнутрь. Тогда свяжете мне ноги. Сядете за руль и поедете, куда глаза глядят. Когда отъедете достаточно далеко, позвоните по этому телефону, спросите Стэнли Гриввза. Он вам скажет, что делать дальше. Да, и вот этот чемоданчик не забудьте. Там деньги, много денег, они теперь ваши.

— Да что такое вы говорите, Андрей? Какие деньги, зачем, почему мои?

— Те, что были выиграны в казино четырьмя покойниками. Ну, хорошо, пусть они будут не ваши, а наши. А сейчас умоляю вас, делайте, что я говорю.

— А как же, Андрей, — растерянно спросила Вера. — Как же Геннадий Ильич?

— А, чёрт, про старика я совсем забыл. Ладно, берём его с собой. Всё, Вера, время выходит. Вот простынь, вяжите меня и, ради бога, поторопитесь.

 

Два года спустя

Стэнли Гриввз припарковал машину у ворот ограды, окружающей небольшое, укрывшееся под тенью тополей ранчо. По обсаженной по краям цветами узкой дорожке Гриввз прошёл от ворот к дому. Его ждали — бывший сотрудник, по прозвищу Князь, а ныне отошедший от дел ранчер Андрей Трубецкой, встречал, стоя в дверях. Обменявшись с гостем рукопожатием, хозяин распахнул дверь и сделал приглашающий жест.

— Моя жена Вера Трубецкая, — представил он вставшую из-за стола навстречу гостю молодую миловидную женщину. — Верочка, пожалуйста, приготовь нам коктейли. Какой предпочитаете, сэр?

— Виски сауэр, если вас не затруднит, леди. Что ж, сынок, рассказывай.

— Сначала вы, сэр.

— У меня рассказ короткий. Всё улеглось, дело, наконец, замяли. Тебя разыскивали, но потом решили, что русские гангстеры что-то не поделили и в результате прикончили друг друга. Не без моей помощи решили, правда.

— Спасибо, сэр. Сколько я вам должен?

— Да брось. Нисколько. Парней вот жалко. Алабаму. И Мазафаку. Я часто думаю, как бы всё вышло, не прояви Лерой своеволие.

— Да, — Трубецкой склонил голову. — А скорее, не предложи я эту идею — обогатиться за счёт изобретения Клеймана.

— Где он, кстати?

— В лечебнице. Я плачу за уход. Боюсь, однако, что ему больше не прийти в себя. Последнее прояснение было больше полугода назад. Бедный старик.

— Так что же именно он изобрёл, Князь?

— Я расскажу вам, сэр. Но, прежде, чем начать: больше десяти лет я посвятил азартным играм. И изучал я не только технику и не только сопутствующую математику и психологию. Немало времени я потратил на то, что обычно называют околоигровыми вопросами. Везение — самый важный из них. То самое везение, которое внезапно открывается игроку и так же внезапно исчезает. Мне неоднократно приходилось наблюдать случаи, когда статистика и теория вероятностей становились на дыбы, и человеку вдруг начинало дико, безумно везти. Игровые люди знают о таких случаях, они называют это явление провидением. Когда оно наступает, у игрока словно открывается третий глаз, он видит скрытые от остальных вещи — как ляжет карта, как выпадут кости, где остановится шарик. Так вот, я изучал литературу, сэр, на эту тему написано множество статей. И большинство их авторов склоняется к тому, что везением управляет некий неизученный доселе участок головного мозга. Под воздействием внешних или внутренних раздражителей этот участок способен генерировать импульсы, удачу притягивающие. И точно так же он способен на обратное. Вот взять хотя бы поговорку: "Новичкам везёт". Это не досужие слова, сэр, просто дело в том, что, столкнувшись с чем-то новым впервые, человек испытывает неведомый ему ранее азарт, который, по всей видимости, и воздействует на тот самый участок мозга

— Получается, Клейману удалось выяснить, что это за участок?

— Не совсем. Я расскажу вам то, что знаю от него лично. Клейман — бывший учёный, математик, немного химик. Имеет учёную степень в России, её называют "доктор наук". Работал в лаборатории на государство, когда там началась перестройка. Работы лишился, а вместе с ней и средств к существованию. Клейман всегда интересовался статистикой и теорией вероятностей, так что, как только в России открылись первые казино, стал туда захаживать. И наблюдать за рулеткой, сам от игры воздерживаясь. И вот в результате, после двух или трёх лет наблюдений, ему удалось выявить закономерность. Клейман заметил, что везение при игре в рулетку зависит от того, чем человек питался непосредственно перед игрой. Понимаете, он вёл записи, и выяснилось, что игроку, выпившему, скажем, рюмку грушевого ликёра, закусившему бутербродом с икрой и выкурившему сигарету "Кент", внезапно начинало везти. А выкурившему две сигареты — нет. Вы следите?

— Да, с интересом. Продолжай, пожалуйста.

