Женева/Вашингтон — На подмостках большой геополитики редко висят декорации, не предназначенные для дела. Когда Дональд Трамп отправляет к берегам Ирана мощную авианосную армаду во главе с «Авраамом Линкольном» и «Джеральдом Фордом», мир вспоминает закон драматургии Антона Чехова: «Если в первом акте на стене висит ружье, в последнем оно должно выстрелить».
Однако в 2026 году сценарий пишет не драматург, а бизнесмен. И у этого автора своя логика: «ружье» должно не столько стрелять, сколько «продавать» мир на условиях владельца оружия. Итоги первого дня переговоров в Женеве (17 февраля) подтверждают: стратегия давления работает. Встреча между представителями США и Ирана при посредничестве Омана завершилась с редким для последних лет результатом — стороны перешли от взаимных обвинений к подготовке конкретных «драфтов» соглашения.
Министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи назвал переговоры «серьезными». В переводе с дипломатического на деловой это означает: Тегеран осознал, что цена отказа от сделки будет выше, чем цена любых уступок. Тень американских авианосцев, маячившая за окнами женевских отелей, стала тем самым фактором, который ускорил процесс согласования «руководящих принципов».
Голоса из партера: Акционеры безопасности
В этой пьесе Трамп продает не только угрозу Ирану, но и стабильность своим союзникам, превращая военное присутствие в сложный многосторонний контракт:
Израильский фактор: Ружье на другой стене
В этой пьесе есть еще один герой, чье ружье заряжено и снято с предохранителя. Для Израиля ядерная сделка в чистом виде — это лишь половина уравнения. Иерусалим играет роль самого жесткого аудитора и выдвигает два бескомпромиссных условия:
Ограничение ракетной программы: Ликвидация средств доставки, способных достичь границ Израиля.
Прекращение поддержки прокси: Полная остановка финансирования Хезболлы и других региональных группировок.
Позиция Иерусалима предельно ясна: если итоговый документ в Женеве окажется «косметическим» и оставит эти угрозы за скобками, Израиль оставляет за собой право на автономный военный удар. Это создает ситуацию, в которой Трампу нужно не просто договориться с Ираном, но и «купить» спокойствие Израиля, гарантируя, что его требования будут учтены.
Израиль и «Красные линии»: Иерусалим играет роль самого жесткого аудитора. Для израильского руководства «ружье» не должно быть бутафорским. Главное требование — «Нулевой обогатительный потенциал». Израиль настаивает на демонтаже центрифуг, устанавливая технический порог, за которым дипломатия обязана уступить место силе.
Саудовская Аравия и ОАЭ: Оплата «страхового полиса». Для монархий Залива американская мощь — это купол, защищающий нефтяную инфраструктуру. В логике Трампа-бизнесмена эти страны являются «клиентами», которые косвенно или напрямую оплачивают американскую безопасность. Их интерес — чтобы ружье не стреляло (война разрушит их экономику), но висело на стене максимально заметно, удерживая Иран от агрессии в проливах.
Включение этих игроков в уравнение меняет суть «пьесы»: Трамп продает не только угрозу Ирану, но и стабильность своим союзникам, превращая военное присутствие в сложный многосторонний контракт.
Монархии Залива: Саудовская Аравия и ОАЭ выступают в роли «клиентов», оплачивающих страховой полис. Им нужно, чтобы ружье висело максимально заметно, удерживая Иран от агрессии в проливах, но при этом они меньше всех хотят реального залпа, способного обрушить региональную экономику.
Армада как актив, а не расходный материал
Для Трампа отправка флота — это не начало «бесконечной войны», а демонстрация капитализации его угроз. Содержание авианосной группы стоит миллионы долларов в день. Как прагматичный игрок, Трамп не станет тратить эти средства впустую. В его системе координат «ружье» стреляет дважды: первый раз — психологически, заставляя противника сесть за стол переговоров, и второй — физически, если сделка сорвется.
Присутствие флота — это «дедлайн», материализованный в металле. Оно создает атмосферу, в которой дипломатия становится единственным способом избежать банкротства государственности.
