Эзотерическая страничка История Рампы

Опубликовано: 15 февраля 2007 г.
Рубрики:

Продолжение. Начало № 18 (77) 2006 г. - № 3 (86) 2007 г.

Я в ужасе уставился на него. Этот безумец говорил, что ему нужно мое тело! Но мне оно тоже нужно, ведь это мое тело. Я не потерплю, чтобы у меня отбирали мою собственность за здорово живешь. Я против воли оказался выбитым из физической оболочки и был намерен в нее вернуться. Но тибетец явно опять читал мои мысли. Он сказал:

— Чего тебе здесь ожидать? Безработицы, болезней, несчастий, серой жизни в сером окружении, а потом, в не столь уж отдаленном будущем, смерти — и начинать все сначала. Добился ли ты чего-нибудь в жизни? Совершил ли ты что-нибудь, чем мог бы гордиться? Подумай над этим.

И я подумал. Подумал о прошлом, о разочарованиях, непонимании, несчастливой моей жизни. Он вмешался в мои мысли:

— Будешь ли ты удовлетворен, если я скажу, что твоя Карма стерта начисто, что ты внес материальный вклад в труд, имеющий огромное значение для всего человечества?

Я сказал:

— Ну, об этом я ничего не знаю, не слишком-то добрым было ко мне это человечество. Почему это должно меня волновать?

Он сказал:

— Нет, на этой Земле ты слеп и не видишь истинной реальности. Сейчас ты не знаешь, что говоришь, но по прошествии времени и в иной сфере ты осознаешь, какие возможности тобою упущены. Мне нужно твое тело для другого человека.

Я сказал:

— Ну а мне что до этого? Не могу же я все время бродить, как привидение, а в одном теле нам будет тесновато вдвоем.

Видишь ли, я понял все это совершенно буквально. В этом человеке была какая-то неотразимость, какая-то настоящая искренность. Ни на одну минуту я не усомнился в том, что он действительно может взять мое тело, а меня отправить неведомо куда, но я хотел узнать побольше, я хотел знать, что я делаю. Он улыбнулся мне и ободряюще сказал:

— Ты, мой друг, получишь свою награду, ты избегнешь своей Кармы, ты переместишься в иное поле деятельности, и все твои прегрешения будут стерты, благодаря тому, что ты сделаешь. Но твое тело не может быть взято против твоей воли.

Вся эта затея мне совершенно не понравилась. Мое тело верно служило мне вот уже сорок лет, и я к нему уже как-то привязался. Мне вовсе не хотелось, чтобы кто-нибудь влез в мое тело и ушел в нем прочь. Кроме того, что сказала бы моя жена, живя с чужим человеком и ничего об этом не зная? Он снова посмотрел на меня и сказал:

— А ты не подумал о человечестве? Разве ты не желаешь сделать что-нибудь, чтобы искупить собственные ошибки, придать осмысленность всей твоей серой жизни? Ведь от этого ты только выиграешь. Тот, от имени которого я выступаю, продолжит твою нелегкую жизнь.

Я огляделся вокруг, взглянул на лежащее между нами тело и подумал: «А какая, в сущности, разница? Жизнь у меня была тяжелая, и я сыт ею по горло». И я сказал:

— Покажите мне то место, в которое я отправлюсь, и если мне там понравится, я дам согласие.

Передо мной мгновенно предстало полное величественной красоты видение, видение настолько прекрасное, что никакими словами его не описать. Я был вполне удовлетворен и сказал, что желаю, очень желаю получить освобождение и отправиться туда как можно скорее».

 

Старый лама коротко рассмеялся и сказал:

— Нам пришлось сказать ему, что так скоро это не произойдет, что ты сам еще должен явиться и посмотреть, прежде чем принять окончательное решение. В конечном счете это означает счастливое освобождение для него и трудную жизнь для тебя.

Я посмотрел на них обоих.

— Отлично, — заметил я наконец. — Я вернусь через месяц. Если к тому времени ты отрастишь бороду, и если ты будешь совершенно уверен в том, что хочешь пройти через все это, тогда я освобожу тебя и отправлю по твоему собственному пути.

Он удовлетворенно вздохнул, на лице его появилась блаженная улыбка, и он стал медленно возвращаться в физическое тело. Мы со старым ламой поднялись и вернулись в Тибет.

