Из литнаследия Славы Сэ

Опубликовано: 18 июля 2021 г.
Рубрики:

19 июня от COVIDа умер мой любимый писатель Слава Сэ (Вячеслав Солдатенко).

Мы не раз хохотали над его автобиографическими семейно-житейскими историями. О чуть непутёвом, но невероятно талантливом сантехнике-барде-писателе,о его прекрасных музах, его дочках и многое, многое другое. Слава был одним из самых светлых и добрых людей нынешней блогосферы.

Ему было всего 52.

 

 

Ужасное настроение

Однажды баба Галя крикнула вслед военному самолёту «шоп ты развалився». И пошла копать картошку. Через три минуты с неба прилетел огненный шар и взорвал хату. У кого-то там руки-крылья полетели дальше, а пламенный мотор отпал. Так баба Галя стала участницей холодной войны. Остаток дня она провела на грядке, удивляясь, до чего ж неудачные бывают дни. И ещё, насколько сбываются мечты. И ещё ругала Путина за непрочные бомбардировщики.

У военных где-то рядом было гнездо. Они протыкали звуковой барьер и все в деревне подпрыгивали, даже куры. Часть образованных трактористов утверждала, барьер расположен за Питером. Но когда на Галю упала запчасть, стало ясно, гадят прямо над деревней.

Вечером понаехали войска, просеяли огород через сито. Забрали всё железное, даже молочный бидончик. Вдруг он тоже секретные руины авиации. Попутно выкопали картошку. Баба не ощутила радости, какая бывает у крестьян при сборе урожая. Я же говорю, настроение было ужасное.

Утром приехали другие солдаты, построили новую хату. Этот случай позже описан в литературе. Только в литературе всё свалили на бабкину привычку курить в постели, для секретности. Потом, дескать, ехали абстрактные танкисты и из всех видов помощи выбрали «хата под ключ». Потому что российские войска – самые милые в мире.

 

***

 Что русскому хорошо, то...

Английский лейтенант Ричард М. влюбился в ноги... Он зашёл в клуб на минутку. На столе как раз танцевала незнакомая ангел по имени Даша. Она была в чулках, пьяная, русская, из очень хорошей семьи. Дашу в Англию прислала мама. Мама верила, что чужбина убережёт дочь от раннего замужества. Насчёт англичан мама не волновалась, всё они козлы и не представляют опасности. Выйти за них замуж невозможно, это противно человеческой природе. Как бывает с девушками, чьи предки сплошь интеллигенты, посещение клуба Даша завершила танцами на столе. Выступление было украшено голыми ногами, уходящими в волнующую бесконечность. «На сладкое» Даша исполнила кувырок в руки анонимного лейтенанта ВВС.

Ричард поймал Дашу легко, будто всю жизнь ловил пьяных русских баб. И, конечно, сразу влюбился. Когда на лейтенанта, прошедшего земную жизнь до гнусной середины, валятся с небес распаренные женские тела, лейтенант не может не любить. Через неделю Даша прислала маме письмо: «Его зовут Ричард, он почти уже капитан, я сопротивлялась сколько могла». Мама телепортировалась почти мгновенно. Чтоб медовый месяц не растёкся на тысячу лет, она приехала посмотреть, как они там устроились.

Лейтенанту впервые захотелось убить человека, когда тёща поливала газон. Стояли жара и сушь, английское радио просило всех беречь воду. Соседские газоны согласно пожухли и только в Ричардовом оазисе колосились томаты. Лишь только лейтенант уходил служить, мама хватала шланг и вредила стране со скоростью одно ведро в секунду. Ей было ясно сказано: воду — только пить. А она всё равно лила на грядки. К концу июля пыльные смерчи убили всю зелень в южном Уэссексе. И только Ричардов двор позорно зеленел на всю улицу. Это был его личный, изумрудный позор. Тогда капитан придумал дезинформацию. Как бы проговорился за ужином:

— С завтрашнего дня нашим вертолётчикам приказано летать над нашей родной Англией и расстреливать всех, кто поливает газоны.

На следующий же день Тёща установила четыре автоматические поливалки.

— Дорогой, не сердись на маму, — тихо сказала Даша и закинула левую ногу на правую. И дорогой перестал сердиться. А наутро как раз пошёл дождь.

