Одним морозным вечером Аня закончила уборку и села за уроки, но мыслями она была на море. Мать вязала у окна. Вдруг дверь распахнулась и ударилась о стену. На пороге стоял отчим в ушанке, взъерошенный, покачивался и держал что-то за пазухой. Снова пьяный, подумала Аня.
– Коля, ты опять был в гаражах? Снова пили?
Под курткой шевельнулось что-то меховое. «Не может быть! Собака!?» — подумала Аня. Отчим достал зверька и протянул ей, улыбаясь. Это была белка. Аня растерянно смотрела на него. Он, заметив взгляд, резко подошёл к окну.
– Не рада?! — распахнул форточку - и выбросил белку на улицу.
В комнате повисла тишина, даже растения, казалось, затаили дыхание. Аня пошатнулась и ухватилась за спинку стула.
Мать тихо сказала:
– Ну, будет тебе, Коль, хулиганить, пойдем я тебя ужином накормлю.
Девочка опустила плечи, направилась к тахте за шкафом, села тихо, обхватив себя руками. Сердце всё ещё сильно билось, а мысли унеслись в детство — в страну, где радость считалась нарушением правил. Она родилась в 80-х в обычной семье: мать - мягкая и терпеливая, отчим – тихий человек, не злой, просто не любивший жизнь. Он страшно сердился, если кто-то смеялся слишком громко.
Анюта мечтала о длинноногой кукле Барби, но самой заветной мечтой был щенок. В коммунальной квартире её «уголок» был маленьким — тахта и полка с книгами. Именно здесь она провела всю ночь, обдумывая, как жить дальше, обнимая изрядно потрепанного мишку. Рыже-золотые волосы блестели при свете солнца, и мать часто восклицала: «Батюшки, нити золотые!»
Она оставалась полулежа-полусидя, пока не настало утро. Не смея плакать, она просто замерла. К утру она вынырнула из полузабытья, съежилась, словно выскочила на мороз без пальто. На дворе уже слышалась весна, но снег всё ещё лежал. Завтракать в доме она не привыкла, оделась, взяла школьную сумку и тихо закрыла за собой дверь. Не смотрела туда, где мог лежать бельчонок. Девочка шла через парк. Только бы не увидеть белку, крутилось у нее в голове.
Войдя в фойе школы, она заметила группу ребят, столпившихся кучкой. Среди них был Витька — мальчик, которому всегда везло, с маленькими ямочками на щеках. Он казался подарком «запрещённого Господа»: лёгкость, смех, авантюрный нрав. Родился в любящей семье, мать — мягкая и добрая, отец — строгий, но внимательный. Витька смешно кривлялся, привлекая внимание ребят.
Аня прошла мимо и направилась к кабинету химии. Ее внимание привлек темный угол под лестницей — место, где можно было остаться незамеченной. Она ловко прошмыгнула туда и спряталась. Мир казалось её, и вправду, не замечал. Но не Витька. Он имел дар — видеть то, что другие упускают.
– Соловьева, ты чего туда залезла? От химички прячешься, лабораторку боишься писать?
Он остановился напротив лестницы. Свет от окна едва освещал угол, а Аня почти сливалась с тенью.
– Эй, чего молчишь, я тебя вижу. Или прячешься от кого-то? Ауу!
Не дождавшись ответа, Витька бросил:
– Ну и сиди, если охота.
Развернулся и пошёл к кабинету на втором этаже.
Аня выдохнула: “Слава Богу, отстал.” Слезы текли по щекам, наконец-то можно было плакать.
Пролетели химия и музыка, пришла большая перемена с посещением столовой под названием «успей съесть всё, что не шевелится». Затем биология. Математичка заболела, вместо неё — труд.
Витька уже оделся, собирался играть в снежки, но что-то заставило его вернуться:
– Идите, догоню.
Он снял пуховик, повесил его в раздевалке так, чтобы не нарваться на техничку, и пошёл к лестнице.
Под лестницей казалось, кроме пыли, ничего не было, но он заметил край коричневой туфли. Аня, устроив сумку как подушку, спала.
Витя потряс её за плечо.
– Ну ты даёшь, Анька, что здесь всё это время сидела?
– Вовсе нет, уходи, — смутилась она.
Он поднял сумку:
– Ну всё, вылезай.
Они шли молча до дома. Он протянул сумку:
– Ну, пока.
– Пока, — ответила она.
Войдя в квартиру, она оказалась в длинном коридоре, где всё казалось знакомым и чужим одновременно. Мимо шла тетя Тая с тазом белья.
– Ой, Анюта, ты как раз мне нужна. Сережа позвал меня в кино, хочет помириться. Посидишь с нашим Мишуткой?
– Посижу, тетя Тая”, — ответила Аня.
– Твой отчим сегодня странный. Утром ушёл, думала, на работу, вернулся через два часа с коробкой. Только я ничего не говорила, — сказала соседка и скрылась.
Аня прошла к комнате, открыла дверь — никого. Взгляд упал на коробку, что-то шевелилось внутри.
Отчим вошел с блюдцем воды.
– Анютка вернулась! Я ждал тебя… Давай, открой коробку.
Она подошла, приоткрыла. Сначала показался нос, потом бело-чёрная мордочка.
– Собака?! — выдохнула Аня.
– Да не бойся, открывай дальше. Я сразу понял: наш пес. Точнее, Анюткин.
Щенок-дворняга, черно-белый, с мокрым носом, глазами-бусинками и хвостиком-бубликом. Был настоящий момент счастья, который согревает и остаётся в памяти навсегда. Бурь будет много, но это мгновение никто не сможет отнять.
Добавить комментарий