Солнце ярко светило на голубом безоблачном небе. Когда я вернулся в свое физическое тело, рядом со мной на полу безжизненно лежала опустевшая оболочка старого ламы. Он, подумал я, отошел к миру после долгой и достойной жизни. А я — О Священный Зуб Будды! — я-то сам во что ввязываюсь?

На дальние высокогорья, в Новый Дом отправились гонцы с моим письменным подтверждением, что я исполню свое задание, как меня о том просили. Гонцы вернулись, принося мне в знак дружбы и расположения немного того самого индийского печенья, бывшего предметом моей слабости в Чакпори. Как ни ряди, в своем горном пристанище я был узником. Я попросил разрешения пробраться хотя бы переодетым в мой любимый Чакпори, чтобы взглянуть на него в последний раз, но в этом мне было отказано.

— Ты можешь оказаться жертвой оккупантов, брат мой, — сказали мне, — ибо они с поразительной легкостью нажимают курок при малейшем подозрении.

— Вы больны, Досточтимый Настоятель, — сказал другой. — Если вы спуститесь вниз, ваше здоровье может не позволить вам вернуться. Если же прервется ваша Серебряная Нить, тогда Задание не будет выполнено.

Задание! Я не переставал удивляться тому, что в этом вообще усматривалось какое-то «задание». Для меня видеть человеческую ауру было так же просто, как человеку с хорошим зрением видеть другого человека, стоящего в нескольких футах перед ним. Я размышлял о том, как несхожи между собой Восток и Запад. Скажем, жителя Запада так же легко было бы убедить в преимуществах нового продукта быстрого приготовления, как жителя Востока — в какой-нибудь новинке в сфере разума.

Время летело незаметно. Я много отдыхал, больше, чем за всю мою жизнь. Затем, незадолго до окончания месяца и моего возвращения в Англию, я получил срочное повеление снова прибыть в Страну Золотого Света.

Сидя перед всеми этими Важными Персонами, я немного непочтительно подумал, что это напоминает военный совет! Остальные уловили мою мысль, и один из них сказал с улыбкой:

— Да, это и есть военный совет! А кто неприятель? Сила Зла, которая будет всячески препятствовать исполнению нашего задания.

— Ты столкнешься с сильным противодействием и потоками клеветы, — сказал один. — Твои метафизические способности при переходе не будут ни утеряны, ни изменены.

— Это твоя последняя Инкарнация, — сказал мой любимый Наставник, лама Мингьяр Дондуп. — Когда ты окончишь ту жизнь, в которую вступаешь сейчас, ты вернешься Домой — к нам.

Как это похоже на моего Наставника, подумал я, закончить на счастливой ноте. Дальше они рассказали мне, что должно произойти. Трое лам сопроводят меня в астральном путешествии в Англию и проведут операцию, отделив Серебряную Нить от тела этого человека и прикрепив к нему другую — мою! Трудность заключалась в том, что мое собственное тело, находясь в Тибете, также должно было быть подсоединено к нам, поскольку я хотел, чтобы молекулы моей «собственной плоти» в конечном итоге перешли ко мне. Итак, я вернулся в мир и вместе с тремя спутниками отправился в астральном состоянии в Англию. Наш человек уже ждал нас.

— Я окончательно решился пройти через это, — сказал он. Один из прибывших со мной лам сказал этому человеку:

— Тебе придется еще раз перенести падение с высокого дерева, как это уже произошло, когда мы впервые к тебе обратились. Ты должен испытать сильнейшее потрясение, ибо твоя Нить прикреплена очень надежно.

Человек забрался на высоту в несколько футов над землей и отпустил руки, рухнув на землю с глухим ударом: казалось, Время на мгновение остановилось. Проезжавшая мимо автомашина на секунду замерла, летящая птица вдруг неподвижно зависла в воздухе. Лошадь, запряженная в повозку, остановилась с двумя поднятыми ногами и не упала. Затем движение возобновилось. Машина рванулась вперед со скоростью примерно тридцать пять миль в час. Лошадь побежала резвой рысью, а зависшая в воздухе птица стремительно понеслась дальше. Листва зашевелилась и зашуршала, а трава под дуновением ветра заколыхалась мягкими волнами.

