It’s America

Опубликовано: 5 июня 2022 г.
Рубрики:

 Ку-клукс-клан?

 

У каждого иммигранта своя Америка – может быть, гостеприимная, может быть, причудливая, поражающая воображение, может быть, неприветливая, строгая, жесткая, даже страшная своим неподъемным для сознания отличием от родины – кому как повезет! Но вот новожил разглядит страну, пообвыкнет в ней, найдет место для себя, нишу и тогда – и только тогда - начинается настоящее с ней знакомство, её познание... 

Как-то я спросил у «старого» иммигранта – сколько нужно лет, чтобы пообвыкнуть в Америке?

-Семь лет, - ответил он незамедлительно. И добавил, что и по третьему году пребывания в Штатах у него начинали дрожать руки, когда он выходил из дома в знакомый магазин.

Что уж говорить о первых днях в Заокеании, о первых неделях и даже месяцах! Другая страна! Всё другое! Другой мир, с которым должно справиться трепетное и переливчатое – и пугливое, и, бывает, непредсказуемое - наше сознание.

Наш приятель вёз нас в какой-то офис для оформления какого-то документа. Мы с женой глазели по сторонам. Обочины мостовой здесь плотно заставлены машинами всех известных миру марок... за ними - диковинные вечнозелёные деревья и кустарники в палисадниках знакома только туя... дальше – карточных домиков архитектура двухэтажных особняков (как их не унесёт ветер?)... полосатые американские флаги чуть не над каждым крыльцом, хотя государственного праздника вроде не объявляли... краснокирпичные мрачноватые прямоугольники билдингов со стеклянными дверьми... Христианский храм... что-то очень восточное... через пять домов – синагога.... Ни «Столовой № 17», ни «Пельменной», ни «ВНИИНУИ», ни «ИУЧШКИ», ни «Закрыто на обед», на которых отдохнул бы взгляд. 

А на головах людей - то чалма, то грива волос, подлиннее конской, заплетенная в сотни косичек, то фуражка с отвисающим на спину огромным, каким-то паучьим брюхом (самоидентификация!), все бейсболки задом наперёд, капюшоны, капюшоны, несмотря на хорошую погоду, шляпы - то надвинутые на лоб, то отброшенные на затылок, но непременно чёрные...

Еще: широкие шорты ниже колен, похожие на абордажные пиратские штаны, женщина мелко переступает ножками в сандалиях - вся в чёрном, хиджаб до глаз, в прорези чёрные, как угольки, глаза....

It’s America! It‘s America! Вот она какая – «Хижина дяди Тома», «Последний из могикан», «Приключения Гекельберри Финна», Фолкнер, Стейнбек, Сэлинджер.... 

А то, что мы с женой увидели далеко впереди, наше потрясённое сознание восприняло как очередную данность. Три человека, вместе держась за верёвку, вздёргивали четвёртого на дерево.

Бедное наше сознание, признаюсь, на минуточку закачалось, как пьяное, «не зная», в какую сторону падать.

КУ-КЛУКС-КЛАН?!! Белые вздергивают черного?

В этом «пьяном» состоянии мы и подъехали к судилищу. И разглядели: три ортодоксальных еврея (лапсердак, короткие штаны, черные чулки, кипа, шляпа поверх кипы, пейсы, непременные очки) вешают чучело человека их же роста, одетого как русский бомж, даже в картузе, даже обутого в старые туфли...

Мы не знали еще, что это был день святого для евреев праздника Пурим и что исполнялся один из обрядов этого праздника. 

Чуток библейской истории, имеющей отношение к описываемому эпизоду, никому не помешает: Ветхий Завет, Есфирь, главы 3-7. Здесь же текст более короткий, чем в Библии, из другого источника.

«В конце вавилонского пленения евреи жили на территории империи царя Ахашвероша (в Библии Артаксеркс). Здесь они добились хорошего положения и завоевали уважение к себе. А после того, как царь выбрал себе в жены еврейку Эстер (Есфирь), племянницу главы Синедриона, мудреца Мордехая - положение евреев стало еще лучше. За свою красоту Эстер стала любимой женой Ахашвероша и позже царицей.

Но вопреки такому устойчивому положению, евреям вскоре стала грозить опасность. Аман, советник царя, задумал уничтожить всех евреев и предложил это царю, пообещав, что за согласие Ахашверош получит огромные богатства. И царь согласился. 

