Дорога Сантьяго де Компостела

Опубликовано: 11 апреля 2016 г.
Рубрики:

Дорога Сантьяго де Компостела – это знаменитый паломнический путь в Испании, ведущая к храму, где покоятся мощи святого апостола Иакова. К храму ведет много дорог, но первая и старейшая из них называется Французский путь. Она начинается на территории Франции, пересекает Испанию с востока на запад, проходя от горных цепей Пиренеев до берегов Атлантики. Дорога Сантьяго вошла в список памятников всемирного наследия ЮНЕСКО. Прошло почти 13 веков с тех пор, как монах Пелайо, следуя за путеводной звездой, нашел мощи святого Иакова. Всё это время к городу Сантьяго де Компостела (Компостела – место – указанное звездой) идут паломники. Святой Иаков считается покровителем путешествующих.

Сейчас, когда всё осталось позади, в голове складываются общие мысли и суждения о дороге Сантьяго. Их можно выразить одним словом – «Незабываемо», можно двумя – «Нечто необычное», можно и тремя – «Много нового, интересного» - слова верные, но они не дают почувствовать вкуса и цвета дороги. Я опишу пройденный путь день за днем, шаг за шагом. Дней всего было 10. Началась моя дорога от испанского города Бургос и закончилась в городе Понферрада. Это не вся дорога, а только ее малая часть, 200 километров, но пройдя этот отрезок, я имею полное право называться пилигримом. Итак...

 

            День первый

Когда я выехала автобусом из Барселоны в сторону Бургоса, стояла 35-градусная жара. Зеленые сосновые рощи средиземноморской Барселоны быстро сменились виноградниками и садами Лейды, а уж потом, когда зелень вовсе сошла на нет, появилась красная глина безжизненного плоскогорья Сарагосы, которая сменилась полями Кастилии. И, как впервые увиденное чудо, на звоннице старой церкви - огромное гнездо и две белоснежные птицы с черными крыльями на фоне синего неба. От Сарагосы началась земля аистов. Их округлые гнезда с торчащими ветками непостижимым образом умещались на телеграфных столбах, на шпилях колоколен и на крышах соборов.

В Бургос я приехала к девяти вечера. Первое, что почувствовала, была прохлада. 20 градусов после 35 и холодный ветер навевали осеннее настроение. Народ, кутаясь в ветровки, бродил по набережной Эбро. За рекой, через мост, виднелись резные шпили кафедрального собора.

Бургос - красивый город. С фонтанами, парками, базиликами и церквями. Его старая часть с булыжной мостовой может привести кого угодно в благоговейный трепет. Но именно собор Бургоса надолго врезается в память. Он не высок и не объемист. Благородное льняное кружево на просвет. Если кто рассматривал внимательно серый узор кружева, тот может легко себе представить резные башни, отороченные полуовалами лепнины. В течение 10 дней дороги, с кем бы я ни завела разговор, примерно со второй фразы слышала одно и то же. – Какой красивый кафедральный собор в Бургосе! Вот бы еще раз посмотреть!

Альберге – так называется приют для пилигримов - находился сразу за кафедральным собором. Несмотря на опасения, меня сразу определили на постой. Дежурная, взяв четыре евро, поставила лиловую печать в книжку пилигрима, мою первую печать. На четвертом этаже, куда мы с ней поднялись на лифте, в огромной комнате стояли двухъярусные койки с матрасами, покрытыми искусственным полотном – одноразовой простыней. На этих матрасах, в спальниках уже лежали мужчины и женщины. Некоторые спали, издавая зычный храп, некоторые растирали ступни. Место мне досталось у дверного проема, на верхней полке. Расстелив домашнюю простыню поверх казенной, положив сверху собственную подушку, я почувствовала себя чуть уверенней в незнакомой обстановке. К 10 часам вечера в помещении погас свет, и установилась небывалая тишина. Если кто и разговаривал, то приглушенным шепотом. Я спала, хотя всю ночь в раскрытые окна шумел город.