Напротив, у здания деревенской больницы остановилась машина скорой помощи. Из нее вышли два санитара, и подойдя к задней двери, вытащили носилки, на которых лежала старая женщина.

— А! — сказал наш человек, — она отправляется в больницу, а я ухожу навстречу свободе... — Он посмотрел на дорогу сначала в одну сторону, потом в другую и сказал: — Моя жена все знает. Я объяснил ей, и она согласна. — Оглянувшись на дом, он показал рукой: — Вот это ее комната, твоя — там. А теперь я готов как никогда.

Один из лам подхватил астральную форму нашего человека и скользнул ладонью вдоль Серебряной Нити. Казалось, он перевязывает ее, как перевязывают пуповину у новорожденного младенца.

— Готово! — сказал один из священников. Человек, освободившись от связующей Нити, поплыл прочь в сопровождении и при поддержке третьего священника. Я ощутил обжигающую боль, такую страшную и мучительную, какую никогда не хотел бы испытать еще раз, после чего старший лама сказал:

— Лобсанг, можешь ли ты войти в тело? Мы поможем тебе.

Возникло тягостное ощущение багровой черноты. Я почувствовал, что задыхаюсь. Я почувствовал, что меня что-то душит, вжимая в слишком тесные для меня рамки. Я стал тыкаться наугад внутри тела, чувствуя себя как слепой пилот в кабине современного сложного самолета, не зная, как заставить свое тело повиноваться. «Что если у меня ничего не получится?» — закралась жалкая мысль. Я отчаянно метался во все стороны.

Наконец я увидел красноватые проблески, потом немного зелени. Приободрившись, я удвоил усилия и вдруг словно кто-то отдернул завесу. Я прозрел! Мое зрение было таким же, как прежде, я видел ауры проходивших мимо людей. Но я не мог шевельнуться.

Рядом со мной встали двое лам. С этого момента, как я впоследствии обнаружил, я всегда мог видеть как астральные, так и физические образы. Я мог также лучше поддерживать связь с моими собратьями в Тибете. Утешительный приз, — частенько говорил я себе, — за вынужденную необходимость пребывания на Западе.

Двое лам озабоченно присматривались к моему застывшему в неподвижности телу. Я прилагал отчаянные усилия, беспощадно браня себя за то, что не дал себе труда изучить и постигнуть различия между телом Восточным и телом Западным.

— Лобсанг! У тебя дрогнули пальцы! — воскликнул один из лам.

Я поспешно возобновил свои попытки. Неудачное движение снова привело к временной слепоте. С помощью лам я вышел из тела, обследовал его и осторожно вошел снова. На этот раз получилось лучше. Я видел, мог шевелить руками и ногами. С огромными усилиями я встал на колени, но тут же зашатался и рухнул навзничь. Затем, словно двигая на плечах бремя всего мира, я встал на дрожащие ноги.

Из дома выбежала женщина с криком:

— О, что ты опять наделал? Пойдем домой, тебе надо прилечь.

Она взглянула на меня, лицо ее потрясенно замерло, и на мгновение мне показалось, что она вот-вот истерически закричит. Она, однако, справилась с собой, обхватила меня рукой за плечи и помогла пересечь лужайку. Шаг за шагом мы прошли короткую усыпанную гравием дорожку, поднялись на одну каменную ступеньку и, открыв деревянную дверь, вошли в небольшую прихожую. Там для меня начались настоящие трудности, потому что пришлось взбираться по многочисленным ступенькам, а мои движения все еще были очень беспомощны и неуклюжи.

В доме было фактически две квартиры, и та, которую занимал я, находилась наверху. Мне было очень странно входить таким образом в английский дом и взбираться по крутым ступенькам, цепляясь за перила, чтобы не скатиться вниз. Мои руки и ноги были словно резиновые и подчинялись мне с большой неохотой. Так оно и было на самом деле, поскольку на то, чтобы полностью овладеть совершенно чужим новым телом, ушло несколько дней. Двое лам парили рядом со мной с озабоченным видом, но они, разумеется, уже ничем не могли мне помочь. Вскоре они покинули меня, пообещав вернуться глубокой ночью.

Я медленно вошел в спальню, ставшую теперь моей, спотыкаясь, словно лунатик, и дергаясь, как механическая игрушка.

Продолжение следует