Вдоль железнодорожных путей шел по шпалам мужчина. Ему было около семидесяти. Шел дождь. Опавшие мокрые листья кружились в замысловатом хороводе. Мужчина шел тяжело, не оглядываясь вокруг. Он смотрел пристально только вперед. За плечами потертый рюкзак, неопределённого цвета. Он казался таким же старым, как и мужчина. Уставшее, загорелое, обветренное лицо говорило о том, что он идет давно. И в зной, и в стужу. На полустанках он останавливался, внимательно смотрел на платформы так, как будто кого-то ищет. За ним, стараясь ступать по сухим местам, брела пожилая, седая в морде овчарка по кличке Лара.
Их немой, полный понимания союз складывался годами. На привалах мужчина делился с ней колбасой, разминая больные суставы. «Ну что, Лара, суставы скрипят? «У меня тоже», — говорил он хрипло. — Ничего, дойдём. Мы же с тобой договорились». Собака махала хвостом, узнавая интонации и внимательно смотрела на него.
Прошлое он помнил ясно. Ему тогда было под шестьдесят. Они стояли на платформе. А рядом, у его ног, сидела овчарка — щенок, но уже в расцвете сил, умная и преданная. Это была её собака, подаренная ему, чтобы «скрашивала будни». «Смотри, Артур, чтобы Лара не грустила, пока я в экспедиции, — смеялась она. — Это всего на полгода. Вернусь — и мы все вместе поедем на юг». Он кивал, гладил собаку по голове. «Пиши хоть иногда, — просил он. — Знаешь, как раньше, на вокзал, до востребования. Для романтики». Она кивала, целовала его, потом прижалась щекой к собачьей голове. Лара, обычно послушная, металась, чувствуя скорый отъезд. Поводок был пристёгнут, но держал он его свободно. Она встала и пошла к поезду. Прозвучал третий гудок. Поезд тронулся, она шагнула на подножку. Лара рванулась вперёд так резко, что поводок вырвался у него из рук и упал на плиты платформы. Она побежала за уходящим вагоном, скуля, потом вернулась и села у его ног, уткнув морду в его ладонь. Он молча наклонился, поднял поводок с земли и сжал его в руке, уставившись на тающую вдали точку поезда.
Что-то случилось там, в экспедиции. Связь оборвалась. Сначала были письма, полные планов. Потом — лишь официальные извещения и туманные формулировки. «Пропала без вести». Он не мог и не хотел в это верить. Если нет тела, нет и смерти, — решил он. ...И когда отчаяние стало невыносимым, он достал из старой сумки тот самый, уже потертый поводок, аккуратно свернутый кольцом. Он сжал его в руке — как тогда, на платформе. С тех пор этот кожаный круг всегда был с ними: то лежал в рюкзаке, то болтался на его плече, их немой обет. Он взглянул на собаку. «Пошли, Лара. Встречать»
Они вышли к путям и пошли по ним — от станции к станции, где он когда-то получал её письма. Шли уже много лет. Лара из молодой собаки превратилась в старую, мудрую спутницу. Иногда, глядя в костер, он говорил ей: «Помнишь, как она тебе этот мячик на даче кидала? В речку?» Собака, слыша знакомые интонации в словах «она» и «мячик», виляла хвостом и клала голову ему на колени.
Было раннее утро. Туман. Он шел, опираясь на палку. Лара тяжело дышала. «Что, старушка, устала? Может, хватит?» Собака села, преградив ему дорогу, и посмотрела так, будто говорила: «Нет. Ещё нет». «Ладно. Ещё одну станцию. Последнюю». И тогда сквозь туман он увидел призрак поезда. Лара встала, насторожила уши, замерла и тихо заскулила. «Ты тоже видишь?» — прошептал он. Он пошел, забыв про боль. Лара, собрав все силы, пошла впереди. В сумерках, на забытой, заросшей лесной колее стоял поезд. Лара залаяла — негромко, хрипло, но настойчиво. Он бросил рюкзак, зашагал быстрее. И увидел на площадке женскую фигуру. Он остановился. Лара смолкла, нервно помахивая хвостом.
(Оптимистичный финал)
…он медленно пошел вперед. «Идем, девочка. Встречай хозяйку». Собака тяжело заковыляла рядом с ним к ступеньке. Женщина на площадке замерла, глядя на седую морду собаки. Потом ахнула, спрыгнула и опустилась на колени. «Лара?..» Старая собака, дрожа всем телом, подошла, обнюхала её руки, слабо завиляла хвостом и лизнула её в щеку. Она обхватила её морду руками. Потом подняла глаза на Артура. «Я так долго искала дорогу назад…» — «Мы ждали, — сказал он просто. — Все эти годы. Мы с Ларой». И время остановилось. Исчезли леса, пути и годы. Они остались одни во вселенной.
(Пессимистичный финал)
…он поднял глаза. Но поезда уже не было. Призрак, явившийся из тумана, растворился в сумерках так же бесшумно, как и появился. На пустой, заросшей колее никого не было.
«Нет…» — простонал мужчина, и это был звук лопнувшей струны внутри него.
Лара подошла к тому месту, где только что стоял состав, обнюхала воздух, затем вернулась и села, глядя на него. В её глазах была не потеря, а усталая печаль и понимание. Она ткнулась мордой в его ладонь...
Он опустился рядом с ней на колени, обняв её за шею. «Прости, что водил тебя все эти годы. Что заставлял верить». Собака тихонько вздохнула и легла, положив голову ему на ноги. Её долгая служба была окончена. Она не нашла хозяйку. Но она осталась с хозяином. До конца.
...И он сидел так, гладя её по голове. Прошлое не ушло. Оно жило в нём — вечной картинкой прощания на залитой солнцем платформе. А вокруг сгущалась ночь, холодная и беззвёздная, оставив их в полной тишине.
Здесь и сейчас, в бесконечности пути, остались только они. Только «Мы…». И точка, поставленная судьбой, или многоточие, которое каждый может заполнить сам.
Добавить комментарий