Посвящение. Отдельные главы из книги

Опубликовано: 15 марта 2007 г.
Рубрики:

Элизабет Хейч (Elisabeth Haich, 1897-1994) родилась в Будапеште. Она была вторым ребенком в зажиточной семье. Еще ребенком ее уникальный дар проявился в музыке, живописи и скульптуре. Она вышла замуж, у нее родился сын. В 1939 году она начала преподавать йогу. В конце Второй мировой войны она была вынуждена покинуть Венгрию. Вместе с со своим учеником Сельвараджаном Йесудианом она поселилась в Швейцарии, где прожила до конца своих дней. Там они основали старейшую в Европе школу йоги. В 1953 году она написала свою наиболее известную книгу «Посвящение», отрывки из которой мы будем публиковать. Эта книга была переведена на многие языки мира. Среди ее других книг: «День с Йогой. Самолечение», «Йога и судьба», «Сексуальная энергия и йога» и «Мудрость карт Таро».

Примечание автора

Я далека от намерения дать историческую картину Египта. Поэтому в книге приводится современная, а не египетская терминология. Так, слово «Бог» употребляется вместо египетского «Пта», «Сатана» — вместо «Сет», «Логос» или «творческий принцип» — вместо «Сокол Гор», а Верховный жрец говорит о «цепной реакции». Я сознательно избегала древней терминологии, чтобы не отвлекать внимания читателя от повествования.

1. Пробуждение

Боль пронзила мое тело, и правая рука безжизненно повисла. Я вбежала в комнату и, плача, кинулась к красивой женщине, рядом с которой чувствовала себя в безопасности. Она всегда говорила «мама», показывая на себя, поэтому мы звали ее мамой. Взглянув на мою руку, она воскликнула: «Роберт! Быстрей сюда!» — и в комнату вошел человек с лицом цвета слоновой кости, черными как смоль волосами и блестящими черными глазами, весь излучающий силу. Я смутно знала, что он жил с нами и как-то принадлежал к нам. Он немедленно послал за доктором, но меня разочаровало и испугало, что взрослые не могут сами успокоить мою боль и вернуть руку в прежнее правильное положение.

Доктор посадил меня на стол, вызвав новую волну мучительной боли, от которой я закричала, засмеялся и сказал: «О, как эта маленькая девочка безобразна, когда она плачет!» Я была ошеломлена. Как можно знать, что я некрасива, когда плачу? До сих пор я всегда думала, что можно видеть все вокруг меня — взрослых, канарейку, игрушки, даже мои руки, но что я сама остаюсь невидимой.

Доктор вправил вывихнутую руку и сказал, что я скоро забуду этот случай. Но он ошибся: я никогда не забыла своего первого пробуждения из несознательного состояния. С тех пор мое сознание, моя память постоянно бодрствовали, и я наблюдала все вокруг себя с неизменной сосредоточенностью. Я поняла, что живу в доме, где хозяин — высокий темноволосый мужчина, сила которого распространяется на нас всех и еще на много тысяч людей. Мать называла его «Роберт», мы должны были звать «отец», и всякий, кто попадал в сферу его влияния, получал помощь и защиту. Он был для меня исключительной личностью, тем же, что «Великий Учитель», который выше всех и волю которого все должны исполнять. Его слово — закон, и он, конечно, безупречен, иначе он не был бы «Великим Учителем». Но в те дни я мало интересовалась отцом. Только когда мы выходили на прогулку и он брал меня за руку, переводя через улицу, я чувствовала, что его рука излучает огромную силу. Просто он давал мне прочное ощущение безопасности. Мать излучала любовь и тепло, при ней я никогда не чувствовала себя одинокой или покинутой. Я знала, что могу положиться на нее и полностью доверяла ей.

Времена года сменяли друг друга, после зимы всегда приходило лето, которое мы проводили в деревне, и я могла бы чувствовать себя вполне счастливой, если бы не неприятности, причиняемые мне время от времени стрижкой ногтей. Я уже заранее боялась этого дня: кожа под ногтями была у меня такой чувствительной, что когда мать обрезала ногти, любое соприкосновение кожи с чем-либо, даже с воздухом, причиняло мне ужасные страдания. Каждый раз после этого я плача бегала по комнате, растопырив пальцы и стараясь ни к чему не прикоснуться. Это даже была не боль, а какое-то невыносимое чувство. Врач объяснил матери, что у меня сверхчувствительные нервы и что надо делать после этого теплые ванночки. Ванночки в какой-то мере помогли, но прошло много лет, пока кожа моя окрепла и я перестала испытывать это невыносимое ощущение при стрижке ногтей.

