Увидеть - и умереть!

Опубликовано: 1 августа 2007 г.
Рубрики:

И только смерть всему шитью предел
И.Бродский

1 сентября
Вот я и в Париже. Слишком долго ждала? Париж не трогает, декорация. Не верю, не вижу. И потом, куда девались французы? Где неповторимые французские женщины? Растворились и исчезли среди мусульманских призраков с кучей детей. На улицах целуются, но романтики не прибавляется. Впечатление великого перемещения, и надо только дождаться, когда схлынет пена и покажется настоящий Париж.

12 сентября
Моя новая семья довольно странная. Во-первых, близнецы совершенно не похожи на близнецов. Одному, Анри, можно дать пятнадцать, худой и высокий. Другому, Чарли, на вид лет шесть, тоже худой, но маленький. И тому, и другому одиннадцать.
Отец, Поль, высокий, с черными длинными волосами, выглядит уставшим, если не сказать, измученным. Мать, Изабель, бесцветная, плоская, злые глаза, пытается быть вежливой. Похоже, ненавидит весь мир и меня в том числе.
В моей комнате: кровать, стол, диванчик и телевизор. Душ такой маленький, что если уронишь мыло, поднять трудно.

15 сентября
Утром отвожу мальчиков в школу, после обеда забираю, слежу за их занятиями и порядком в комнатах. Езжу за продуктами и готовлю обед.

20 сентября
Мальчики. Чарли застрял в детстве и живет в Диснейленде, стены комнаты в фотографиях героев Звездных войн. С ним нет проблем, мороженое и шоколад помогает успешному воспитанию. Малыш верит в Пер Ноэля и пишет ему письма.
Моя проблема - Анри. Анри не общается с братом и ведет «взрослую» жизнь. Спорит по любому поводу, издевается над моим французским. Любимые слова: un navet, c'est nul (отстой, фигня). Брата зовет un con (придурок). Предпочитает фильмы, не рекомендуемые детям. Носит драные джинсы, майки и кошелек на золотой цепочке. Типичный кризисный подросток, считающий себя особенным. Хочет всеобщего внимания к своей персоне. Правда, учится лучше малыша Чарли.

25 сентября
Веду машину, везу мальчиков в школу. Анри, как всегда, сидит впереди, рядом со мной, стараясь «достать» меня отвратительной музыкой, включая ее на полную мощность. Для него высший кайф - вывести меня из себя. Пытаюсь сдержаться, ведь он только и ждет моей бурной реакции. Доехали под страшный «отбойный» рэп. Неожиданно Анри обнял меня и поцеловал: «О ревуар». Так обычно делают маленькие дети, но тут чувства отнюдь не детские. Я оцепенела, не зная как реагировать. Мне двадцать пять, и во мне он видит подружку. Малыш Чарли приветливо помахал рукой: «Чао, Натали!». И это близнецы! Мне явно не хватает опыта обращения с детьми.

26 сентября
На каждой улочке маленькие арабские магазины-лавки, в них трудно разойтись двоим. Зашла ради интереса, цены высокие, товары малопривлекательные. Треугольные бутерброды с креветками серого цвета. Заметив мой повышенный интерес к бутербродам, хозяин живо предложил их за полцены. Дешевый способ отправиться на тот свет. Кажется, эти лавки работают круглосуточно.

30 сентября
С Анри я чувствую себя неловко, спорить с ним надоело, наблюдать - смешно. Увидел, что я читаю «Крестного отца», попросил почитать. Что делать? Я считаю, ему еще рано, но как об этом сказать? Изабель меньше всего желает обсуждать подобные моменты. В лучшем случае наорет, вот и все воспитание. Вчера Анри полез за книгой, уронил что-то и громко выругался: «Fuck!». Изабель бросилась к нему как сумасшедшая: «Откуда ты знаешь это слово?» Взглянула на меня - будто я источник. А я покраснела и быстренько смылась с поля битвы.