С точки зрения «бизнес-логики» Трампа, это «ружье» на стене не просто украшение, а дорогостоящий актив, который должен приносить дивиденды. В его картине мира военная мощь — это инструмент сделки, и вот как он его использует прямо сейчас:
- Покупка выгодных условий (Leverage)
Для Трампа-бизнесмена авианосцы — это способ поднять ставки перед финальным раундом переговоров. На февраль 2026 года ситуация такова:
Ультиматум: Трамп установил жесткие сроки для заключения нового ядерного соглашения.
Аргумент: Присутствие «армады» (включая авианосцы Abraham Lincoln и готовящийся к прибытию Gerald R. Ford) служит физическим воплощением фразы «или договариваемся на моих условиях, или...».
- Защита инвестиций и минимизация издержек
Трамп неоднократно заявлял, что не хочет «бесконечных войн», которые истощают бюджет.
Сдерживание как экономия: С его точки зрения, отправить флот сейчас дешевле, чем разгребать последствия полномасштабной войны или закрытия Ормузского пролива, через который проходит 20% мировой нефти.
Аутсорсинг: Существует мнение, что Трамп рассматривает военное присутствие как «сервис безопасности», за который должны платить богатые союзники в регионе (например, Саудовская Аравия), что превращает убыточную операцию в окупаемую.
Женева: Торг на фоне ультиматума
Итоги первого дня переговоров в Женеве (17 февраля) подтверждают: стратегия давления работает. Встреча между представителями США и Ирана при посредничестве Омана показала, что стороны перешли к подготовке конкретных «драфтов» соглашения.
Тегеран осознал, что цена отказа от сделки будет выше, чем цена любых уступок. Но на этот раз Трамп-бизнесмен расширил «чек». Теперь в него включены не только ядерные центрифуги, но и пункты, которые раньше казались Ирану немыслимыми.
Тыл Тегерана: Экономика на грани и улица в огне
Главным союзником Трампа в этих переговорах выступает не только флот, но и катастрофическое внутреннее положение самого Ирана. Разные эксперты на протяжении десятилетий повторяли одну и ту же мысль: экономика Ирана в целом жизнеспособна, но не в долгосрочной перспективе. Структурные проблемы в ней накапливаются, и рано или поздно это должно привести к серьезному кризису. В первую очередь речь идет о чрезмерном присутствии государства в экономике и о ее "социальной ориентации". Лояльность населения во многом покупается крупным субсидированием потребления - прежде всего энергоресурсов. Не менее важно и то, что так называемая исламская экономика в принципе не может устойчиво существовать сама по себе, для выживания ей требуются связи с западными институтами.
Экономический коллапс: Годы санкций и падение курса риала привели экономику к точке невозврата. Ресурсы для поддержания режима истощены.
Продолжающиеся протесты: Внутреннее давление внутри Ирана достигло пика. Протестное движение, подогреваемое экономическим отчаянием, ставит выживание исламской республики под вопрос.
Для иранского руководства сделка в Женеве — это не просто дипломатия, это вопрос физического сохранения власти. Они понимают: если переговоры провалятся и «ружье» на стене выстрелит (в виде ударов по инфраструктуре), это станет детонатором, который окончательно взорвет ситуацию внутри страны.
Прогноз: Сделка на острие ножа
Каким же будет финал? В мире Трампа наиболее вероятным представляется «вынужденное рукопожатие».
Вероятный исход событий:
«Большой контракт»: Стороны подпишут меморандум, который будет включать не только ядерные ограничения, но и частичные обязательства по ракетам и региональной стабильности.
Экономическая передышка: Иран получит доступ к части замороженных активов для стабилизации экономики и успокоения протестующих, фактически обменивая свои амбиции на выживание режима.
Вооруженный нейтралитет: Американская армада останется в регионе как «судебный пристав», контролирующий исполнение условий контракта.
Риск «автономного выстрела» остается главным фактором неопределенности. Если Израиль сочтет сделку недостаточно жесткой, он может нажать на курок самостоятельно. В этом случае американское «чеховское ружье» окажется втянутым в сценарий, который не планировал даже самый искушенный бизнесмен.
Но на сегодня ставка делается на то, что проданный мир стоит дороже, чем самая победоносная война.
Добавить комментарий