— Клейман пришёл к тому, что поглощённые в определённой пропорции вещества воздействуют на тот самый пресловутый участок мозга, контролирующий удачу. И если его включить, то он начинает генерировать некие импульсы, удачу притягивающие. Тогда Клейман начал ставить эксперименты на себе и методом проб и ошибок уточнять набор ингредиентов, необходимых для везения. Во время опытов он выиграл у казино некую сумму, и владелец этого казино, бывший криминальный авторитет по кличке Хан, велел своей свите за Клейманом присматривать. Так продолжалось некоторое время, а потом Клейман внезапно исчез и появился только через год. Этот год он потратил на теоретические изыскания и вывел формулу вещества, которое способно воздействовать на участок мозга, контролирующий удачу, с максимальной интенсивностью. В результате он синтезировал это вещество и принял его вовнутрь непосредственно перед игрой. В этот вечер Клейман сорвал банк. За полчаса он выиграл около ста тысяч долларов — по тем временам, огромную сумму. Потом удача отвернулась от него, он немного проиграл, а затем закончил ставить, вызвал такси и поехал домой. Тогда он ещё не знал, что вещество имеет и обратный эффект.

— О котором ты догадался, Князь?

— Да, я знал об этом, когда глотал в подвале таблетку Клеймана. Конечно, у меня, в отличие от него, не было никаких теоретических знаний, но я догадался, чем вызван ряд смертей среди людей, принявших таблетку. И от чего погиб бедняга Лерой.

— Говори.

— Всё просто, к сожалению. Тот суррогат вещества не только растормаживает участок мозга, приносящий удачу. За полчаса он вычерпывает её до предела. Между удачливостью и неудачливостью существует баланс, и, пока он соблюдён, человек живёт себе как все. Иногда ему везёт, иногда нет. Всплески тотального везения или фатального невезения случаются достаточно редко, потому что удачи и неудачи большей частью компенсируют друг друга. Но если удача исчерпана — вот тогда человек практически обречён. На него сваливаются несчастья одно за другим, и это продолжается долгое время, пока мозг ни залечит нанесённую ему травму или пока человек ни умрёт, что происходит в большинстве случаев. Понимаете, человек с нарушенным балансом начинает притягивать несчастья, и чем интенсивней он действует, тем больше. У Лероя не было ни единого шанса, сэр, он попросту был обречён.

— Ты уверен в этом?

— Да, уверен. На Клеймана несчастье обрушилось в виде Хана и его подручного Шарка. Клеймана похитили и приковали цепью к батарее в подвале. Многие дни его били, морили жаждой и голодом, заставляя выдать секрет. Они довели его до полу-сумасшествия, и он рассказал всё. Но даже почти лишившись рассудка, не отдал формулы. Тогда уголовники решили пойти другим путём. Клеймана заставили изготовлять это вещество в таблетках. Таблетки дали каким-то мелким уголовным сошкам, и каждый из них сорвал куш в казино, а через короткое время умер или погиб. Вот тогда-то у Хана с Шарком и появилась идея насчёт Лас-Вегаса. И, разумеется, они выбрали "Белладжио" — казино с максимальной ставкой в десять тысяч. То, где за полчаса, которые действует таблетка, можно выиграть миллионы. Остальное вы знаете.

— Не всё. Остались ещё две вещи. Во-первых, как ты сумел справиться с бандитами? Владение боевыми искусствами вроде бы не входило в список твоих доблестей.

— Не входило и не входит. Последний раз перед этим я дрался в детстве, когда учился в средней школе. Это та же самая таблетка, сэр. Она приносит удачу не только в игре. За те полчаса, что она действует, удача сопутствует человеку во всём, что он затеет.

— И ты это знал, глотая её?

— Догадывался.

— Хорошо. Тогда второй вопрос: почему несчастья миновали тебя, Князь?

— Вы ошибаетесь, сэр. Они не прошли стороной. Первое время я шагу спокойно ступить не мог. Я ломал руки и ноги, падал с лестниц, на голову мне однажды свалился с крыши кирпич, я едва тогда выжил. Меня обворовывали, избивали, грабили...

— А как же женитьба? Глядя на твою жену, тебя никак не назовёшь несчастным.

— Вера отказала мне, сэр. Тогда я взял с неё слово, что через год мы встретимся вновь, и я повторю своё предложение. Деньги мы поделили пополам, так что она стала более, чем обеспечена, и я ни на что не рассчитывал. И, тем не менее, через год мы встретились. И Вера оказала мне честь, согласившись на брак со мной. Ещё год или два, и мы рискнём завести детей, сэр. А теперь позвольте, у меня тоже есть вопрос к вам.

— Слушаю тебя, сынок.

— Скажите, сэр, предположим, что нам бы удалось взять банду Шарка к ногтю и уговорить Клеймана работать на нас. Допустим, у нас оказались бы его таблетки. К тому времени мы бы уже знали о том самом обратном эффекте. Как бы вы поступили, сэр?

— Вопрос некорректен, — после долгой паузы сказал Гриввз. — Я не готов ответить. Но мне простительно, я узнал подробности от тебя только что. У меня не было времени подумать, в то время как ты наверняка размышлял над этим неоднократно. Поэтому я возвращаю твой вопрос, Князь. Как ты, потомок русских дворян и человек чести, поступил бы в этом случае?

— Я действительно много думал об этом, сэр.

— И что? Как бы ты поступил, случись тебе завладеть таблетками?

— Не знаю, сэр. Я этого просто не знаю.