Юбилей. Дом-музей Лескова.

Опубликовано: 13 августа 2014 г.
Рубрики:

Предлагаем читателям статью   филолога из Орла Аллы Анатольевны Новиковой-Строгановой, посвященную прошедшему в этом году юбилею музея  Николая Лескова.

Жанр статьи необычен для нашего журнала – рассказ о провинциальном музее. Но в присланном материале нас привлекло многое: и  достоверный, основанный на источниках биографический материал,  и  правда о сегодняшнем состоянии музея, и  горькая констатация того,  что  6-й том лесковского Собрания сочинений был приговорен к сожжению  российской цензурой –  в нем  писатель  посмел рассказать  о жизни православных иереев.   Николай Семенович Лесков, как кажется, писатель недооцененный.  Знают его в основном по рассказу «Левша». Нам кажется, эта публикация может восполнить пробел в наших знаниях о жизни и творчестве писателя и даже побудить взяться за чтение его книг...

Ирина Чайковская 

 

А. А. Новикова-Строганова,

доктор филологических наук, профессор

город Орёл

 

«Место каждому будет указано post mortem»

(к 40-летию открытия музея Н. С. Лескова)

Часть 1.

 

Николай Семёнович Лесков (1831 – 1895) – писатель самобытный и мудрый, неукротимый и яркий – прожил жизнь, полную «всяческих терзательств»: тревог, борьбы, изнурительного труда, духовных исканий и обретений, направленных на то, чтобы пробудить в людях «искру разумения о смысле жизни». Не случайно академик Д.С. Лихачёв считал, что Лесков принадлежит к числу писателей, которые имеют «огромное значение для нравст-венного формирования человека, воспитывают в юности, а потом сопровождают всю жизнь».

«Думаю и верю, что “весь я не умру”, – писал Лесков за год до смерти. – Но какая-то духовная постать уйдёт из тела и будет продолжать вечную жизнь». 

В самом деле, Лесков живёт с нами. Интерес к творчеству и личности писателя во всём мире не угасает. Его сочинения востребованы многими поколениями  благодарных читателей и не затерялись на пыльных полках архивариусов.

 Память о писателе бережно сохраняется в уютных залах Дома-музея Н.С. Лескова на его родине в городе Орле – в центральной части России. Усилиями работников музея создана уникальная экспозиция и своеобразная «лесковская» творческая атмосфера, благодаря которой мы никогда не почувствуем себя запертыми в душном  хранилище старинных раритетов, покрытых пылью времён.

 В нашей стране многие знают, насколько богат литературными талантами город Орёл, который именуют «литературной столицей России». Известны достопамятные слова Лескова о том, что «Орёл вспоил на своих мелких водах столько русских литераторов, сколько не поставил их на пользу Родины никакой другой русский город». 

Однако большинство довольствуется тем, что принимает эту аксиому и не стремится глубже проникнуть в волнующую историю жизни и творческой деятельности своих прославленных земляков. Занятые повседневной суетой или меркантильными заботами многие давно отвыкли стыдиться своего невежества. Характерная жанровая сценка на улице Орла: приезжий расспрашивает дорогу к одному из литературных музеев; в ответ обыватели только пожимают плечами, и вряд ли кто-то испытывает чувство неловкости перед растеряв-шимся гостем города. 

Музейные работники рассказывают, что за всю историю существования лесковского  Дома-музея его порог ни разу не переступил ни один из череды руководителей Орловской области. Как бы они ни именовались: первые секретари Орловского обкома КПСС, главы администрации Орловской области, ныне – губернаторы, – отношение  к музею Лескова неизменно безучастно равнодушное. О классиках – уроженцах орловской земли – власть предержащие припоминают, когда требуется отрекомендовать регион за его пределами. Так например, на прошедшей Олимпиаде в Сочи Орловская область была представлена прежде всего как  литературная столица России; экспонируемые материалы сопровождались высказываниями писателей-орловцев о родине. Факел паралимпийского огня в Орле был зажжён от символического писательского пера. 

Лесков – одна из наиболее ярких звёзд в созвездии выдающихся классиков русской литературы – в своё время с законной гордостью говорил о своём родном городе, подарившем мировой культуре знаменитого писателя-земляка: «в Орле увидел свет Тургенев, пробуждавший в своих соотечественниках чувства человеколюбия и прославивший свою родину доброю славою во всём образованном мире». 

