- Ещё одного бросили, – проскулила старая Кузьминишна, глядя через идеально чистое окно во двор пансионата для престарелых «Серебряная гвоздика».
Опираясь на ходунки, глупышка Маха подползла ко второму окну:
- Так это же Ванька Диспетчер из «Большого солнца»!
- Из какого ещё солнца?
- Рок-группа «Большое солнце»! Он в детстве мечтал стать диспетчером на железной дороге. Первую свою песню про диспетчера он так и назвал: «Дирижёр железных дорог». Его так и прозвали. Потом «Большое солнце» сфотографировались со своими «Уралами» на железнодорожных путях на фоне заходящего солнца. Культовое фото получилось. Но поступил он всё же в наш институт.
- С какими «Уралами»? Мотоциклами?
- С гитарами «Урал». В восьмидесятые эти парни такого шороху навели! Их даже в ментовку забирали, а вот его – Ваньку - из комсомола исключили за антисоветчину. Боже, как он состарился, а ведь в него все девчонки были влюблены, даже я...
- На себя посмотри, – съязвила Кузьминишна, в душе понимая, что Маха ещё ничего, милфа* , способная на многое, если б не нейропатия.
- А это, видимо, его дети. Почему ты говоришь, что нас бросили? Они же оплачивают проживание. Нам здесь лучше: уход, забота. Есть с кем поговорить. Я словно снова в институтской общаге. Только по сравнению с общагой этот элитный пансионат – рай.
- Тебе всё равно, лимита деревенская. А меня детишки из пятикомнатной квартиры выставили, которую мы с покойным Германом честно заслужили. Слышала я вроде про них. Статью в «Правде» вспомнила. Подпольные концерты и прочее. Антисоветчики они, развалили всё, что мы столько времени создавали.
- Ничего у них не было антисоветского. Я все их песни знала, просто завидовали такие, как вы, их таланту! А знаешь, он до сих пор харизматичен. Посмотри на этот взгляд. Нет, такие не сдаются!
Глазки Махи заискрились блеском хищницы, и она выпорхнула прямо на своих ходунках в коридор, по которому в сопровождении родни шёл седой пенсионер – бывшая звезда их юности. Это в него, в этого человека, она была безнадёжно влюблена. Все чувства, от восторга до преклонения, вспыхнули в ещё молодом, но уже уставшем сердце. Ей показалось, что с этими морщинами он стал ещё интереснее. Перед глазами всё поплыло, и вот она снова в толпе студентов танцует у сцены, а вверху, словно боги - они, группа «Большое солнце»! Интересно, а где сейчас его Анюта, с которой они расписались на последнем курсе?
Дирижёра поселили к Петрушке – трёхкратному обладателю серебряной гвоздики, которая ежегодно вручалась самому примерному жильцу пансионата. Старик Петрушка идеально заправлял постель, не опаздывал на обед и не перечил заведующей по кличке Гусыня. У Петрушки умер сосед, и его кровать досталась Дирижёру.
- Разрешите представиться, Пётр Гумарович Видов, бывший директор завода шестерён.
- Иван, музыкант.
Иван давно не был музыкантом, но поскольку в жизни он ничего не добился, решил представиться именно так. С последнего курса института он ушёл в армию, потом работал в разных местах, нигде не задерживаясь. Анюта родила ему двоих детей, после чего они развелись. А недавно она умерла. И вот он здесь.
- Какой музыкант, классический?
- А скажи мне, директор шестерён, почему ты здесь, а не в своём особняке? У тебя же есть особняк?
- Что вы? Здесь уход и общество! Да вы сами скоро увидите, как тут замечательно! У нас даже концерты проводят.
Петрушка лукавил. После смерти супруги сноха с сыном буквально вытолкали его в дом престарелых. Он сглотнул обиду и лёг на кровать, отвернувшись к стене.
Мы все боимся быть покинутыми близкими, боимся попасть в такую вот «серебряную гвоздику». Но наступает время, когда дети начинают молча коситься на нас - постаревших. А потом наступает тот самый разговор, когда нам начинают внушать, что там будет лучше: забота, уход, компания сверстников. И вот нас везут в дом престарелых, где всё чисто и красиво, и нас с улыбкой встречает такая вот Гусыня. И всё действительно хорошо, но почему-то хочется побыстрее умереть.
