Искушение лимериком

Опубликовано: 28 декабря 2016 г.
Рубрики:

 

Лимерик – оригинальный жанр английской поэзии нонсенса.Его изобрел и «запустил в мир» прекрасный художник-иллюстратор, страстный путешественник и пейзажист, поэт викторианской эпохи Эдвард Лир (Edward Lear, 1812-1888).

Лимерик обрел популярность в 1860-е гг., практически одновременно с публикацией Льюисом Кэрроллом «Алисы в стране чудес». Эти сотворения абсурда, по словам Гилберта Честертона, были плодом «неукротимой фантазии одного века и одного народа». Они появились на свет «из подсознательного царства английского духа, его основ, традиции в целом… нечто, что может понять, вероятно, только англичанин». В жанре нонсенса пространство-время-логика как бы перестают существовать отдельно, становятся обьектом озорных манипуляций, с непременной игрой словами и веселым словотворчеством. Честертон даже  сравнивает появление абсурдной поэзии и прозы с изобретениями вроде готической архитектуры, которых ранее не существовало.

 Фантазия лимерика заключена в строгий 5-строчный ритмический канон, с неким внутренним динамичным действом или конфликтом, которые разрешаются в абсурдной и парадоксальной последней строке. Пять строк рифмуются по канону аа-вв-а. Серединные две строки обычно двухстопные, а две начальные и конечная – трехстопные. Мир нонсенса, созданный талантами Э. Лира и Л. Кэрролла для детей, покорил вскоре и взрослых. Сочинение лимериков захватило студентов Кембриджа и Оксфорда. В Англии и США  сатирические журналы ныне регулярно проводят  конкурсы на лучший лимерик.

 Многие писатели и учёные не устояли перед соблазном сочинительства лимериков.  Мы приведем  переводы  некоторых  из них. Известный философ Бертран Рассел  в жанре лимерика иронизировал  по поводу алогичности религии:

There was a young girl of Shanghai, / Who was so exceedingly shy, / That undressing at night – / She turned out the light / For fear of the All-Seeing Eye.

 

Китаяночка, что из Пекина,

Так стыдлива была и невинна:

     Раздеваяся спать,

     В темноте шла в кровать

Чтобы скрыть от Всевышнего спину. *

Ирония Рассела в том,  что сверхстыдливая девушка, раздеваясь перед отходом ко сну, желает сокрыть свои прелести. И от кого? – от Всевидящего Ока -All-Seeing Eye!.

(Здесь и далее переводы первого автора отмечены одной звездочкой, а второго –двумя.)

 

Известный английский эмбриолог и автор многотомного исследования по истории цивилизации Китая Джозеф Нидхэм на своем  90-летии прочел  свой любимый лимерик: There was an old monk in Siberia  / Whose existence became drearier and drearier. / With a hell of a yell  / He escaped from his cell. / And he left with the mother superior.

Жил в Сибири монах. От молений

Изнемог он в глухом отдалении.

     С криком: «К черту все зелье», -

     Убежал он из кельи.

Мать-игуменья с ним, на оленях.*

 

Забавен и лимерик английского классика Дж.Голсуорси:

To an artist a husband called Bicket  / Said, “Turn your backside, and I’ll kick it. /

You have painted my wife / In the nude to the life, / Do you think for a moment that’s cricket?

 

Опрокинув мольберт и полотна,                             

Муж назвал живописца животным.

           Тело голой жены

           Он узрел со стены,

«Здесь,-кричит,- что-то нечистоплотно».**

 

Лимерики, как шутят,  делятся на три группы:  те, которые нельзя произносить   при священниках, те, что нельзя читать при дамах, и просто лимерики. Дж. Оруэлл  заметил, что в Англии очень велик разрыв между тем, что можно сказать, и тем, что может быть напечатано: «Реплики и жесты, против появления которых на сцене вряд ли кто возразит, вызовут взрыв общественного негодования при их воcпроизведении на бумаге».  Поэтому многие лимерики долго бытовали лишь в устной форме.

В автобиографии «Другие берега» Набоков вспоминает своего учителя английского языка, светлоглазого шотландца, и его манеру регулярно декламировать мальчику-Набокову лимерик  про «lady from Russia», которая сильно визжала (screamed). Произнося это слово, шотландец «все крепче сжимал мне руку, так что я никогда не выдерживал этого лимерика до конца». Вот исходный текст Лира и его забавный набоковский перевод:

There was a young lady of Russia, / Who screamed so that no one could hush her. / Her screams were extreme – / No one heard a such scream, / As was screamed by that lady of Russia.

