130 лет Григорию Котовскому, этому российскому Робин Гуду. Который и гражданскую войну вел не без некоторой рыцарственности, проявляя снисхождение к побежденным и к их семьям (см. гессеновский "Архив русской революции"). Загадочная жизнь и еще более загадочная смерть (1925 год). Был приглашен М.В. Фрунзе в заместители по РВС, но и Фрунзе вскоре скончался на операции... Вот энциклопедическая справка: "Легендарному комкору были устроены пышные похороны, сравнимые по размаху с похоронами В.И. Ленина. Именем Котовского был назван город в Одесской области Украины, где Григорий Иванович был похоронен в специально выстроенном мавзолее. Убийца был осужден к 10 годам заключения, но через два года был освобождён «За примерное поведение». Осенью 1930 года Зайдер был убит тремя ветеранами дивизии Котовского. Есть основания полагать, что все компетентные органы знали о готовившемся убийстве Зайдера, но убийцы осуждены не были". Судьба набальзамированного тела во время румынской оккупации была плачевна, но сам мавзолей восстановили, Румынию принудили вернуть три ордена Красного Знамени (никто кроме Котовского так щедро не был награжден за гражданскую войну).
И что теперь! Долговечны оказались только стихи Эдуарда Багрицкого из "Думы про Опанаса". Я в данный момент не собираюсь обсуждать содержание этого повествования в целом (оно в беге дней и редактировалось самим автором и проходило через перипетии цензуры), идейную, так сказать, сторону (конечно, в поэме бандит Махно убегает от государственника Котовского, но в историографии еще возникает вопрос: кто тут бандит, а кто революционер ?). Но приходится признать, что сам стих великолепен, роскошен (причудливым образом Тарас Шевченко нашел в этом одессите выдающегося продолжателя - на почве иного, великорусского наречия). Звук могущественный. Вот А.П. Межиров не зря называл звук "совестью стиха". "Думу" нельзя было не включить в антологию русской поэмы.
Должен сказать, что жизнь сына Котовского была, как минимум, не менее таинственна, чем жизнь отца-героя. Что-то он делал, находясь в оккупации... Потом стал крупным индологом. Был,как и отец, полиглотом. Однажды, находясь в Индии, я с особым удовольствием продекламировал Григорию Григорьевичу отрывок из "Думы про Опанаса":
Где широкая дорога,
Вольный плес днестровский,
Кличет у Попова лога
Командир Котовский.
Он долину озирает
Командирским взглядом,
Жеребец под ним сверкает
Белым рафинадом.
Жеребец подымет ногу,
Опустит другую,
Будто пробует дорогу,
Дорогу степную.
А по каменному склону
Из Попова лога
Вылетают эскадроны
Прямо на дорогу…
От приварка рожи гладки,
Поступь удалая,
Амуниция в порядке,
Как при Николае.
Головами крутят кони,
Хвост по ветру стелют:
За Махной идет погоня
Аккурат неделю.
. . . . . . .