Но вы же знаете наших русских мам. Пока зять жив, они будут творить добро. И мама переклеила обои. За день. Во всём доме. С расчётом, что зять умрёт от удивления. Но он оказался лётчик, здоровяк, отделался простым необширным инфарктом и истерикой. То есть, с маминой точки зрения, никак не отреагировал. Это был Сюрприз. Лейтенант трижды заходил в дом и выходил назад. Изнутри ему казалось, он вломился не к себе. А снаружи это опять был его дом. Англичане ужасно консервативны, вы не находите? Тут Даша опять сделала жест примирения — сняла левую ногу с правой и переложила всё наоборот. И сказала:

— Любимый, мама скоро уедет, мы переклеим как было.

Везти маму в аэропорт он вызвался сам. Он должен был убедиться, что счастье улетело. Выехал заранее. Но сиксильон местных автомобилей тоже выехал заранее. В этот день всем понадобилось стоять и бибикать как раз между Ричардом и Самолётом, который один мог отвезти тёщу обратно в Ад. Это была самая большая и подлая пробка в истории королевства.

И капитан Ричард М. объехал её по встречной обочине. Все пятьдесят километров. О, это было как сольный дневной полёт бомбовоза над вражеской Германией! Нет, вы не понимаете. В списке английских преступлений даже поливать газон в жару — хуже. И страшнее, чем клеить обои без разрешения. Так не ездят даже те, у кого вся крыша — одна сплошная восьмицветная мигалка, и в руках мигалки, а на груди паровозный гудок, всё равно. Англичане даже казни отменили, потому что никто так не ездит.

Но. Если человека загнать в угол тёщей, в нём просыпается социопат, убийца и маньяк. Ричард не боялся, что у мамы от тряски выпадут пломбы. Он боялся, что мама опоздает. А мама на заднем сиденье была растрогана. Никогда в её честь так не рисковали жизнью и карьерой. Только ромашки всякие дарили, да пару раз муж принёс из магазина картошку. А теперь родной зять ради неё послал к чертям страну и королеву! И в аэропорту тёща поцеловала непутёвого, но трогательного зятя. И Ричард устыдился. Понял, что новые обои были пожеланием добра, и газон тоже, и даже помидоры. И поцеловал маму в ответ. А она его. И так три раза...

Вот так, с езды по встречной и целования началось постепенное перерождение Ричарда в хорошего русского человека.

 

***

Спать в обнимку 

Лучшая из женщин, включая тех, кого уже не помню, привыкла во сне обниматься. Она кладёт на меня ногу. Потом вторую, как бы невзначай. Они холодные, а мой жар пропадает в никуда. Рукой цепляет за шею. Второй рукой как получится, за губу или ухо. Удав обнимает оленя с такой же любовью. "Какая надёжная и плотная фиксация" - думает олень на прощание. Я знаю мысли оленя, потому что часто их думаю.

Раз в месяц, на растущей луне, мне хочется большего. Вдохнуть до трёх литров воздуха или испытать какую-нибудь бунтарскую позу. Капризно раскинуть руки. Но нельзя. Мне разрешены две позиции: "эмбрион" и "монорельс".

Лучшая из женщин долго жила на берегу залива, в маленьком домике. Там было много солнца, моря и одна кровать на полтора человека. Чтобы не упасть, приходилось цепляться за мужчину-якорь. Женщина не виновата в своём прошлом. Она с рождения кого-то любила. В ней любовь живёт всегда, как во мне аппетит. Даже на необитаемом острове она вырезала бы себе мужчину из берёзы и ночью бы его удавила. А кому не нравятся такие милые привычки, тот может спать на пуфике.

В первую очередь, мне не нравятся рассказы, в которых душат не меня. Тем более, знаю я того клавишника. (Пианисты не выносят слово клавишник). Там держаться не за что. Наверняка он синел неровными пятнами и хрипел фальшиво. Я же становлюсь к утру приятно-фиолетовым и вешу как настоящий якорь. Скорей кровать проломится, чем кто-то с меня упадёт.

Я ни в коем случае не жалуюсь. Меня отучил жаловаться один прапорщик. Он дал мне одеяло с большой дырой по центру. Я попросил заменить. Сказал, если нельзя без дыр, то пусть они будут маленькие и по краям. В ответ прапорщик научил меня спать вертикально на посту, в мороз на рельсах и на турнике, не прекращая упражнений. Я научился отключать полголовы, как дельфин. Могу левым полушарием отдыхать, а правым исполнять строевую песню. Там же отпала надобность в одеялах, тепле, воздухе или ещё каких-то явлениях физического мира. Мне для сна нужен только я сам. Вспоминая этого мудрого человека, я прошу лучшую из женщин обнять меня покрепче. И она с готовностью расплетает кольца мне навстречу. Говорит, повезло мне, что я мягкий, не оставляю заноз и тем превосхожу берёзу.