День памяти выдающего венгерского поэта Лёринца Сабо (1900 - 1957). Мне кажется, его поэтическое слово было насыщено чем-то более значительным, чем то, что прямо сказано. Дело тут в ритме (может быть, нахлынувшего чардаша). Впрочем, эта музыкальная особенность - общее свойство особенно значительных и особенно трудно переводимых поэтов. Когда-то я перевел несколько его стихотворений. Ниже - два перевода и одно собственное недавнее стихотворение, сочиненное в самолете, летевшим над Венгрией.
Бачка и Баранья - области Венгрии,наше Васюганье - вероятная их прародина.
Лёринц САБО
Рассветные иволги
С четырех утра галдели,
Драли горло, хоть в зеленых,
Дымчатых корчмах деревьев
Было тускло: лишь на кронах
Солнца юное пыланье.
Как безумные, горланя,
Хохотали, плыл в тумане
Крик садовых иволг.
Гам и озорной и милый
Разбудил часа в четыре.
О, небесные кутилы,
Что за свист на буйном пире!
Хоть сначала жгла досада,
Стало сердце в купах сада
Вторить песне. О, засада
Глупых желтых иволг!
Словно садом и рассветом
Стал я в неге беззаботной.
Зазвенела в сердце этом
Мудрость радости животной.
И уносят в колдовское
Небо, легкое такое,
В неземную синь покоя
Крылья дольних иволг.
С четырех гремят кутилы
Под окном, в раю ветвистом.
Сколько в этой песне силы:
Стихла, но разгульным свистом
Стал весь день. Хоть нет артистов,
Не избавиться от свистов!
Помню лишь, как был неистов
Гомон желтых иволг.
На молу Фёлдвара
Бухается озеро, и круто
Взбухли, как под лупой, глыбы бута –
И худеют - ребра тоньше стали,
В жидком преломляются кристалле ;
Сузились-расширились каменья,
И осколки с мерным плеском, в пене
Поднимают черепашьи спины,
И водица мшистые пластины
Обежала, и стекла, и, как-то
Задержав полтакта, четверть такта
Зыблется, упрямою игрою
Ритму своего дыханья вторя.
Светотени тень дрожит на стыке
Бликов, пробегающих сквозь блики.
И на дне песчаном, освещенном,
Где блуждают рыбы по затонам,
С ними вместе мчится тень, и в гонке
Радужные плавятся воронки,
Ведь уже растет волна другая,
Вновь брусчатка, грузно разбухая
И худея, ходит: лишь пятнадцать
Схлынуло секунд, а не угнаться –
Утекло стекло, над валунами,
Меж двумя разбитыми волнами
Струйки вьются, лопоча, болтая,
Вновь накрылась тенью зыбь литая, -
Все это - всегда в самоповторе,
Всю-то вечность - игры на просторе.
И переживет небрежность лени
Нас, и вас, и распри поколений.
И переживет Ничто сырое
Будущность монархов, и героев,
И народов: в малости, в раздробе –
Грозной Бесконечности подобье.
Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
Над Венгрией
Под крылами глушь и тишь,
Тьма и млечность потому что
Вся в сплошном тумане пушта,
Венгрию не разглядишь.
Всё - в том ветреном и мглистом.
Пребывают в пустоте
С чардашем, с гусарским свистом,
С бойким Кальманом и Листом
Годы пламенные те.
Скрипки, выкрики цыганьи,
Пляски Бачки и Бараньи
Погрузились в забытьё,
И, возможно, в Васюганьи
Сердце вздрогнуло её.
21 декабря 2019. Самолёт Москва - Белград
