Советский, сталинско-брежневский ампир адекватно выражал суть державы, однако никак не мог удовлетворить тех ее граждан, которые, почитая имперскость, не могли принять совковость.
И, наверное, должно было явиться Слово, равное по мощи имперским амбициям, но напрочь отрицающее совковость.
Этим Словом стала поэзия Иосифа Бродского.
Империи этой когда-то может и не быть, стихов Бродского не быть уже никогда не может.
Как никуда не денется и тот факт, что в то же время и в том же месте, где нарождалась поэтика Иосифа Бродского, не менее впечатляюще заявила о себе поэтика Леонида Аронзона, поэтика, которую сам Аронзон определял, как "юмор стиля", а многие из исследователей его творчества - поэзией не от мира сего.
Почему так сложилось, что Аронзон погиб в 70-ом году в возрасте 30 лет, а поэтика Бродского со времнем сделалась фактически безальтернативным мейнстримом в русской словесности, знает лишь Провидение.
Может быть, поэтика Бродского более соответствует духу России?
Наверное.
Ведь и впрямь трудно представить себе, чтобы сценаристы супер официального символического представления России и русскости перед всем человечеством включили в парад главных образов великой империи образ Леонида Аронзона.
Это из разряда совершенно невозможного.
А вот образ Иосифа Бродского был абсолютно органичен в ряду державных символов на открытии олимпиады - считаных образов царей и поэтов, которых Россия видит явлениями мирового масштаба и хочет, чтобы мир принял именно их в качестве таковых.
А что же мир?
Считает, что России виднее?
Иначе говоря: Россия навязала миру поэтику Бродского, или мир поэтику Бродского навязал России?
Хотя России навяжешь...
Что до поэтики Аронзона, то...
Скажу: до нее России пока, как до Неба.