Шаркая тапками, старики молча шли на завтрак. Иван сел за одинокий стол и стал жевать безвкусную резиновую запеканку. Она напомнила ему еду в школьной советской столовой. Он вспомнил, как дети расхватывали отвратительные резиновые оладьи – фирменное блюдо толстых поварих, таскавших домой продукты.
- Можно к вам, маэстро?
Диспетчер поднял глаза. Перед ним, опираясь на ходунки, стояли симпатичная женщина, которую с трудом можно было назвать пожилой, и худой старик с длинными седыми волосами и едва намечающейся лысиной. Они показались Ивану довольно дружелюбными и даже симпатичными, и он кивнул.
- Хорошо выглядишь, Диспетчер. Даже волосы сохранил, и зубы ничего.
- Чабан?! Борька Чабанов, это ты?! Не может быть! Не называйте меня так, я ведь так и не стал диспетчером. И рок-звездой не стал. Даже вы меня бросили. Так, по бардовским фестивалям помотался – он посмотрел на Маху, и та покраснела.
- Для нас ты всегда Диспетчер, и это судьба, что мы снова вместе, – ответил Борис - бывший барабанщик группы «Большое солнце».
- Ты-то как здесь?
- Так как? Квартиру сейчас не купишь, внуки появились, жить где-то надо. Благо, мы под пенсионную реформу не попали.
-Это да, повезло. Вдовец, значит.
-А ты знаешь, что наш басист Славка перед смертью оцифровал бабину с нашими записями, отреставрировал, заказал ремастеринг и выложил через какого-то продюсера на «Яндекс музыка?» Теперь там уже сорок тысяч прослушиваний.
-Вот так новость! – вскрикнул Иван и закашлялся.
-Ребята, да вы звёзды! – торжествовала Маха.
Для неё, Ивана и Бориса с момента их встречи всё изменилось. Жизнь обрела новый смысл. Они сидели в парке и вспоминали свой 1983-й, когда им было по 23 года. Пансион они называли общагой, слушали старый рок в телефонах и обсуждали музыку.
-А знаете, сейчас молодёжь играет то же, что и мы.
-Ну да, ничего нового они не изобрели.
Кузьминишна и Петрушка смотрели на них с завистью. Так прошел месяц. Однажды Маха, получив звонок, кинулась на своих ходунках на КПП и появилась с большим свёртком, который нёс охранник. В нём находилась гитара «Урал» и барабанные палочки.
-Ну это лишнее, подруга, - произнёс оторопелый Диспетчер.
-А можно, я нарисую на ней зайку? – попросила Маха.
-Я подумаю, – улыбнулся Диспетчер и поцеловал её.
Тем не менее он разобрал инструмент, экранировал полость фольгой, почистил контакты переключателей, смазал регуляторы вазелином и пропитал парафином звукосниматели. Инструмент был готов, но подключить его было не к чему. Они тихо пели для Махи старые песни. Диспетчер играл на неподключенном раритете, а Чабанов стучал палочками по пеньку, и все были счастливы.
Как-то в Серебряную гвоздику с концертом советских песен приехали молодые ребята. Старики были рады. Все хлопали в ладоши и подпевали. После концерта Иван робко попросил молодёжь попробовать гитару и выдал довольно техничное соло. Инструмент имел аутентичный звук советского рока, который современные «китайцы» выдать не могли. Ребята стали предлагать деньги за гитару старика, но Диспетчер отказался. Впрочем, молодёжь и старики обменялись номерами телефонов.
Однажды, зайдя в палату, Диспетчер увидел сидящую на его кровати Маху. Женщина была в лёгкой шелковой рубашке. Ходунки стояли рядом. Пётр Гумарович, надеясь, что его примут в компанию, выполнил её просьбу и самоустранился на час. Она была так очаровательна, что Иван не заметил, как оказался в её объятиях. И да, у них всё получилось. На следующий день жильцы пансионата увидели глупышку Маху без ходунков – она полностью исцелилась. Врачи после этого ходили очень гордые, а у Махи началась самая сладкая и самая волнительная последняя любовь.
В июле на мессенджер Ивана пришло сообщение от молодых музыкантов. Парни вычислили его и просили разрешения спеть пару песен на фестивале open air. Диспетчер сказал, что должен подумать, тут же собрав консилиум.