Действительно, провинциальный Орёл широко известен во всём цивилизованном мире исключительно благодаря творческому наследию наших прославленных писателей-земляков: Тургенева, Лескова, Бунина – первого русского лауреата Нобелевской премии. Это едва ли не единственное и, бесспорно, самое главное достоинство, чем может гордиться область, хотя с деятельностью местных чиновников факт Божьего благословения орловской земли рождением великих литературных талантов никак не соотносится.   

В одной из своих статей о Тургеневе Лесков с болью признавал горькую библейскую истину о судьбе пророка в своём отечестве: «в России писатель с мировым именем должен разделить долю пророка, которому нет чести в отечест¬ве своём». Когда во всём мире читали и переводили произведения Тургенева, на его родине в Орле губернские чиновники проявляли пренебрежение к всемирно известному автору, вынуждали его подолгу ожидать очереди в приёмных и т.п. Выходки тех, кем «многократно, грубо и недостойно оскорбляем наш благородный писатель», не могли не вызвать справедливого негодования у Лескова: «мягкосердечный Тургенев» у себя дома, на родине, получает «шиш и презрение глупцов, презрения достойных. А вот это-то одно завоевание и делает нас известными со стороны, достойной почтения людей, знающих, чтó стóит почтения».    

Горькие эти слова в полной мере относятся и к самому Лескову – при жизни не признанному, оболганному, по его словам – «распятому заживо»; и после смерти – вплоть до настоящего времени – злонамеренно скрываемому от читателей, однобоко перетолкованному с вульгарно идеологических позиций исследователями, игнорируемому властителями любых мастей. И всё потому, что «писатель непостыдной совести» плыл «против течений», не желая «с притворным смирением нести мишурные шнуры чьего бы то ни было направленского штандарта». Лесков – один из христианнейших русских авторов – не раз заявлял о своей безусловно честной и независимой позиции: «Я верую так, как говорю, и этой верою жив я и крепок во всех утеснениях. Из этого я не уступлю никому и ничего – и лгать не стану, и дурное назову дурным кому угодно».

В свой юбилейный год уникальный Дом-музей Н.С. Лескова внешне представляет собой плачевное зрелище: полиняла и облупилась краска на деревянной обшивке окон и стен, растрескался фундамент, протекает крыша, подвергая опасности бесценные экспонаты; территория вокруг неблагоустроена. Лишь только своими скромными силами разбили музейщицы цветочную клумбочку за Домом Лескова, чтобы хоть как-то задекорировать окружающую Дом-музей мерзость запустения.

В то же время стоило бы поучиться зарубежному опыту бережного отношения к национальным дарованиям. Например, в столице Ирландии, где в начале прошлого века создал свой роман «Улисс» Джеймс Джойс, ежегодно собираются его поклонники из всех уголков страны и из-за рубежа,  чтобы пройти по следам героя, которого Джойс поселил в Дублине. Специальными указателями, знаками, стрелками, памятниками в ирландской столице отмечен каждый шаг  городского странствия Улисса – Одиссея XX века Леопольда Блума – героя знаменитого романа Джойса. Благодарные читатели «Улисса» задерживаются в каждой точке маршрута литературного героя, цитируют отрывки из своего прозаического сокровища, обсуждают главы романа, сидя в тех кафе, где проводили время Джойс и его персонаж. 

Подобное в России вообще и в провинциальном Орле в частности даже трудно вообразить. Хотя тот же Лесков – классик мирового масштаба – расселил многочисленных персонажей своих творений на орловской земле, так что при желании и мы могли бы попутешествовать по улицам города, как по страницам лесковских книг. Но, видимо, настолько безмерно щедра наша земля на таланты первой величины, что вошло в привычку и не ценить, и не замечать «пророков в своём отечестве». 

Давно пора бы перестать игнорировать сокровища нашей национальной культуры или ими разбрасываться. Лесков переведён на все языки мира, его читают и прилежно изучают даже японцы. А вот ещё одно орловское наблюдение: студенты, чей университетский корпус расположен в историческом месте Орла рядом с лесковским памятником-ансамблем, который уже более 30 лет восхищает орловцев и гостей города, не могут назвать литературных героев этой композиции. Лишь у немногих на поверхность сознания «выпрыгивает» стальная блоха с подковавшим её безымянным тульским мастером-левшой.  

