Александр Кушнер – по праву является современным классиком, его поэзия – многогранное явление, читая его, ты лучше понимаешь стихи его литературных предшественников, ведь все, что написано им, – это так или иначе является перекличкой с поэзией поэтов Cеребряного века и Пушкинской плеяды.
- Александр Семенович, увлечение каким стилем или направлением в русской поэзии вы более всего на себе испытали как поэт? Можно ли сказать, что акмеисты, а именно: его лучшие представители - И. Анненский, О.Мандельштам, Б. Пастернак и др. были вашими прямыми учителями в поэзии?
- Да, акмеизм мне очень дорог: Анненский, Пастернак, Мандельштам… Но школа «гармонической точности» мне тоже дорога: Пушкин, Лермонтов, Тютчев и т. д., вплоть до позднего Н. Заболоцкого.
- Блистательный филолог и писатель - Лидия Яковлевна Гинзбург с большим трепетом и теплом относилась к вашим стихам периода вашего литературного становления как автора. С ней вы дружили до самых последних дней. Какие советы вы получили у нее по жизни и при работе над поэтическим текстом?
- Это были не советы, а замечания по поводу тех или иных строк в стихах, которые я читал ей при наших встречах. Но один ее совет я усвоил очень хорошо: чтобы писать стихи или прозу, надо самому побольше читать настоящую прозу и поэзию. В частности, ей я благодарен за то, что она «открыла» для меня Пруста.
- Вас называют «легким», «счастливым поэтом». Когда читаешь ваши стихи, складывается впечатление, что для вас "стыдно быть несчастливым". Можно ли утратить ощущение счастья с годами, когда уже пройдено немало дорог и есть и обиды, и разочарования, и горечь - или «счастье - это незнание о будущем, при всем доверии к нему»?
- «Счастье» - очень серьезное, многозначное понятие, и злоупотреблять этим словом не следует. Но я действительно не люблю «нытья» в стихах, а главное - стихи для меня - это и есть счастье. И любовь, конечно, и природа, и любимый город.
- В стихах Бориса Чичибабина есть строчка: "Всяка доля по уму: и хорошая, и злая". Вы могли бы подписаться под этими словами Бориса Алексеевича сегодня?
- Строка мне нравится, но подписаться под этой строкой я бы не мог, ведь не я ее написал. А кроме того, поэзия - не философия и окончательных суждений не знает. У Пушкина: «На свете счастья нет, но есть покой и воля». И у него же в «Онегине: « Я думал: вольность и покой - Замена счастью, боже мой, как я ошибся, как наказан».
- Мы являемся свидетелями первой половины XXI века. На дворе 2026 год. Какое послевкусие у вас оставляет нынешний век, по сравнению с веком прошлым, XX-м?
- Одно из моих стихотворений начинается со строки: «Двадцать первый век оказался хуже, чем его представляли себе в двадцатом». Но слишком большое значение этим словам придавать не стоит: все века так или иначе разочаровывают нас. Пушкин, например, свой век назвал «жестоким».
Что касается XX века, то в своей первой половине, особенно в сороковые годы, он был ужасен (гитлеризм, сталинизм и т. д.). Но во второй половине «исправился».
- Как не растерять себя и сохранить свой природный дар вплоть до преклонного возраста? Ведь иногда стихи уходили от поэтов бесследно. Вспомним случай Артюра Рембо...
- Могу по этому поводу сказать лишь о себе: мне 89 лет, но пишу стихи, которые, мне кажется, не хуже прежних, - и сам не понимаю, как мне это удается. Между прочим, вот и сейчас отвечаю на ваши вопросы, а досадую на то, что трачу время, которое могло бы пригодиться для стихов. Это не значит, что пишу я стихи каждый день, конечно, нет, ни в коем случае, и тем не менее…
- Хочется вас спросить о замечательном писателе Юрии Домбровском. Он пробовал себя и как поэт, и писал эпохальные, я бы сказал, вещи, вроде "Факультета ненужных вещей". Его проза не в пример вашей легкости в поэзии, она тяжеловесна и сложна, как проза Варлама Шаламова, Евгении Гинзбург или Александра Солженицына. Она выворачивает наизнанку человеческую сущность, как и произведения Достоевского. Она пример того, что наша жизнь временами бывает очень сурова и беспощадна. Как вы думаете, подобное чтение может нас уберечь от необдуманных шагов, научить бесстрашию и внутренней силе?
- Толстой и Чехов мне дороже, чем Достоевский, хотя прекрасно знали, как жестоко и сурово расправляется жизнь с людьми. Не всегда, не со всеми, и все-таки… Больше всех названных вами писателей я люблю Шаламова. К нему я время от времени обращаюсь, потому что, читая его, понимаю, как мне и моему поколению повезло по сравнению с ним: и стыдно, читая его, унывать и жаловаться на свое время и судьбу.
Добавить комментарий