2. Лев и свет

Так прошло несколько лет, и я услышала, что мне четыре года. Однажды я увидела сон, который снился мне потом очень часто. За мной гнался лев, и я бежала от него по тропинке, ведущей к маленькому домику. В дверях стояла женщина, не похожая на мою мать, но во сне это была моя мать. Она протягивает ко мне руки — и я спасена: лев исчезает, а я просыпаюсь с колотящимся сердцем.

Я очень любила, когда мне читали, и однажды попросила отца объяснить мне значения букв. Он показал мне буквы в слове «книга», и меня озарила как бы вспышка света — я могу читать! Все были удивлены, а я стала читать все подряд, что только могла достать. Я хотела учиться, учиться, учиться!

3. Мои родители — не «мои» родители

Однажды, когда мне было около 5 лет, отец заговорил как-то о своем начальнике; я была поражена, что есть кто-то выше отца, что есть некий «Он», к которому отец иногда обращается за советом. Но ведь «Он» — это совсем не то, что мы называем личностью, а отец выше всех людей, как же у него может быть начальник? Я стала внимательно наблюдать за ним и поняла, что он не был «моим отцом». Да, здесь он мой отец, но в моем доме — нет; то же и моя мать. Они милые люди и любят меня, но я называю их «мать» и «отец» только по привычке. Мне стало вдруг совершенно ясно, что я была здесь не дома, не в своем доме. Родители не понимали меня, я чувствовала себя чужой, хотя все восхищались моими способностями: я хорошо рисовала, вышивала, очень любила музыку. Родные часто называли меня «странным ребенком», так как их удивляли вещи, совершенно очевидные для меня.

Подсознательно во мне росло убеждение, что только «Он» мог бы вполне понять меня. Все вокруг казалось мне маленьким и бесцветным, а ощущение одиночества и отчужденности, не покидавшее меня всю жизнь, становилось все яснее, все отчетливее.

Когда мне исполнилось 6 лет, мать отвела меня в школу. Здесь среди сверстников чувство одиночества стало еще сильнее. Они играли с куклами и мячами, говорили о всяких пустяках, а я была очарована книгами, легендами, музыкой и музеями.

Я стала учиться музыке, и мне представлялись внутри музыкальных отрывков разные геометрические фигуры — маленькие кубы, точки. А однажды на прогулке я увидела в струе воды у фонтана танцующих фей и гномов. И танец воды в фонтане тоже был музыкой: я ее не слышала, но видела. Но другие дети ничего не видели и смеялись надо мной. И постепенно я поняла, что большинство детей и взрослых имеют совсем другие глаза и уши, чем я.

4. Восход солнца — другой

Весной я совершенно потеряла аппетит, побледнела, и врачи посоветовали провести лето на берегу моря.

Мы ехали ночью, и я проснулась очень рано. Часто слыша о красоте солнечного восхода, я решила не пропустить его и села у окна. Небо постепенно начало светлеть, но солнца еще не было, и это удивило меня. Как может быть светло, когда солнце еще не поднялось? Наконец, оно взошло, и небо стало пурпурно-красным, но гораздо бледнее, чем я ожидала. Какое разочарование! Ведь солнце должно появиться на темном небе, и все сразу становится светлым и ярким: все небо и земля заливаются красным светом. Где-то глубоко во мне жила память о настоящем восходе, но я ничего не могла доказать.

Потом за окнами появилось мое дорогое, мое любимое море, я была взволнована и счастлива. Я точно знала, что уже была знакома с ним, что вижу его не впервые. Сколько раз я поверяла ему свои радости и горести, а оно слушало, понимая, и давало мне утешение своей глубиной и бесконечностью.

Как-то летом мы посетили маленькую церковь в той местности, где отдыхали. Моя мать и остальные, преклонив колени, долго молились там, а я не могла. Я стояла и наблюдала за другими, зная, что Бог в этом не нуждается. Я никогда, ни тогда, ни потом не хотела преклонять колена перед видимыми формами!