2 октября
Вчера ездили с мальчиками на метро. Напротив сидела этакая кукла Барби моего возраста с книжкой в руках. Книжкой девица пыталась прикрыть вид на белые трусики в синюю полоску. Она увлеклась чтением и забыла о короткой юбке. Надо ли говорить, что Анри самым бесстыдным образом пялился на девицу и ее прелести. Я сидела как на углях, но уйти не решилась, Анри несомненно бы высказался. Так, что старалась не замечать.
«Кто такой был доктор Менгель?» - внезапно спросил он. Объяснила. Оказывается, девица читала книгу «Я была ассистентом доктора Менгеля». «Надо будет почитать, видно очень интересная книга», - ехидно заметил Анри.

15 октября
Каждое утро Поль спрашивает: «Ca va?» (Как дела?). Вот и все общение, причем, его совершенно не интересуют ни я, ни мои дела. Обычно расспрашивают, кто ты и откуда, о семье, городе. Не тот случай, я никому не интересна, разве что Анри как объект для шуток. Может это и к лучшему, я здесь ненадолго, заработаю и вернусь домой, нужны деньги. Меня ждет Димка, я скучаю и стараюсь о нем не думать, иначе тут же соберу чемодан и уеду. Спасают мысли о свадебном путешествии на Гавайи. Закрываю глаза, и я уже там. Этим и живу.

21 октября
Поехала вместе с мальчиками за продуктами. Ушла в магазин, возвращаюсь и вижу, как они бросают друг другу мячик, выбегая на проезжую часть. Страшно представить, что могло произойти. Наказала, запретила два часа прикасаться к компьютеру или телевизору. Анри с усмешкой взял детектив и ушел в свою комнату. Малыш каждые пятнадцать минут справлялся, вышло ли время наказания. Ему не терпелось вернуться к «Звездным войнам».

23 октября
Обедали с мальчиками в городе, недалеко от Монпарнаса, в маленьком кафе-блинной. Малыш Чарли заказал блин с шоколадом, я тоже. Анри с кислой физиономией попросил салат с креветками. Кафе очевидно семейное, одна комнатка и столик под зонтиком на улице. Обслуживала нас арабская девочка, с которой Анри вовсю заигрывал. Ждали безумно долго, еду носили из подвала. Салат Анри поражал размерами, он даже поделился со мной. Пиршество растянулось на два часа и закончилось бесплатным десертом к большому удовольствию малыша. Французы уделяют еде слишком много времени и никогда не спешат, что меня раздражает.

25 октября
Сегодня у меня выходной, поехала в музей Орсэ. Очередь. Впереди меня стояла дамочка хиппового вида в клетчатой панамке, с сумкой Прада, из которой тянулась пряжа. Она вязала жакет, а ее муж тем временем изучал «10 основных достопримечательностей Парижа». Рядом русская пара из Америки с книжкой Рика Стивса, спорили, куда пойти после музея. Контрастом молчаливая пара японцев-манекенов, одеты с иголочки и лица-маски. Интересно, но в музеях я не вижу мусульман, видно, им такое искусство не нравится.
Музей громадный, осмотрела два этажа и голова от обилия впечатлений начала кружиться. На самом верху, в ресторане, схватила бутерброд с сыром и кофе, перевела дух и дальше.

25 октября
Анри приятно удивил. Вставил новый диск, приготовилась мужественно терпеть. Музыка оказалась совсем даже нормальная: «Paris Combo», в основном пел приятный женский голос. Группу называют «Амелия с Монмартра». Мальчик взрослеет на глазах!