-Итак, это довольно крупный фестиваль, несколько хедлайнеров. Парни просят исполнить мои песни. Их группа называется «Провод на шее». Они с трудом туда попали, только благодаря знакомству.
-Конечно. Сейчас никто не умеет сочинять. Очень хорошо придумано. Нужно взять с них денег.
-Вам самим нужно выступить! – вскрикнула Маха.
-Что ты, куда нам? - Парировал Диспетчер, в глазах которого блеснул странный огонёк.
- У нас и басиста нет, он умер, – неожиданно отозвался старый Чабанов.
- Я извиняюсь, вас виолончелист устроит? Дело в том, друзья, что я в общем-то неплохой виолончелист, – робко произнёс Пётр Гумарович Видов. Все уставились на него.
- Так, народ. Отныне я ваш директор. На этой неделе я обеспечиваю вас репетиционной базой, и вы начинайте репетировать, – сказала тоном, не требующим возражений, Кузьминишна, – и не надо на меня так смотреть. Забыли, кем у меня был муж? Моих денег хватит, чтобы купить весь этот фестиваль. Пусть деньги Германа теперь послужат искусству, которое он так преследовал. И на том свете ему зачтётся. Так состоялось возрождение рок-группы «Большое солнце».
На следующий день старая Кузьминишна отправилась к Гусыне. Она ничего не сказала про фестиваль, а только высказала пожелание по организации досуга «Серебряной гвоздики». Конечно, заведующая была против, но крупная сумма убедила её в необходимости данных мероприятий. Через неделю директор группы «Большое солнце» презентовала своим престарелым друзьям небольшую каморку в хозяйственном блоке. Там находились ударная установка Nux DM-8, электроакустическая гитара Eastman PCH2-GACE Grand Auditorium, 5-струнная бас-гитара J&D Guitars RM5 Double Cut Natural, виолончель «Фантазия», два вокальных микрофона «Shure» со стойками и комплект звуковой аппаратуры для репетиций.
После первых же проб стало ясно, что форму старики не потеряли.
-Петрушка, где ты научился так играть?
-Это что, вы бы слышали меня сорок лет назад. Просто родители говорили, что я в музыке ничего не добьюсь, и я предпочёл карьеру руководителя.
Было отобрано пять песен: три с акустической гитарой и виолончелью и две под «Урал» и бас.
- Я больше не спою, кашель, – сказал Диспетчер.
Ещё пару песен он подарил группе «Провод на шее», осуществив преемственность поколений.
Кузьминишна задействовала все старые связи, чтобы выйти на организатора фестиваля Марка, поведала ему историю группы, рассказала, что их песни поёт молодёжь, сделала взнос в фестиваль, и тем самым обеспечила группе место в программе. Марка зацепила идея преемственности поколений. Мало того, Софья Кузьминична связалась с информационными ресурсами, которые, тоже, естественно, не бесплатно, поведали романтичную историю легендарной группы начала 80-х. После чего она была прозвана Эпстайном.
После всех этих трат к Кузьминишне-Эпатсайну приехала с разборками родня. Они решили, что будет дешевле забрать сумасшедшую старуху домой, выделив отдельную комнату. Но Кузьминишна отказалась, ведь у неё началась новая жизнь: «Вам, людям в полном расцвете, сил не понять, что у стариков - молодое сердце, что мечты никуда не исчезли». Однако необходимо было соблюдать конспирацию, благо персонал «Серебряной гвоздики» в силу возраста ничего не слышал о группе «Большое солнце».
Когда до фестиваля оставался месяц, директор Кузьминишна появилась на пороге каптёрки и объявила:
-Значит, так: мой внук и его девушка договорились с машиной. Они проделают дыру в заборе за старым ясенем, видно её не будет, заберут виолончель и гитары и отвезут прямо на фестиваль. Мы выдвигаемся за неделю до фестиваля, едем на автобусе. Одежду и рюкзаки приготовим заранее, проносим под пижамами. Документы и деньги держим при себе. Учтите, нас не отпустят, поэтому это будет побег!
-«Урал» я подросткам не отдам, это святое, – категорически заявил лидер рок-группы.
Продолжение следует
-----------
* «Милфа» (от англ. MILF — Mother I'd Like to F***) — сленговый термин, обозначающий привлекательную, сексуальную женщину зрелого возраста, обычно имеющую детей, которая вызывает интерес у более молодых мужчин (Википедия, прим. ред.)
Добавить комментарий