Комментарий к статье Елены Калашниковой.
Немного любопытно поначалу. Но все скучней и мертвей. Искусственно. К тому же, если иметь в виду примерную синхронизацию полинника и переложения, точнее, хотя бы некоторую архаизацию стихотворной речи, приличествующую случаю,то ей же противоречит характер составных рифм, характерный скорей для футуризма.
Вообще лучше, чем Лозинский сделать невозможно, и все же великий переводчик в этой (главной своей по замыслу) работе потерпел поражение. Передав в общих чертах буквальный смысл, но будучи не в силах передать многослойность слов. Что и вообще невозможно. Главное произведение европейской поэзии НЕПЕРЕВОДИМО. Для бедных русских людей, не знающих итальянского языка, существует чудесный пересказ, выполненный Борисом Зайцевым.
По существу...Некоторые русские силлабические стихи еще не умерли для нашего слуха. Премудрый вельми и увесистый Симеон, плетениемнием словес потрясавший современников(в том числе царскую семью - под его руководством царевна Софья писала стихотворные комедии;одну успел прочесть Карамзин, но сгорела в московском пожаре) просто скучен. Но хороши стихи монаха Германа, Сильвестра Медведева(на смерть Симеона) и, конечно, Буслаева(автора поэмы на смерть баронессы Строгановой) . Были достоинства у Кантемира. В Серебряном веке силлабика возрождалась, неплохие стихи этого образца, писал, между прочим, Алексей Николаевич Толстой, начинавший, как поэт. На одном заседании Цеха поэтов Гумилева произнес фразу: "Русский стих пока(1) остается силлабо-тоническим..." Тогда же возникало (у Кузмина, у того же Гумилева - в "Старом бродяге...) новое стихосложение, которое позже Сельвинский, приписывавший себе ноу-хау на рек хронометрическим. У конструктивистов (ближайшим образом у Луговского) его исхитили Бродский и Рейн, вложив в уже созданные средства доставки свое содержание.
Тут у меня давняя заповедная еретическая идея: силлабику при разломе силлабо-тоники передавать не силлабикой же, а как раз тоникой. Может быть, Востоков меня бы понял.
Если судить по снимку, автор весьма благообразен. И, видать, ума палата. И эрудиция. но это еще не условие поэтического дарования.
