Из литературных новостей Парижа
Андрей Сергеевич Макин (фр. Andreï Makine р. 10 сентября 1957, Красноярск) —французский прозаик. Внук французской эмигрантки, жившей в России со времен революции 1917 года. (Из российской Википедии)
Вдруг выясняется, что "Андрей Макин" – еще и "Габриэль Осмонд". Он издал "с полдюжины романов", сообщает сайт "Gabriel Osmonde", снабженный фотографией человека, которого публично называют "Андреем Макиным".
Сближение псевдонимов произошло в 2009 году в газете "Фигаро", а подтверждение самого Макина имело место в 2011 году в той же газете, в заметке той же журналистки Астрид де Лармина.
Событие прошло незамеченным! Два года никто ничего не знал, даже знаток французской литературы Терновский, упомянувший-таки "Осмонда" (Евгений Терновский / Андрей Лебедев. Встречи на рю Данкерк. "Мосты", Франкфурт, 2011, с.80).
"Осмонд-Макин" сочинил в числе вынырнувшей на поверхность "полдюжины" такие романы, как "Путешествие женщины, которая больше не боялась стареть" (Albin Michel, 2001), "20 000 женщин в жизни мужчины"(Albin Michel, 2004) и другие.
Прэлэстны статьи и в русской, и во французской Википедиях, но по тону весьма различны.
В легенде Макина появились конкретные дата и место рождения, раньше писалось просто "родился в Сибири".
Русская википедия рисует суровый образ бойца невидимого фронта:
«В одном из интервью Макин так ответил на вопрос, как ему удалось найти себя в чужой стране: "Меня спасло то, что я получил хорошую советскую закалку. Она нам очень помогает, и не надо этот опыт сбрасывать. Кстати, я ненавижу слово „совок“ и перестаю разговаривать с человеком, употребляющим этот горчайший термин, выдуманный рабами. Так вот, мне пригодился советский опыт – выносливость, умение довольствоваться малым. Ведь за всем — готовность пренебречь материальным и стремиться к духовному"» (линк цитаты не работает).
Во французской же Википедии пишет кто-то другой, отменно владеющий французским пером и не без изящества намекающий на подоплеку дела:
"Le Testament français est un roman autobiographique, le narrateur et l’auteur ont vécu les mêmes expériences: le sentiment d’inadaptation, la double culture, le drame et le malheur.
Avec ce roman, Makine paie une dette envers sa grand-mère, la France et tous les écrivains qui ont fait de lui un Français." – "Французское завещание" – автобиографический роман, рассказчик и автор нажили один и тот же опыт: чувство неприспособленности, двойную культуру, драмы и несчастье. Этим романом Макин платит долг своей бабушке, Франции, и всем тем писателям, которые сделали из него француза".
(В натурализации Макину сначала отказали, но дали после романа и Гонкура… В присуждении Гонкура сыграл какую-то роль Андре Стиль, тогдашний член жюри, он же – член цека французской компартии. Вон куда вьется веревочка...)
Можно строить догадки, зачем гонкуровскому лауреату 1995 года публиковать с 2001-го романы под псевдонимом. Продукция, слишком разнообразная стилистически, что вызвало бы (преждевременные) подозрения в существовании нескольких авторов? Или она в одного "Макина" не вмещается? Надежда на второй коммерческий успех? (ах, деньги, деньги…) Приготовление "запасной сенсации" на время, когда "Макин" начнет погружаться в Лету, как это и случилось?
Предвижу, что причастные к фенОмену "все те французские писатели" захотят однажды похвалиться своим успехом Пигмалиона.
Меня в свое время удивило несоответствие "прозы Макина" – качества среднего, но все-таки литературного – его невежественным и идеологически окрашенным заявлениям в разных интервью. Словно два разных человека! И надо же, их уже действительно два. А может быть, и три, и четыре…
Но оставим решать эту загадку сведущим в "комбинаторных способах Колмогорова", на которых когда-то чекисты выстраивали стилометрию, – для выявления авторов, скрывшихся, как ваш покорный слуга, под псевдонимами.
В конце концов, "всё может быть". "Казус Макина-Осмонда" останется, хочется верить, в истории, – если не литературы, то медицины и политики.
Ах, Астрид де Лармина! Какое светлое, чарующее имя в этой сумеречной истории! С ней я имел счастье встретиться по моем возвращении в Париж в 1999-м и стать героем ее статьи в той же "Фигаро"…
Да, и "ягодку сверху на торт", как говорят французы. Полиция отказала Макину в натурализации, когда он прибыл откуда-то (из Африки?) во Францию. Однако после Гонкуровской премии тогдашний президент Ширак сказал: "Ну, если мы и таким кандидатам будем отказывать в гражданстве..." И полиция мнение переменила.