Музей Николая Семёновича Лескова  был открыт  в Орле 40 лет назад – 2 июля 1974 года – на улице Октябрьской (бывшей – Третьей Дворянской) в доме номер 9.  Это до сих пор единственный в стране, да и во всем мире,  литературно-мемориальный музей писателя. 

Установить местонахождение дома своих деда и отца помог в 1945 году сын и биограф писателя Андрей Николаевич Лесков: «О доме Семёна Дмитриевича Лескова самым достоверным и подтверждённым всеми семейными показаниями является то, что он был на 3-ей Дворянской улице и стоял третьим по счёту от берегового обрыва над рекою Орликом… Это мне подтверждали не раз старшие в родстве и сам мой отец не говорил иначе, вспоминая свои ранние годы». 

Адрес дома, где прошли детские годы Николая Лескова, сам он обозначил достаточно точно в своей «орловской» повести «Несмертельный Голован» (1880). Героя, который «сам почти миф, а история его – легенда. … Его прозвали несмертельным вследствие сильного убеждения, что Голован – человек особенный, человек, который не боится смерти», Лесков «поселил» рядом с домом своего отца: «Мы были с Голованом соседи. Наш дом в Орле был на Третьей Дворянской улице и стоял третий по счёту от берегового обрыва над рекою Орликом. Место здесь довольно красиво. Тогда, до пожаров, это был край настоящего города…».

В той же повести Лесков подтвердил сложившуюся среди горожан молву о том, что эти же места связаны с действием романа И.С. Тургенева «Дворянское гнездо»: «ему <Головану – А.Н.-С.> было удобно держаться дворянских улиц, где он продовольствоал интересных особ, которых орловцы некогда узнавали в Паншине, в Лаврецком и в других героях и героинях “Дворянского гнезда”».

С позапрошлого века высокий берег Орлика в память о писателях-земляках Тургеневе и Лескове жители Орла называют «Дворянским гнездом» и «Бережком несмертельного Голована».  

Путём архивных разысканий было установлено, что земельный участок, на котором сейчас расположен Дом-музей Лескова, в 1832 – 1842 годах принадлежал дворянскому заседателю орловской судебной палаты Семёну Дмитриевичу Лескову, отцу писателя. Дом был высокий, деревянный, на каменном фундаменте, за домом располагались службы, огород, цветник, «плодовитый сад». В 1850 году во время одного из орловских пожаров дом сгорел. В середине 1870-х годов на его месте был построен дворянский особняк. 

В годы Великой Отечественной войны Орёл был основательно разрушен, однако «третий дом от берегового обрыва» на бывшей Третьей Дворянской улице по счастью уцелел. 5 марта 1945 года – в 50-ю годовщину со дня смерти писателя –  на лесковском доме была открыта первая мемориальная доска с надписью: «В этом доме провёл свои детские годы, 1831 – 1839, знаменитый русский писатель Николай Семёнович Лесков». И почти тридцать лет спустя именно этот дом стал Домом-музеем Н.С. Лескова.

Монографическая литературно-мемориальная экспозиция, которая носит название «В мире Лескова», размещена в шести залах. Она раскрывает основные вехи жизненного и творческого пути писателя, представляет уникальное собрание:  подлинные документы, портреты, картины, книги, прижизненные издания лесковских произведений, записные книжки, сохранившуюся часть библиотеки, личные вещи,  мебель Николая Семёновича Лескова и его сына Андрея Николаевича  – автора книги «Жизнь Николая Лескова по его личным, семейным и несемейным записям и памятям», родных и близких Лесковым людей. Кроме того, Андрей Лесков оставил в дар музею собственный богатейший архив, мемуары.

Совершая нашу заочную экскурсию по лесковскому музею, задержим своё внимание на некоторых наиболее интересных экспонатах. 

