Как Бог. Из цикла «Тринадцать раундов»

Опубликовано: 25 ноября 2022 г.
Рубрики:

Семья Моника эмигрировала в США из Сенегала, когда ему было пять. 

Поселились среди своих, потом выяснилось, что свои они только по цвету кожи, а по менталитету и культуре – совсем чужие. Открытие это, скорее, касалось родителей, а не маленького Моника. 

Моник рос почти типичным представителем афроамериканской комьюнити. Почти – потому что улица и школа формировали его американскую аутентичность, а родители воспитывали Моника согласно своим сенегальским представлениям о том, что хорошо, а что плохо. 

Моник с уважением относился к старшим, разговаривал с ними вежливо: «Сэр, Мэм, вам помочь?» Дверь открыть-придержать, руку подать, тяжёлое поднести. В школе над ним подтрунивали, называя бойскаутом. 

Здесь в Америке Моник впервые увидел снег. Жжётся, если долго держать в руке, отогревай её потом. Первый поход в Макдоналдс. Ничего нет вкуснее картошки фри с кетчупом, холодная пепси в автомате, жми кнопку – пей от пуза. 

Через полгода Моник говорил на английском, как на родном. Родители, вытаращив от удивления глаза, старались понять, что он там тараторит, переходили с ним на французский, знанием которого гордились, но который им не пригодился. А Монику пригодился – знал его лучше училки «француженки». 

Моник учился, а не просто посещал школу для галочки. Следил за внешним видом, моде на спущенные штаны не следовал. Удивился, когда узнал, что стиль этот пришёл из тюрем, а штаны, висящие на коленках, есть следствие изъятых ремней. Вот так, спустив штаны и предъявив исподнее на всеобщее обозрение, «крутые» парни показывали свою исключительность, объявляя: «Я – сидел».

К девятнадцати годам Моник представлял собой приятного во всех отношениях парня. Да, существенная деталь – Моник был красив как бог. 

«Какой красавчик, боже-боже», – не раз он слышал за своей спиной. 

В подростковом возрасте краснел от подобного, и тогда цвет его лица из бронзового становился бурым. 

Что ж, ко всему привыкаешь, и Моник привык быть «красивым» и не придавал этому особого значения. 

Красивый, и ладно.

Рост шесть футов и три инча, вес сто восемьдесят пять фунтов, гладкая кожа, черты лица, как у древнего римлянина, а глаза... лучше в них девушкам не заглядывать. Пропадёшь! Потому как скорее джек-пот в Мега-миллион выиграешь, чем Моника завоюешь. 

Моник мечтал о белой девочке из благополучной обеспеченной семьи – обязательно встречу её в колледже! 

В престижное учебное заведение попасть не просто, но есть лазейка – через спорт. Со спортсменами носятся, как с писанными торбами, особенно если ты отличный футболист или баскетболист.

 Поэтому цель перед собой Моник поставил правильную – попасть для начала в школьную футбольную команду. И задачу эту он выполнил – прошёл отбор. На тренировках он быстрее всех бегал стометровку, отжимался и подтягивался рекордное число раз – его мышцы как стальные пружины. Он вынослив. 

Скоро первая игра. Ух! я уж покажу класс! Меня обязательно заметят, я поступлю в колледж и буду играть за первый дивизион. 

 

Игроки окружили тренера, слушая последние наставления перед игрой. Потом встали в круг, положили руки на плечи и завели кричалку. И, чем громче и яростней они воодушевляли себя на игру, тем слабее становились ноги Моника, засосало под ложечкой. 

Кричалка кончилась, игроки рассыпались по полю. Защитная решётка шлема помогала Монику скрыть волнение от игроков и тренера. Он занял позицию. Прозвучал свисток. Моник побежал, мяч, брошенный ему, выскользнул из рук и упал на землю. Моник стремительно накрыл мяч, не дав подхватить его противнику. 

Игра продолжилась. 

Давай! Давай! Говорил Моник, хлопая себя по бёдрам, но прошло десять минут, а ему не удалось показать ничего выдающегося.