1 ноября
Что делать? Произошло ужасное. Поль предложил мне спать с ним и обещал за это удвоить жалование. Первой мыслью было сказать об этом Изабель. Но ведь, если я это сделаю, то потеряю работу. Как все внезапно, ведь он даже не смотрел на меня, никакого интереса! Если я соглашусь, то кому от этого будет хуже? Прежде всего, Изабель. Но ведь между ними сексуальная пустыня, они даже спят в разных спальнях. Дима... Он никогда не узнает об этом, я уеду из Парижа и никогда сюда не вернусь. Многие изменяют женам и мужьям, а я ведь еще свободна и не девственница. Поль мне не противен, а даже немного притягивает, интригует. Он полная противоположность Диме, может, поэтому. Я выйду замуж и буду верной женой. Да почти все мои подруги не стали бы думать дважды, это всего лишь маленькое приключение... Будет о чем вспомнить или наоборот забыть.

7 ноября
Прошла неделя, Поль ведет себя как всегда, словно и не предлагал ничего. Я же только об этом и думаю, я почти хочу этого... Несколько раз позволила Анри вывести меня из терпения. Не выдержала, сказала Изабель о предложении Поля. «A moi cracher» (мне наплевать), - так она мне и ответила. Ей, по-видимому, на все наплевать в этой жизни, странная женщина.

16 ноября
Поль предложил поехать на день в Лондон, он едет туда по делам. При других обстоятельствах я бы сразу согласилась. Изабель уговаривает меня ехать в Лондон, вряд ли еще когда подвернется такая возможность. Я еду, я знаю, что это случится! Прости меня, Боже, а может все это совсем и неважно? Может, надо смотреть проще и жить легче? Двадцать пять лет и всего три связи, могу позволить маленький роман.

17 ноября
Ехали в абсолютном молчании, пыталась читать «Крестного отца». Бросила, стала смотреть Elle. Не доезжая до туннеля, Поль свернул с дороги. Вытащил вино и бутерброды. Не могла ни пить, ни есть. Я ждала, он понял. Странное дело, отвращения не было. Он брал меня с яростью, почти грубо. Было хорошо. Потом долго лежали и смотрели в небо. Лондона я не видела, не судьба.

20 ноября
Поль по-прежнему молчит. Ну почему мне хочется, чтобы он говорил о любви, а не просто тупо трахал? Хочется красивых отношений, нежности, романтики, но ничего нет. Русский идиотизм все усложнять. Может, у французов с этим проще, удовлетворил нужду, при чем здесь чувства? Или я хочу уверить себя, что делаю это не ради денег, что он мне нравится?

22 ноября
Изабель злится. Правда, она всегда не очень приветливая, придирается по любому поводу. Я прекрасно помню, что она не заказывала купить тампоны, я ведь все записываю. Разоралась, как будто конец света.

24 ноября
В голове черт знает что. Иногда хочется все бросить и бежать, забыть обо всем. Я устала, почти ежедневно болит голова.
Почему я подчиняюсь Полю? Может, сознаться себе, что мне нравится заниматься с ним сексом, сплошное нетерпеливое ожидание его во мне... Я всегда кончаю. От дурных мыслей болит дурная голова.

25 ноября
Живу как во сне, неужели все это происходит со мной. Я хочу домой. Забыть, стереть, начать новую жизнь. Я здесь на мгновенье, не привыкать, не любить, не страдать, не сожалеть.

28 ноября
Плохо себя чувствую, постоянная усталость, утром с трудом встаю. Может, на нервной почве? Последняя неделя тянется вечно. Скоро буду дома.

1 декабря
Солнечное утро, город безумно красив, но я рада покинуть его! Мыслями уже в Москве, рублю концы и мне, наконец, плевать, что Поль молчит. Он уже в прошлом. Последний поцелуй на прощание и почти спокойное: «Мне было хорошо с тобой». И его ответ: «Мне тоже».

11 декабря
Письмо Поля - приговор. Почему они молчали, Изабель ведь тоже знала, что он болен? Будь они все прокляты!

Следователь отложил дневник в сторону. Как все просто! Дело можно закрыть, прыжок с пятого этажа оказался чистым самоубийством! Как она там написала: «Смерти нет, пока я жива, а когда она придет - меня уже не будет!»