В начале 20-го века у молодых художников были разные судьбы, разная мера таланта, разные стили и разная степень известности, а вернее, неизвестности. С 1918 по 1922-й годы созданное советской властью Московское музейное бюро покупало картины, графику и скульптуры у художников и распределяло их по 30 музеям страны. Идея была прекрасно-утопической: просвещать голодный народ.
В 1922-м году бюро закрылось, так как А. Родченко, возглавлявший бюро, постоянно боролся с холодом, авариями водопровода, отсутствием электричества и невыплатой зарплаты сотрудникам (из его дневников). Большая часть графики за ненужностью была уничтожена, а судьба живописных полотен во многом неизвестна. А это были картины О. Розановой, Н. Гончаровой, В. Кандинского.
Провинциальные музеи живописи постигла не менее грустная судьба. Некоторые из них исчезли, не успев развиться. В лучшем случае то, что им было переслано из Москвы, ушло в запасники, а в худшем – пропало. Как мы помним ''ликвидация'' была привычным термином сталинских времен. Что же случилось с художниками, а вернее, - меня больше интересует - художницами? О них мы знаем совсем немного: пару предложений в воспоминаниях современников, страничка в библиографических справочниках. Эти несколько лет русского авангарда были такие интересные и такие не похожие на пост-авангардное замороженное искусство.
В чем же эти художницы были похожи и чем их судьбы отличались? Большинство из них родились в 80-е годы 19-го века, учились рисованию в Москве, ездили в Париж и Берлин поучиться у западных художников, возвращались в Москву, активно рисовали и участвовали в выставках. Но потом их судьбы расходились.
Е. Бебутова стала работать в рамках ''реалистических традиций'' после 1924 года.
Н. Гончарова уехала с мужем-художником М. Ларионовым в Париж в 1917 году и не вернулась в Москву.
Е. Гуро уехала в Финляндию и там рано умерла.
Л. Козинцева, жена И. Эренбурга, перестала рисовать, путешествуя с мужем.
Любовь Попова и Варвара Степанова перешли в промышленный дизайн. Их проекты всегда были полны авторской фантазии. Они также рисовали плакаты, иллюстрировали книги.
А. Экстер отдала дань всем направлениям русского авангарда - от кубизма до конструктивизма и в 1924 году уехала в Париж, где работала театральным художником.
Э. Гуревич работала после 1924-го художником по тканям.
Мне хочется подробнее рассказать о судьбах двух еврейских художниц, которые работали в Москве и судьбы которых полузабыты и очень разнятся.
Сначала о Еве Розенгольц–Левиной. Она родилась в Витебске в 1898 году. Училась на стоматологическом факультете Томского университета. Всегда любила рисовать, лепить. В 1919 году переехала в Москву, училась в студии у скульптора А. Голубкиной, потом перешла во ВХУТЕМАС, где ее учителем был Р. Фальк. Она закончила ВХУТЕМАС с отличием, и ее картина победила на выпускных экзаменах и призом стала поездка в Лондон.
Там она влюбилась в живопись Сезанна и Тернера и, вернувшись в Москву, работала много в пастельной технике. С 1931 по 36-й годы Ева преподавала и работала дизайнером-консультантом в легкой промышленности. Она была арестована в 1949 году (как сводная сестра арестованного комиссара Аркадия Розенгольца), и после семи лет лагерей была сослана на поселение в Казахстан. Ева никогда не переставала рисовать пейзажи и портреты людей в ее окружении. После хрущевской оттепели переехала в Москву и участвовала в нескольких выставках. Умерла Ева Розенгольц-Левина в Москве в 1975 году.
Вторая художница, о которой я хотела бы рассказать, Нина Симонович-Ефимова родилась с талантом и под счастливой звездой в С-Петербурге в 1877 году. Нине очень повезло с семьей. Отец Яков Миронович – врач, мама Аделаида Семеновна - организатор первых детских садов в России. Нина Симонович была двоюродной сестрой художника В. Серова. И, как мы знаем, мать Серова была первой женщиной-композитором в России.
Нинин муж был скульптор Иван Ефимов. Семья поддерживала Нину во всех ее начинаниях. После окончания школы Нина уехала в Мюнхен, чтобы научиться профессионально рисовать. Там же она узнала и полюбила театр марионеток. В 1900 году она возвращается в Россию и поступает в Строгановский институт. Проучившись год, уезжает в Париж изучать технику импрессионизма. Очень талантливая художница, Нина все время училась. Сначала в Париже два года у А. Матисса, а после возвращения – у Серова.
Силуэтная живопись всегда привлекала ее внимание, черные скульптуры на белом фоне. Она сравнивала их с силуэтами на греческих вазах. В 1918 году Нина Симонович со своим мужем Иваном Ефимовым создали новый тип театра: театр марионеток и теней в Москве. Их новшество было в том, что марионетки были прикреплены к длинным стержням (тростевой принцип управления) и ими было легче манипулировать, чем куклами на веревочках. Нина создавала и шила костюмы, перекладывала пьесы Шекспира и басни Крылова на язык марионеток.
О ней говорили в Москве, что она создала ''двигающиеся скульптуры’'. Когда наступили времена соцреализма в России, искусство кукольного театра не претерпело изменений. Нина Симонович прожила долгую творческую жизнь и умерла в 1948 году, оставив после себя 3000 картин, графику, скульптуры, дизайн театральных декораций и кукол. Многие ее работы были переданы в Третьяковскую галерею, многие - в театр кукол Образцова.
Мне хочется надеяться, что полузабытые или забытые талантливые художницы со временем займут свое заслуженное место в истории искусства в России.
Добавить комментарий