Хотя это решение содержалось в строжайшей тайне, евреи узнали о нем. Красавица Эстер пошла к Ахашверошу и стала просить за свой народ. Царь не мог отказать своей любимой и отменил жестокий приказ. АМАН ЖЕ БЫЛ ПОВЕШЕН......

 Пурим - это праздник веселья и пира, когда каждый еврей обязан напиться (Талмуд. – В.Ч.) до такого состояния, чтобы он не смог отличить слова "проклят Аман" от слов "благословен Мордехай"...

 Такова была ирреальная реальность (или, может, реальная ирреальность? Чёрт его знает!) того эмигрантского дня. И я ни словечком его не приукрасил.

 

 Менталитеты

 

На курсах языка преподавательница предложила подготовленным слушателям рассказать на английском самую известную с детства басню, the fable. Поднялась одна женщина и – с грехом пополам – изложила Крыловскую «Стрекозу и муравей». Преподавательница выслушала изложение до конца, но ответила не сразу. Была тут задумчивая пауза.

-Странная мораль этой басни, - в конце концов объявила она. - И очень странно, что вам предлагалось ее заучивать с детства как некое жизненное правило... – Родом «англичанка» была из Львова, по-русски говорила хорошо. – По иудео-христианской морали, да и по морали любой религии, Муравей должен был не отталкивать страждущую Стрекозу, а, наоборот, - пригреть, дать ей приют. Посылать «плясать» уже своё отплясавшую – это жестоко. Очень странная мораль в этой басне...

Слушатели курсов английского молчали и только незаметно переглядывались. А в сознании засвечивался новый огонек…

-Что ж, - нарушила молчание преподавательница, - давайте поговорим на эту тему. На английском. Кто выскажется? 

Где-то через урок та же преподавательница предложила рассказать на английском самую известную русскую сказку – ту, что помнится с детства. Поднялась женщина (женщины быстрее овладевают незнакомым языком) и изложила пушкинскую «Сказку о рыбаке и золотой рыбке»: «Они жили в ветхой землянке (old house, ainhackle dug-out); Ровно тридцать лет и три года; Старик ловил неводом рыбу; Старуха пряла свою пряжу»... 

И опять преподавательница ответила не сразу. На языке слушателей она говорила почти чисто, но глубинная русская литература едва ли была ей знакома. 

-Здесь меня поражает вот какая странность, - начала она. - Старик 33 года ловил рыбу, а старуха все эти годы пряла пряжу – так ведь? Но почему они продолжали жить в ветхой землянке? Почему они не купили хороший дом? Коров? Лошадей? Почему у них не было ничего, кроме разбитого корыта?!

Признаться, большего удара слушатели английского языка за время их пребывания в Америке не переживали. Действительно – КАК ЭТО МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ?! Пушкин! Рыбак ловил 33 года! Неводом! Рыбу! А старуха пряла пряжу! И что?! НИ-ЧЕ-ГО! Как же так?!..

(Мне рассказали этот эпизод, и я подумал, что... подумал, что... подумал, что... 

Что наверняка наш «умнейший, по словам императора Николая 1, человек в России», наш Александр Сергеевич, пиcал про бесплодные «тридцать лет и три года», знал вопиющую несуразность национального явления, знал, сокрушался всем сердцем... сокрушался... но всё-таки закончил сказку беспощадным «разбитым корытом».)

...А интриганка-преподавательница, переждав кутерьму, царившую в мозгах слушателей, уже предлагала поделиться мнениями по этому вопросу. На английском…

 Но есть и то в Америке, что вызвало у меня, русского, дальнего потомка пушкинского «рыбака» искреннее недоумение. «В готовящемся к публикации новом издании книг Марка Твена "Приключения Гекльберри Финна" и "Приключения Тома Сойера" заменили слова, считающиеся оскорбительными для современных читателей, пишет The Telegraph. Речь идет о словах "негр", "раб" и некоторых уничижительных выражениях, которыми раньше называли индейцев. Устранением "обидных" слов занимался профессор Алан Гриббен (Alan Gribben), специалист по творчеству Твена. По подсчету Гриббена, в "Приключениях Гекльберри Финна" некорректные слова употребляются 217 раз, а в книге о Томе Сойере - четыре раза».

Выдернуть «слова и выражения» из прошлого, подумал я, которое только и осталось, что в словах и выражениях, - не является ли это уничтожением самого прошлого? Ну, удали кто-то из благих сегодняшних намерений с холста старого мастера два-три мазка (а через десять лет и другой «кто-то») – что будет с картиной? К тому же добавлю: Марк Твен давно уже принадлежит всему миру, а не только Америке...