Тренер взял тайм-аут. Он был зол. Он смотрел на Моника и кричал: «Наша команда называется Тигры! Мы должны рвать их, как тигры – клыками, когтями! Мы не суслики – мы тигры! Вы поняли?! Он говорил: «вы», – а смотрел на Моника. И все понимали, что он обращается к Монику. 

Чрезмерные ожидания часто ведут к глубокому разочарованию. Если бы кто-то из других игроков упустил мяч, тренер не взбесился бы так.

Моник обливался потом, ему было нехорошо, футбольное поле в свете прожекторов плавно покачивалось под ногами – как быстро стемнело! Полные народу трибуны. Нет. Он не может опозориться. Моник получил мяч и рванул с ним. Он не видел, что слева на него летел трёхсотфунтовый кабан – лучший защитник штата прошлого сезона. Он врезался в Моника своей металлической башкой, плотно посаженной на короткую бычью шею.

Моник потерял сознание. После игры тренер настоял, чтобы Моник поехал в больницу. Диагноз – сотрясение мозга полусредней тяжести. Сезон он просидел на скамейке запасных.

В следующем сезоне тренер выпускал его либо, когда игра была уже выиграна, либо когда команда противника оказывалась слабой, и обыграть её не составляло труда.

Мечты Моника попасть в первый дивизион и получить стипендию от колледжа не сбылись. Это был настоящий удар по самолюбию – посильнее нокаута в дебютной игре. Пришлось поступить в самое доступное и непрестижное учебное заведение – комьюнити колледж. Спорт Моник любил и для самоутверждения, чтобы доказать всем, что он не трус, – решил заняться боксом.

Остановил свой выбор на клубе «Старая школа бокса», там Рикки заправляет, а Данни в ассистентах. 

У Рикки репутация отличного специалиста, воспитал чемпионов разного калибра и уровня, как любителей, так и профессионалов. Увидев Моника, отметил: «Какой парень, – быстрый, ловкий – и, что немаловажно, уважительный. Чемпиона с большой буквы «я» из него не сделаю – староват, но физические данные хорошие».

Моник занимался у Рикки и Данни уже третий год, провёл пять боёв – ровно столько необходимо, чтобы драться на турнире «Золотые перчатки» в открытом дивизионе. Все пять боёв Моник выиграл, но тренеры не могли не заметить – Моник показывал от силы пятьдесят процентов от своих возможностей. На спаррингах – зверь, а в бою – красив, да и только. Это не могло не навести их на грустные размышления: всем парень хорош, а с психикой проблемы – перегорает. 

 

Весна. Главный турнир года «Золотые перчатки». Жеребьёвка свела Моника со Стивом – известным в городе бойцом ММА, пока любителем, но с прицелом на профессиональную карьеру. 

Стив занимался в школе борьбой, потом в колледже успешно продолжил карьеру борца, там же увлёкся кикбоксингом. В боксе он, как и Моник, провёл пять боёв, как и Моник, все выиграл, но с одним существенным отличием – все бои закончил досрочно. Был Стив силён, кряжист, слегка закрепощён, как все борцы, но бесстрашен и представлял угрозу даже для опытных боксёров.

Поединки были в полном разгаре. Несколько подопечных Рикки и Данни уже выступили, приближался выход Моника, а его всё не было. Рикки звонил, но телефон Моника молчал. «Что случилось? Где он?», – роились вопросы в головах наставников.

В конце концов, тренеры решили, что Моник не появится, и причина, скорее всего, именно в том, что он струсил. Их опасения были не напрасны.

– У себя в клубе гоголем, а на выезде – проблемы. 

– Точно! – соглашался Данни.

 – Помнишь, в Акроне? Думали – щас завалит, а вышел цирк… – Данни не договорил фразу, завидев Моника. Тот стал объяснять причину опоздания – то ли пробка на дороге, то ли кто-то его задержал. Речь Моника была сумбурна, а объяснения невразумительны. Тренеры не вникали в его бормотание, за долгую тренерскую карьеру они наслышались всякой чепухи от своих боксёров. 

– Моник, скоро выход, не трать время, бегом переодеваться. 

