Голая правда, или новое «Новое платье короля»

Опубликовано: 8 сентября 2018 г.
Рубрики:

Из «Правдивых историй» 

 

Трудно найти образованного человека, который бы не читал сказки Ханса Кристиана Андерсена. И в особенности, «Новое платье короля». Двое обманщиков назвали себя ткачами. Они «заявили, что могут выткать замечательную ткань... платье, сшитое из этой ткани, обладает чудесным свойством становиться невидимым для всякого человека, который не на своем месте сидит или непроходимо глуп».

И старый министр, и чиновники, и камергеры, да и король - все попались на удочку обманщиков. Не говоря уже о народе – людях на улице и в окнах. Никто не хотел признать, что он глуп. 

И только какой-то ребенок сказал вдруг: «Да ведь он голый!»

И все шепотом передали друг другу эти слова, и весь народ закричал наконец: «Он голый!». И королю стало не по себе. Он тоже понял, что он голый, но надо было шагать дальше.

Такова история, рассказанная Хансом Кристианом Андерсеном. Конечно, это - замечательная сказка. Известно,что «сказка – ложь», но сказка Андерсена – слишком большая ложь, очень далёкая от жизни. По-видимому, Андерсен видел в жизни не слишком много королей, только датских. А датские короли – это, знаете ли, большое исключение. Думается, что сказку Андерсена надо пересказать.

Пришло время для правдивой истории.

Начнём с того, что такого короля, какого представил Андерсен, необычайно доверчивого и легковерного, в природе не было, нет и быть не может. А какими бывают короли? Очень разными – Великими, Длинными и Короткими, Старшими, Средними и Младшими, Грозными, Тихими и Тишайшими, Благословенными, Благочестивыми и Кровавыми, Длинноволосыми и Рыжими, Смелыми и Безземельными, Хромыми, Горбатыми и Толстыми. Король бывает Освободитель, Лев, Львиное Сердце и Солнце. Есть король Заика и королева Большая Нога. Встречаются короли Красивые. А вот король Простодушный попадается исключительно редко. К тому же исторические хроники противоречат его имени и сообщают, что он был неглуп и энергичен.

Короче говоря, обычный король, встречающийся на каждом шагу, а он-то и будет героем нашей сказки – король–интриган. Профессия, ничего не поделаешь...Король хитёр, исключительно подозрителен и озабочен только одним, как бы усидеть на троне до конца своих дней. 

Обманщики, назвавшиеся ткачами, представили пред его королевские очи пустые станки, на которые якобы была натянута ткань необычайно красивого цвета и с великолепными узорами. Для короля сразу же cтало ясно, что он имеет дело с отъявленными мошенниками. Но он ничем это не выказал. Более того, он выразил своё королевское восхищение и назвал работу мошенников «неслыханным шедевром». Он щедро одарил фальшивых ткачей, и они рассыпались в благодарностях, поверив, что проделка удалась. 

Почему же король не вывел мошенников на чистую воду? Интересный вопрос! Дело в том, что король был страстный коллекционер. Надо сказать, что в то время короли стремились отличиться друг перед другом. Кто устраивал рыцарские турниры, кто поощрял обжор и пьяниц, у кого-то при дворе была талантливая труппа уродов, карликов и гигантов. Были короли, славящиеся дерзкими шутами. Одни короли широко распахивали двери перед вдохновенными трубадурами. Других привлекали астрологи, следившие за знамениями, и алхимики, сулившие богатства. 

Всё это было и у нашего короля, но главный его интерес был в другом. За 20 лет своего правления король сумел собрать вокруг себя уникальную коллекцию мерзавцев, подлецов, скотов, негодяев, лжецов и подонков. Естественно, что ему хотелось обогатить это сокровище уникальными экземплярами. И жить с мошенниками королю было куда интереснее, чем с честными людьми. И не то чтобы он плохо относился к честным людям, от общения с мошенниками король ожидал неожиданных идей, полезных для управления государством. А от честных людей ждать было нечего, их король просто не понимал. 