 

Есть странная дама из Кракова:

Орет от пожатия всякого.

      Орет наперед

      И все время орет,

Но орет не всегда одинаково.

 

Многие современные лимерики – переработки или модификации исходных лимериков Эдварда Лира. В одном из них исходно говорилось о старичке из Мадраса, но  затем в современном бытующим варианте на его место вышла  девущка – «lass»:

There was a young lass from Madras, / Who had a magnificent ass. / Not what you think – / Soft, round and pink. / It was gray, had long ears and ate grass.

Пикантность современной модификации придает омоним «ass», традиционное значение слова – осел, а в маргинальной лексике – «попка». Упоминание о «magnificent ass» у девушки из Мадраса, естественно, заставляет читателя вообразить мягкую женскую округлость. Но в конечной строке вдруг выясняется, что «ass» – серый длинноухий осел, жующий траву. Можно ли найти подходящие по семантике русские омонимы, сохранив в переводе юмор оригинала? Оказывается, их несколько, к примеру «бюст» как скульптура и бюст дамы, или «таз» - в обиходе и таз девы. Вот два женских варианта перевода :

 

Жила девушка под Волгоградом                                   

Все столбы, задевавшая задом.                                    

      Ты представил уже                                                  

      Аппетитную же.?..                                                  

Нет! – Машину с  проржавленным задом.**                  

        ***                                                                                                      

Был у девушки в штате Мадрас                                                                                                                    

Таз пошире, чем всякий матрас.                                                                                                                          

Круглый розовый был, ниже майки,                                                                                                                       

Вы представили все,  без утайки? -                                                                                                                        

Таз с бельем, что стиралось для вас.

                                               (Лиза Кирпичникова, Франция).

В автобиографическом романе Курта Воннегута «Бойня номер 5» автор, переживший трагедию бомбежки Дрездена в 1945г., решает спустя 23 года написать о ней. И вдруг он осознает, что острота переживаний ушла и уже трудно найти слова, способные передать его бывшие чувства. Воннегут вспоминает солоноватый лимерик о человеке, укоряющем свой «tool», коему отданы и здоровье, и деньги, а теперь тот стал скверно исполнять свое предназначение, ясное из последней строки :

There was a young man from Stamboul / Who soliloquized thus to his tool: / “You took all my wealth / And you ruined my health, / And now you won’t pee, you old fool”.

В переводе  романа, вышедшем  в СССР,  лимерик  Воннегута звучит так:

 

Какой-то ученый доцент

Сердился на свой инструмент:

    «Мне здоровье сорвал,

      Капитал промотал,

А работать не хочешь, нахал».

 

По вынужденным цензурным соображениям некий малый из Стамбула был  возведен до звания доцента, а естественная функция «инcтрумента» (tool) в переводе Райт-Ковалевой так мастерски завуалирована, что читатель вправе думать о каком-либо дорогом ученом приборе вроде электронного микроскопа. Вот более близкий к оригиналу перевод:

 

Молодой человек из Ростова

Инструмент обнажил свой сурово:

       «Ни здоровья, ни денег

        Не оставил бездельник,

И нужду ты справляешь хреново». **

 

Самуил Яковлевич Маршак в молодости учился два года в Англии. Он, конечно же, знал бытовавшие в студенческой среде озорные и неподцензурные лимерики. Маршак  первым стал переводить на русский  многие  лимерики Лира и другие блестки, назвав их эпиграммами. Любопытна  интрига перевода одного такого лимерика. Как известно, в 1948 г. произошел погром классической генетики. Ее  основатели Мендель и Морган стали именоваться не иначе как буржуазные ученые, авторы «реакционной и идеалистической» теории о генах.  Термин «ген» в советских энциклопедических словарях вплоть до начала 1960-х почти приравнивался к другому непечатному  слову из трех букв. На этом фоне просто удивительно, что в вышедшей 1951г. в  массовом издании  книжечке сатирических  и юмористических  стихов  и переводов Маршака, один   из них был просто назван «Наследственность  по Менделю» :

 

В наследственность верит не всякий,

Но белая, бывшая в браке

     С одним из цветных,

      Родила шестерых –

И черных, и белых, и хаки.