Утро началось с общей побудки в семь часов утра. Наблюдая сквозь прикрытые веки, как деловито и споро народ собирает свои вещи и, ухватив дорожный посох, отправляется в путь, я упорно продолжала лежать. Меня обуял страх неизвестного. Около восьми пришел дежурный и с вежливой настойчивостью попросил до восьми освободить помещение. За пятнадцать минут я собралась, приняла душ и вышла на дорогу.

Паломнический путь шел по улице мимо дверей альберге, о чем говорили металлические раковины гребешка, впаянные в асфальт, и желтые стрелки на домах. Пройдя центр и спустившись к окраине, я вслед за семенящими друг за другом людьми, вышла на грунтовку, уводящую от города в чистое поле. Погода баловала. Солнце, скрытое за тучами, и прохладный ветер.

 - Добрый путь! – говорил с улыбкой каждый встречный и каждый обгоняющий. Это простое пожелание поднимало настроение и вселяло уверенность в то, что идя путем пилигримов, ты делаешь очень важное дело.

Через какое-то время на дороге нас осталось двое: идущий впереди мужчина с объемным рюкзаком и я. Мужчина шел с трудом передвигая ноги, обутые в тяжелые горные ботинки. Я перегнала его и сильно удивилась – это был не 70-летний старец, доживающий последние мгновения своей жизни, а 30-летний парень. - Видно натер хорошие мозоли, – подумала я.

Скоро показалось село, а в селе - бар. В баре я выпила кофе с молоком, закусив его бутербродом. Жить стало веселей.

Часам к 11 на дороге стало жарко. Хотелось пить. Через какое-то время на обочине показался указатель со стрелкой: «до источника питьевой воды 50 метров». Чуть в стороне под раскидистым деревом виднелись три деревянные скамейки со столиками, за одним из которых уже сидели две женщины. Ноги сами повернули в том направлении. Скоро к нам присоединились еще две женщины. Сняв рюкзаки и разувшись, мы сидели, наслаждаясь тенью, подставляя лицо прохладному ветерку.

Две подруги лет 65 оказались родом из Франции.

 - Напиши, как будет по-русски «здравствуйте», – сказала одна из них, протягивая блокнот с ручкой. В ее блокноте уже были записаны слова приветствия по-корейски и по-вьетнамски.

Еще одна женщина оказалась мексиканкой, прилетевшая всего два дня назад, а ее компаньонка – испанкой из Севильи.

- Ты сколько собираешься пройти сегодня? - спросили меня женщины.

 - Не знаю, как получится - все-таки первый день.

 – И у нас как получится, - сказали они, прощаясь.

Минут через сорок показалась речка с зеленым берегом и разросшийся ивняк вдоль нее. Мои ноги сами собой привели меня к небольшой полянке на берегу. Там, на травке, опустив ноги в речку, сидел молодой парень и приветливо махал рукой. - Иди сюда, здесь хорошо. Я расстелила свой коврик, разулась и опустила ноги в воду. Вода была холодной, а течение быстрым. Сидя рядышком в тени на траве цвета изумруда, мы болтали. Парень оказался из Голландии. Работал до недавнего времени тележурналистом. Через месяц должен ехать на два года в Нью-Йорк – ему предложили работу в агентстве новостей, СНН, фотокорреспондентом.

Парень сказал, что от кафедрального собора Бургоса мы прошли 20 километров, и он остановился на ночлег здесь неподалёку. Я посмотрела на часы. Было половина второго пополудни. - Пару часов еще вполне можно идти, - подумала я. – Отдохну немного, пережду дневную жару и двину дальше. Лежа на коврике, я глядела то на булькающую речку, то на зеленые ветви склонившихся ив, то на редкие облака, и мне было хорошо. Но вскоре пришли японцы – парень с девушкой - и начали гнездиться посреди моего зеленого острова - поставили палатку, зажгли газовую горелку и стали варить лапшу. Поэтому пришлось отправиться в путь раньше, чем хотелось бы.