Глядя на Моника, они понимали – в последний момент он поборол страх и приехал. 

 

Рикки второпях готовил его к бою. На ударную поверхность кулака наложил подушечку из бинтов, затем взял новый рулончик и профессионально, меньше, чем за минуту, подготовил руку, закрепил бинты пластырем, охватив кисть и сустав большого пальца. То же проделал и со второй рукой. Проверяющий прощупал руки Моника – нет ли чего постороннего. Всё отлично! Расписался на каждой и вручил перчатки.

Моник ударил пару раз по лапам. Готов. Пора идти. В ринге Данни надел на него шлем. Моник был напряжён и сосредоточен.

Противники пожали руки. Гонг.

Стали прощупывать друг друга джебами – не мухачи, тут нельзя

торопиться – один удар может решить всё.

Неожиданно сократив дистанцию, Стив нанёс Монику апперкот в челюсть, тот упал. Рикки и Данни переглянулись. Рефери открыл счёт. Моник вскочил, как будто и не падал. Опытные тренеры видели – Моник не в себе. Нет, он не потрясён ударом – это паника. Ринг, плавно покачиваясь, уходил у него из-под ног, точь-в-точь как тогда на футбольном матче. Рефери отсчитал нокдаун: «Бокс!»

Стив без труда снова сблизился с Моником, по косой траектории удар пришёлся в голову вскользь, не сильно, но ноги Моника разъехались, словно на катке. Рефери снова остановил бой и открыл счёт: «...семь, восемь. Бокс!» После второго нокдауна головокружение прошло, Моник не испытывал больше страха. 

Мы – тигры! Мы должны рвать их, как тигры, – клыками, когтями! Мы не суслики, а тигры! – услышал он голос из прошлого.

Моник бесстрашно бросился на Стива, без раздумий, без подготовки. Но тигр из него не вышел. Стив уклонился и пробил справа. Моник упал.

Нокаут – холодный и молчаливый как смерть. Зрители замерли. В зале воцарилась тишина. Рефери даже не стал считать, замахал руками. В ринг устремился врач.

Моник очнулся, хотел подняться… Он безумно хотел подняться – какой стыд лежать тут! Вот так! Когда все видят его позор. Моник уже готов был встать, но врач, рефери и Данни не дали ему этого сделать. «Сынок, не волнуйся, полежи чуток», – уговаривал врач. 

Рикки стоял в углу ринга с брезгливой гримасой на лице – он не помнил такого позора. «Кто после этого пойдёт к нему в ученики, если его боксёр падает от страха?»

Через некоторое время Монику разрешили подняться. Он сел на стул, врач осмотрел его. 

– Всё окей сынок. Тебя есть кому отвезти домой? 

– Да, – соврал Моник. Он без посторонней помощи спустился с помоста. Одинокий, молча, ни на кого не глядя, покинул зал. 

Ему хотелось выть от стыда, он сдерживал слёзы. 

Я ни на что не годен! Я – трус! Слабак! Размазня! 

Если бы в раздевалке никого не было, то Моник дал бы волю злобе: переломал бы шкафчики для одежды, или проломил стену, или схватил стул и расколошматил тут всё. Кровь бешено пульсировала в висках, отстукивая молоточком рок-н-рольный бит. Моник заперся в уборной, склонился над унитазом, и его стошнило. Напряжение спало. Он вернулся, сел на стул, прислонил затылок к стене, закрыл глаза и отключился. Когда очнулся, в раздевалке никого не было.

Рикки и Данни давно ушли пропустить по кружке пива в ближайшем баре. Они не мамки, чтобы сопли боксёрам подтирать, а тренеры. 

Моник не испытывал ничего, кроме апатии.

Собрался, вышел на улицу и сел в машину. Урчание пустого желудка и ощущение дикого голода привели Моника в Бургер Кинг. Выходя из машины, он услышал женский крик. Трое парней волокли девицу, она упиралась и кричала. Моник, не раздумывая, бросился на помощь. По удару на каждого – парни разлетелись, как кегли. Девица замерла, вытаращив глаза.

Перед ней стоял спаситель – красивый и сильный, как Бог!