25-го ноября день рождения Александра СУМАРОКОВА (1717 - 1777).
Из обширного его наследия потомство с усмешкой, а иногда с ухмылкой выхватывало только клочки цитат. Известно, например, отважное для времен крепостнических изречение: "...от баб рожденным и от дам,/ Без исключения всем праотец Адам". Эпиграфом к своему журналу "Трутень" Новиков взял не менее огнеопасную строчку из басни Сумарокова "Они работают, а вы их хлеб ядите". Это уже история отечественного вольномыслия. Ну, и стоит с печалью признать, что и сегодня актуально двустишие:"Танцовщик! Ты богат. Профессор! Ты убог./ Конечно, голова в почтеньи меньше ног".
Но остальное долго было достоянием редких знатоков. В поколениях возникло по отношению к С. какое-то пренебрежительное недоброжелательство. В замечательном стихотворении о драматурге Озерове Осип Мандельштам восклицал: "...бледный Сумароков /Пролепетал заученную роль". Несправедливость своих слов О.М. понял в воронежской ссылке, где на досуге имел возможность лучше ознакомиться с творчеством С. Но из песни слова не выкинешь.
Далее самая концовка моей заметки о С. для антологии. А также его стихотворении, и само по себе превосходное, и, на мой взгляд, повлиявшее на Лермонтова...Конечно, Пушкин из авторов начала восемнадцатого века предпочитал Сумарокову Тредиаковского и Ломоносова. Но ведь Лермонтов был волен сам выбирать себе учителей.
---
...Влияние С. на движение литературы было несомненным. Он разнообразен, многолик, для него характерна смена настроений. Иногда он, автор изысканных эротических стихотворений, бывал насмешливо-циничен, но порою умел говорить о любви с возвышенной печалью. Таковы мучительно-трогательные стихи об утрате возлюбленной: «Но здешняя страна наполнилася ею /И оттого полна вся горестью моею…» Наследие С. огромно. Впечатляет перечень жанров: оды торжественные, оды духовные, оды разные, набросок эпической поэмы «Димитрияды», стихотворные надписи, эпистолы, эклоги, идиллии, элегии, героиды, сонеты, баллады и рондо, стансы, мадригалы, сатиры, притчи, сказки, эпиграммы, эпитафии, песни, хоры, пародии, стихотворения, сочиненные по разным поводам, драмы в стихах (и трагедии и комедии) и, наконец, — переводы (порою превосходные).
Пора признать, что у С. случались замечательные удачи чуть ли не в каждом из перечисленных жанров, что некоторые его стихи, в том числе забытые и недооцененные, исполнены живого чувства. Он не только обогатил русскую поэзию новыми ритмами и заимствованными в Европе твердыми формами, но и предвосхитил интонации будущих поэтов. Стоит обратить внимание на великолепное, почему-то потерявшееся в сборниках и не попавшее в прежние антологии поэзии XVIII столетия, стихотворение о соперничестве охотничьих собак «Не пастух в свирель играет…» Как отзываются заключительные строки «Только что дала природа, /То Фортуна отняла» с концовкой лермонтовских стихов «Время сердцу быть в покое…»: «Что природа съединила, А судьба их развела». И ведь Лермонтов заимствовал не только размер и интонацию, но и самую мысль С. Другое дело, что сумароковские строчки меланхолически-назидательные, а лермонтовские — неподдельно трагичны… Звучание сумароковской лирики воскресает в стихах и некоторых поэтов XX века (например, у Кузмина, акмеистов).
* * *
Не пастух в свирель играет,
Сидя при речных струях.
Не пастух овец сгоняет
На прекрасных сих лугах.
Их свирели не пронзают
Тихим гласом воздух так —
Трубят в роги и взывают
Здесь охотники собак.
Там кустами украсúлся
Берег чистого ключа;
Тут охотник устремился
Возбудить зверей, крича.
В остров гончих псов кидает,
Тщится зайца выгнать вон.
Тут-то громко испускает
Эхо о Нарциссе стон.
Вдруг не стало больше крика,
Резвый заяц поднялся.
Зачинается музыка
Гончих псов, в кустах глася.
Смельства робкий зверь прибавил
Иль от страха обомлел —
Заяц остров свой оставил,
В чисто поле полетел.
Чистым полем ноги смелы
Унести его хотят.
Псы борзые так, как стрелы,
За врагом своим летят.
Ото всех он удалился
Неприятелей своих,
Лишь Меламп за ним катился,
И Сильваж вблизи из них.
И Меламп уж остается
От Сильважа назади.
С зайцем вравне он несется,
Стал у зайца впереди.
Повратил его, с ним мчится
Изо всех обратно сил.
Как опять Меламп ни тщится,
Он Мелампа опредил.
Ввергся заяц устремленный
В весь за ним бежащий полк.
Тут надежды бы лишенный
Задрожал и лютый волк.
Тут Дриопа подхватила,
А Хелапс его поймал,
Чтоб гортань его сразила,
Коль Сильваж бы не угнал.
Бедный ты, Сильваж, трудился,
Зайца ты один сманил.
А Хелопс вдали тащился,
Да и добычь получил.
Хоть от доброго завода
Часть тебя произвела,
Только что дала природа,
То Фортуна отняла.
Опубликовано в 1781 г.