Известие о том, что приехали создатели изумительного платья, «неслыханного шедевра», разошлось по столице и взволновало народ. А народу волноваться не полагалось, ему полагалось «приветствовать и повиноваться». Но король знал, что делать. Собственно говоря, его навели на эту замечательную мысль мошенники-ткачи. Королевская идея состояла в том, чтобы предстать перед народом и пройтись, так сказать, в естественном виде, проверяя народное повиновение. Несмотря на всё свое интриганство, король был большой либерал. Свобода мыслей была в королевстве не отменена, и король этим чрезвычайно гордился. «Думай что хочешь - кричи ПИП (приветствую и повинуюсь)», - так было написано на стене городской ратуши.

Кроме того, будущая прогулка нагишом приятно волновала короля. Хотя он уже был и не молод, но находился в хорошей физической форме: плоский живот, развитая мускулатура, гордая осанка. Ему было что показать народу, особенно его прекрасной половине. 

На Государственном Сенате был обсуждён план действий. И первый министр, и министр народного повиновения, и все сенаторы единодушно поддержали блистательную королевскую идею. Кстати говоря, короля ничуть не интересовало, верят ли его вельможи в «неслыханный шедевр» или нет. Правда, министр народного подозрения донёс королю,, что министр народного повиновения назвал «неслыханный шедевр» «невидимым шедевром». Но король лишь благодушно отмахнулся. Он и так твёрдо знал, что всё его окружение – мерзавцы и лгуны, и выяснение истины для него не имело никакого смысла. Важным было только повиновение.

Гулять было решено по центральной Королевской улице, любимому месту прогулок горожан, от королевского дворца до Королевского озера. Там король сядет в королевскую лодку с итальянскими гребцами. 

Народ будет стоять плотными рядами вдоль улицы. Агентов будет не так уж много – не более, чем один на десять человек. Это сочли разумным решением: государственная казна – не бездонная бочка! 

И всё прекрасно получилось. Был чудный майский день, не жаркий, не прохладный. Ласковый ветерок охлаждал чело короля и обвевал торс и чресла. Ткачи семенили рядом, почтительно подняв руки и двигая ими в разные стороны - так, чтобы ни в коем случае не коснуться королевских чресл.

Мощное «ПИП», «ПИП», «ПИП» («приветствую и повинуюсь») прокатывалось по рядам горожан, радуя душу монарха. Начинали «ПИП» агенты, но народ подхватывал мгновенно, ничуть не оглядываясь на людей в форме и без неё. Равномерное пипиканье подмастерьев, отрывистое - с долгой паузой – торговцев, трогательно-пронзительное– служанок, печально – воодушёвленое - вдов, стоявших отдельно, заливисто-радостное – городских сорванцов – всё слилось в единый мощный хор любви к обожаемому суверену. Не было никакого страха, никакой боязни – о чём вы говорите? Одна лишь любовь! И никому не было дела, видима или нет божественная оголённость того, кого Провидение даровало им в короли. Казалось, наступило всеобщее причащение и просветление, общие слёзы лились из глаз. Незабываемо!

Вечером в Академии Потаённного Знания прошла дискуссия на тему «Иллюзии оголённости и их место в научной картине мира».

А где же был тот пресловутый мальчик – правдолюбец с его выкриком. Да был ли мальчик? Может, никакого мальчика и не было?

Был, конечно. Тут Андерсен не погрешил против истины. Но только почти никто его не услышал. Только этот мальчик начал кричать «А король-то го...», какой-то седой служивый, стоявший рядом, как завопит: «Го-о-о-о-л!!!». Все вокруг так и покатились со смеху. А служивого наградили потом ценным подарком. За находчивость! 

Королевская прогулка стала традицией, король повторял её ежегодно. В других странах короли тоже стали делать что-то подобное. Короли гуляли голыми, королевы – полуголыми. Естественно, кое-что меняли. Мальчику, например, стали не мешать. Его не заглушали, ему не затыкали рот. Иногда его специально приглашали и даже угощали сладостями – чтоб кричал посильнее. Но как он ни старался – внимания на него никто не обращал: традиция!

Вот такие дела! Так уж получилось, что Ханс Кристиан Андерсен не смог написать правдивую историю. А всё дело в том, что он плохо знал королей. Да и народ тоже.

2 Марта 2016

 Редакция ЧАЙКИ от души поздравляет  нашего постоянного автора Григория Яблонского с днем рождения, которое он отметил как раз в день публикации  своего веселого, хотя и с налетом горечи, материала.