5. Я хочу уйти

Другое лето мы проводили на горном курорте, и мне разрешали ходить на прогулку в горы с отцом и дядей. Горные леса и луга были великолепны, и там, наверху, я была счастлива! Но внизу, в кругу семьи я была настолько одинока, что перестала принимать всякое участие в окружающей жизни. Мать же считала, что я просто стала непослушной.

Однажды вечером, повздорив с матерью, я выбежала из дома в сад и дальше — по широкой тропе — в лес, а потом вверх, в горы. Накануне мы видели на склоне горы большую пещеру, там я хотела переночевать и решить, что делать дальше. Но мать бросилась вслед за мной, догнала и вернула домой. Я хотела уйти, чтобы разыскать своих настоящих родителей и жить среди своего народа. Сказать об этом я не осмелилась, но написала записку, которую взрослые совершенно не поняли, и я увидела, что они знают о моем происхождении еще меньше, чем я сама.

Однажды, когда мне было 7 лет, отец сказал, что человек — это венец творения и что на земле нет ничего выше. Я очень удивилась, как отец с его блестящим умом не знает, что выше людей стоят гиганты или титаны, не физически, но по своим знаниям и силе, что они ведут нас и помогают на пути нашего развития. Но я не стала говорить отцу об этом, так как почувствовала, что «Он» не хочет, чтобы я выдавала тайны несведущим людям.

Но кто этот «Он?» Я считала само собой разумеющимся, что «Он» всегда со мной, готовый помочь, у «Него» я ищу убежища от одиночества и всегда ожидаю получить любовь и понимание. Но кто и где «Он?» Я мучительно искала ответ на этот вопрос, и однажды перед моим мысленным взором появились темно-голубые бесконечно любящие и всепонимающие глаза. Это были всемогущие глаза неимоверной глубины и бесконечные, как сам небесный свод. Я хотела произнести Его имя, но память не смогла вызвать его на поверхность сознания. Одно стало мне ясно: все мое сознательное время на земле со мной был кто-то, кого я называла «Он».

6. Я стремлюсь к единству

Под влиянием книг я всегда искала «вечного единства в дружбе», но девочки находили это глупым. Тогда я предложила знакомым мальчикам заключить «договор о вечной дружбе». Они нашли идею превосходной и сказали, что все должны поставить свои подписи. Сестра и мальчики написали свои имена со всевозможными завитушками, а я подписалась просто и ясно; за это меня отвергли, и мне пришлось дома тренироваться, изобретая нечеткую и неразборчивую «мою подпись», после чего меня приняли в члены союза.

Я думала, что буду счастлива, но, как ни странно, не могла радоваться. Дома, стоя перед зеркалом и глядя в лицо «невидимой» себе, я услышала внутри голос: «Твоя подпись фальшива, она не твоя. Ты думаешь достигнуть истинного через ложное, настоящей дружбы через фальшивую подпись? Люди, которые не могут принять твою настоящую подпись, не могут быть твоими верными друзьями». Грустно отвернувшись от зеркала, я пошла спать и больше никогда не пользовалась этой подписью. Я поняла, что «вечная дружба» была такой же искусственной, как и моя «подпись», и что эти мальчики понятия не имеют о той настоящей дружбе, которую я искала, стоящей над временем и пространством. Я оказалась одинокой и в своих поисках вечного единства.

7. Красный человек

Когда мне было 9 лет, тяжело заболел двухлетний брат. Однажды, когда он спал, мы с матерью сидели у его постели. Вдруг он проснулся и, в ужасе глядя на дверь, закричал: «Мама, мама! Красный человек пришел забрать меня, красный человек!» И он стал махать руками, как бы борясь с кем-то, а потом потерял сознание. Немедленно вызвали врача, который сказал, что у брата пневмония. Три недели мать не отлучалась от него, борясь за его жизнь. Когда опасность миновала и брат стал поправляться, я вдруг почувствовала, что все же действительно принадлежу этой своей семье, что я здесь «дома». И я не забыла «красного человека», хотя мать уверяла, что это была галлюцинация. Но брат видел его, что-то заставило его увидеть. Я часто думала об этом, но ответ получила лишь много лет спустя — в Индии.

продолжение