Кажется, только к этому времени солнце проснулось окончательно. Ветер затих, а воздух накалился. За деревней начались хлебные поля. Пшеничный цвет полей сливался с пшеничным цветом дороги, дурманом разливаясь по телу. Пыльные камни, мелкие и крупные, набросанные чьей-то щедрой рукой под ноги, терзали подошвы.

Впереди, словно одиночный фантом пустыни, в жарком мареве колыхалась фигура. Приблизившись, разглядела: это был коротконогий мужчина лет 40 с облупленным, как у мальчишки, носом. Похоже, он давно уже шел по этой жаре, воля его умерла, а ноги он переставлял лишь затем, чтобы не упасть.

 - Ты кто и откуда? – вяло обменялись мы приветствиями.

Он оказался французом. Язык ему не повиновался и, не промычав и двух слов на прощание, он легко дал мне себя обогнать.

Эти 11 километров одинокой дороги до места ночлега тянулись бесконечно.

По всем законам - 11 километров – это 2 с небольшим часа движения. Но этот отрезок пути неподвластен был никаким расчетам. Через час мученической борьбы с дорогой на мое счастье показалась густая тень под единственным – куда-ни-глянь - придорожным деревом. Видно, что до меня здесь отдыхал каждый проходящий мимо - сухая трава была примята и глубоко вдавлена в землю. 20 минут передышки - и дорога опять заструилась перед глазами. Хотя протикало уже пять часов, жара все не спадала. Как ни вглядывайся в горизонты - ни деревца, ни кустика. Поля созревшей пшеницы, поля пожелтелого овса, желтые камни и камушки. Непонятно, как на этой желтизне вообще что-то может расти. Однобокий пейзаж оживляли лишь каменные горки - кто-то вдоль обочины насобирал кучи камней. В надежде осматриваю каждую – но, увы, - тени они не дают. Поняв, что дальше не смогу сделать ни шага, расстилаю свой коврик поверх камней, снимаю ботинки и валюсь, упираясь взглядом в белесое небо. Время перевалило за 6 часов, а солнце печет и печет. Через полчаса волевым решением поднимаю себя с кучи и, спотыкаясь, словно старая кляча, плетусь, с усилием передвигая ноги. Делаю буквально 10 шагов и вижу указатель с надписью, что до альберге осталось пройти 500 метров. Вначале подумала, что это чья-то идиотская шутка, - деревни нет и в помине - но, приглядевшись, понимаю, что дорога уходит круто вниз, а внизу, не более чем в 500-ах метрах, и впрямь видна деревня в пыльных тополях, церковь и долгожданный альберге. Что характерно, все желтого цвета.

Эта близкая перспектива настолько меня взбодрила, что в деревню я вошла бодрым спортивным шагом. За моей спиной остались 31.8 километра. На главной и единственной улице, неизменно желтой, царило оживление. Фланировали отдохнувшие женщины в юбках, мужчины смеялись и пили пиво, слышались разговоры. Мне же было не до того. Хотелось всего и сразу: пойти в кафе поесть, смыть дорожную пыль в душе и, вытянув ноги, лежать, не шевелясь, на кровати.

В альберге меня встретила крестьянского вида женщина. – Да, работа здесь есть только в приютах для пилигримов, да еще в барах. Хорошо, что паломников много – с ними хотя бы не скучно.

Комната была просторная. Заняты только нижние места, да и то не все, окна распахнуты, ветерок раздувает занавески. На крайней койке возле стены лежал, ни жив, ни мертв, парень, которого я обогнала сегодняшним утром в начале дороги. Как давно это было!

 - Ты откуда? – задаю традиционный вопрос. - Из Германии, зовут Дерек.

Душ снял часть усталости, и я пошла в кафе. Комплексный обед стоил 9 евро. Он оказался не ахти. Но голод был утолен, и я отправилась на зов последнего желания – лечь и не двигаться. Этим же занимался и мой новый знакомый Дерек. Посмотрев его путеводитель, увидела, что следующий этап составляет 28.4 километра. - Это же на 3.4 километра меньше, чем сегодняшний – здоров, – подумала я и уснула, пристроив ноющие ноги поудобней.