Два рассказа. Огуречик. Мороженое и виноград

Опубликовано: 7 ноября 2021 г.
Рубрики:

 

«Мягкий материал, на нем лежат огурцы». Это загадка. Ее никто, никогда не отгадет. Автору, то есть мне, нет и четырех лет. Отгадка проста. Мягкий материал - матрас, перина или другая подстилка. Огурцы - люди. Ведь как рисуют людей: точка, точка, два крючочка, носик, ротик, оборотик, палка, палка, огуречик - вот и вышел человечик. Люди спят на полу. Идет война. Люди сплоченными рядами вставали в строй, в очереди за хлебом, ложились спать на пол. Так спали эвакуированные, погорельцы, оставшиеся ночевать из-за комендантского часа.

Были варианты. Поперек двуспальной кровати укладываслись мы, трое детей и мама, подставив под ноги стул. Согласно народной мудрости, ребенка нужно воспитывать, пока он лежит поперек лавки, когда вдоль – уже поздно. Взрослые убеждались в возможности нас еще воспитывать.

У тети сгорел дом. Ее семье из шести человек дали десятиметровую комнату. В ней умещался матрас на четырех кирпичах - родительское ложе; стол - на нем спала дочь, под ним - сын. Втиснулся еще комод и один из ящиков выдвигался, становясь кроваткой для двухлетнего сына. Самый младший, грудной, очень естественно смотрелся спящим в чемодане, будто только что его принес аист.

У соседки фронтовички младенец спал в деревянном корыте - чем не библейские ясли? Да она и сама напоминала Сикстинскую мадонну, только в гимнастерке и пилотке. А когда выносила сына во двор и мы, девчонки, тянули к ней руки «покачать Славика»; сходство усиливалось.

Наши друзья, молодожены, спали на ванне, покрытой досками: воды не было. А у нас постоянно текла вода и под умывальником поднялась ледяная горка, так как отопление и газ были отключены. Можно было разбежаться, вкатиться на горку и тут же съехать. Еще мне нравилась игра в прятки с МосГазом. Мы тайно подключили газ. Нужно было скрывать это от Инспекции. И когда раздавался звонок и шепот кого-нибудь из взрослых: «МосГаз!», то все начинали ходить на цыпочках, прикладывать палец к губам.

Вся эта «бытовая неустроенность военного времени» давала нам, детям, большую свободу. У нас не было страха, а у родителей ужаса ни перед царапиной на полированном столе, ни перед пятном на модных обоях. Сегодня как был перепуган мой малолетний племянник, когда уронил цветной мелок на лакированный пол. Плача, стрался быстрее убрать, только бы не увидели родители. А тогда полное раздолье было для нас спать на полу: можно кувыркаться, кататься, прыгать.

Потом мне часто приходилось спать на полу, во время студенческой практики, выездов в «подшефные» колхозы на уборкы сена, в киноэкспедиции. У меня навсегда остались об этом самые веселые, трогательные и романтические воспоминания.

 

Мороженое и виноград

 

Что-то белое вытекало из бумажной обертки, капало, растекалось по рукам Лили. Она подхватывала языком и лизала, лизала до локтей. Лиля - самая старшая во дворе. Мы вокруг смотрим не мигая:

- Это сметана?

- Молоко?

- А что это?

- Мороженое из коммерческого магазина, - облизываясь, отвечает она.

Какое длинное название у этого чуда. Наверное, оно очень вкусное, сладкое. Вон как Лиле нравится. Мы стоим до конца, пока Лила не облизала даже коленки. Порясенные, молча расходимся.

Я тут же все рассказала все маме. Мама улыбнулась, а глаза заплакали: «Деточка, из-за войны, ты не знаешь, что такое мороженое. Но тебе его нельзя, заболит горло».

Раз нельзя, значит, и не надо. Я уже знала басню «Лиса и Виноград». Мораль басни поняла, а что такое виноград - нет. Как могут быть зеленые ягоды быть зрелыми да еще сладкими? И вот мама, вернувшись из гостей, принесла две виноградины, как наглядное пособие. На вкус мне виноград не понравился - приторный. А на цвет хорош: похож на мамины бусы. Из второй ягоды я сделала кулон, продернув нитку. Кулон тут же шлепнулся на пол, только мокрое место осталось. Тогда я решила нарисовать виноград. Каждая ягода была на стебле с листочком, как земляника. Мой рисунок заставил маму снова улыбнуться с заплаканными глазами: «Деточка, виноград растет не так, у него гроздья». Сочные, «как яхонты горят», гроздья винограда прибыли из Средней Азии от эвакуированных туда наших друзей. Кисти «рдели», разложенные на столе. Их любовно перебрал отделяя помятые в долгом пути, дедушка. «Настоящие «дамские пальчики», так называется этот сорт», - дедушка любил виноград.

В конце войны я позналомилась с бананом. Единственный плод был разрезан на тонкие ломтики, чтобы всем хватило. Нам, детям, он не понравился. Сестра сказала: «Я не буду есть обезьянью еду». А вот когда, наконец, довелось отведать арбуз, она съела его с коркой. Я же любила чай с сахарином и суфле - соевое молоко тоже на сахарине. Детям это вредно. Я слышала, как врач, указав на меня, сказал медсестре: «Типичная дистрофия», и освобдил от уколов всем на зависть. И еще я из-за своей «невесомости» лучше всех во дворе прыгала через веревочку. Сегодня почти все дети «повышенной упитанности». Под угрозой ожирениа их «сажают на диету», «ограничивают в сладком». Дети страдают от того, что «видит око, да зуб неймет». Они хитрят, перехватывают украдкой. «За конфету мать продаст», - жаловалась на пятимесячную дочку эластично- облегающая дама. Сочувствуя детям, я объедаюсь мороженым. Еще прыгаю через веревочку, что теперь называется «прыжки со скакалкой». И то, и другое уже вредно в моем возрасте.