 

Поэт свободно упоминает имя  Менделя и его  законы  в облатке юмора и как бы абсурда. Однако, на самом деле, этот озорной лимерик метафорически   содержит  описание  реального, вполне «по Менделю», принципа расщепления признаков в потомстве гибридов. Нам удалось найти английский оригинал данного  лимерика. Там  ничего не говорится о браке, а лишь об affair (cвязь), от которой родились не шесть, а четверо детей-близнецов. Цвет кожи одного из них действительно назван «хаки» - как у  солдатского мундира. Маршак решил сохранить этот цвет, ибо  хаки удачно рифмуется с «в браке». Мы попытались сделать вариант перевода ближе к фривольному оригиналу.

 

С мулатом в цилиндре и фраке

Девица грешила  во мраке.

 От этого пенделя

 Наследство по Менделю-

Два белых, и черный, и хаки.*       

 

В современных лимериках (как и в гариках, частушках) тема взаимоотношений в сфере пола явно доминирует. Вот типичный в этом смысле лимерик  (оригинал и перевод):

You have written a sonnet, said Chloe, / On my bosom so rounded and snowy. / You have sent me some verse оn / Each part of my person. / That’s lovely. Now do something, bo-y!

 

К рифмоплету прижавшись всем телом,                        

Хлоя манит его бюстом белым.                                        .

       Ты воспел, – молвит дева,                                                  

       Меня справа и слева.                                             

Так когда же займешься ты делом?**   

     ***                                                                                        

Да, - поэту ответила Анна,-

Моя грудь и бела и желанна.

    Что красою алело,

    Твоя муза воспела

Ну так действуй, не будь же болваном!*

 

 

В лимериках забавно  обыгрываются разные  человеческие слабости и грехи, известные с библейских времен. Таков  непременный лимерик на ковбойскую тему:

There was a young gaucho named Bruno, / Who said, “Love is all that I do know. /A tall girl is fine, / A short one’s divine.  / But a llama is Numero Uno!»

 

Пастух, развлекаясьвненастье,

Все  виды познал сладострастья.

     С толстушками – знатно,

     С худыми – приятно,

Но с козами, – вот оно, счастье! **

 

Состязание в переводах лимериков может быть увлекательной творческой семейной игрой.  Ниже наши    «семейные варианты»  переводов двух  пикантых лимериков.

There was a young lady of Wilts, / Who walked on the Highland on stilts. / When they said: “O how shocking, / To show so much stocking”, / She answered, / “Well, what about kilts?”

 

На ходулях туда и обратно

Озорница шагает развратно.

Ей кричат,- «Ой, от стирки

На чулках видны дырки!». -                                                                                                                         Ерунда! И на солнце есть пятна!**

***

Одна дева, легка как голубка,                                    

На ходулях пошла в миниюбке.                              

   Люди в крик: «Это шок,                                           

    Виден снизу чулок!»                                                 

Отвечала: «А выше, под юбкой ?*

 

Еще один пример. A classical Master of Arts, / Told his wife he was still keen on tarts. /Said she: “That’s just dandy’, / To think you’re still randy; / You still know your principal parts”.

 

Мэтр искусств в состоянье бредовом

Десять баб заказал себе с ромом.

Жена счастьем горит: -

У тебя аппетит!

Буду хвастаться дамам знакомым**

***

Мэтр искусства, талант, даже гений,                                                                                                                       Не скрывал от жены похождений.                                                                                                                  

Она рада: «Прелестно!                                                                                                                                               

Мне особенно лестно ,                                                                                                                                            

Что ты помнишь, где центр вдохновений».*                                                         

 В России лимерик прижился и как бы обрёл вторую родину. Возможно потому, что он сродни частушке. Однако между ними есть явное различие. Настоящий лимерик непременно содержит элемент нарочитого абсурда, гротеска, особенно в последней строке. В этом с ним скорее сходны гарики  Игоря Губермана – например, его обжигающая издевка над КГБ, который в советское время называли опасливо «органы»:

 

Я государство вижу статуей :

Мужчина в бронзе, полный властности,

Под фиговым листком сокрыт

Огромный орган безопасности.

 

Борис Акунин не устоял от искушения наделить своего популярного  героя-детектива  Фандорина талантом сочинять лимерики («Алтын-Толобас»). Приведем  один из них.

 

Жених, ошалевший от счастья,

Вскричал: «Налобзаюся всласть я!

     Стал он шлепать невесту

     По мягкому месту -

И сломал себе оба запястья.

 

Этот лимерик, на наш взгляд, образцовый по канонам  жанра: раскованность содержания и стиля, пикантная  завязка, неожиданно разрешаемая абсурдом последней строки.