В первом зале экспозиции представлена акварель работы  К. Шульца (XIX век), на которой изображён роскошный барский дом в селе Горохове Орловской губернии, где родился писатель: «Я родился 4 февраля 1831 года в селе Горохове Орловского уезда, где жила моя бабушка, у которой на ту пору гостила моя мать. Это было прекрасное, тогда весьма благоустроенное и богатое имение, где жили по-барски. Оно принадлежало Михаилу Андреевичу Страхову… Семья была большая, и жилось на широкую ногу, даже с роскошью…». Хозяин имения – дядя Лескова Страхов – вполне оправдывал свою фамилию в том смысле, что собственным самодурством нагонял страх на всех окружающих – не только крепостных, но и членов своей семьи. Быт и нравы этой помещичьей усадьбы описаны в рассказах Лескова «Смех и горе», «Зверь», «Томление духа» и других.

В музее хранятся настоящие реликвии – книги из круга детского чтения Лескова. Это «Новая российская азбука» (1819), с помощью которой будущий писатель самостоятельно выучился читать и писать, постигать азы реальной жизни. В «Азбуке» маленький ученик, кроме обучения грамоте, мог найти и важные жизненные наставления типа: «От брани, от ссор и протчих непотребных дел отступай», «Кто с  кем водится, и сам таков же будет», «Ленивые никогда не наживаются». 

 Из всех книг, которые я прочел в продолжение моей жизни, – вспоминал Лесков, – самое памятное и самое глубокое впечатление дали мне следующие:

А) “Сто четыре священные истории” с картинками. Я выучился грамоте сам, без учителя, и прочёл эту книгу, имея пять лет отроду <…> я очень полюбил Иисуса Христа <…> и всегда хотел узнать: так ли Христос отвечал, как написано в книге “Сто четыре истории”».

Уже на склоне лет, в 1893 году, осмысляя итоги своей литературной работы, писатель подчеркнул, что он «с ранних лет жизни имел влечение к вопросам веры». Семейные устои прежде всего явились  источником религиозного воспитания и духовно-нравственного формирования Лескова. Отсчёт собственного «родословия» писатель повел именно со священнических корней – и говорил об этом не без гордости – в «Автобиографической заметке» <1882 – 1885?>: «Род наш собственно происходит из духовенства, и тут за ним есть своего рода почётная линия. Мой дед, священник Димитрий Лесков, и его отец, дед и прадед все были священниками в селе Лесках, которое находится в Карачевском или Трубчевском уезде Орловской губернии. От этого села “Лески” и вышла наша родовая фамилия – Лесковы».

Знаменательно, что первым героем лесковской беллетристики стал сельский священник – отец Илиодор. В подзаголовке дебютного своего художественного произведения «Погасшее дело» (1862) (впоследствии: «Засуха») автор указал: «Из записок моего деда». Дед  Николая Лескова умер ещё до рождения  внука, но будущий писатель знал о нём от  отца и от тётки Пелагеи Дмитриевны: «всегда упоминалось о бедности и честности деда моего, священника Димитрия Лескова», –  и, возможно, воплотил в первом литературном опыте некоторые его черты.  В  характере героя многое уже  предвещает центральную фигуру романа-хроники «Соборяне» (1872) –  Савелия Туберозова, на прототип которого прямо указывает писатель в «Автобиографической заметке»: «Из рассказов тётки я почерпнул первые идеи для написанного мною романа “Соборяне”, где в лице протоиерея Савелия Туберозова старался изобразить моего деда, который, однако, на самом деле был гораздо проще Савелия, но напоминал его по характеру».

На музейном стенде экспонируется первое отдельное издание романа «Соборяне» с посвящением А.К. Толстому, а также первые варианты романа – «Чающие движения воды», «Божедомы». 

«Религиозность во мне была с детства, и притом довольно счастливая, то есть такая, какая рано начала во мне мирить веру с рассудком, – вспоминал Лесков в «Автобиографической заметке». – Я думаю, что и тут многим обязан отцу». Об отце писатель говорит как о «человеке очень хорошо богословски образованном и истинно религиозном». Его независимый и сложный характер явлен уже в том, что, закончив курс наук в семинарии,  Семён Лесков «не пошел в попы» и тем пресёк «левитский род Лесковых в селе Лесках». Семён Дмитриевич пожелал идти своим собственным  путём, как впоследствии и его сын – «против течений», – несмотря на давление семейной традиции: «отец мой, – вспоминал Николай Лесков, – был непреклонен в своих намерениях и ни за что не хотел надеть рясы». В то же время  Семён Лесков прежде всего  заповедал сыну: «Никогда ни для чего в свете не изменяй вере отцов твоих». 

В 1836 году пятилетнему Николаю старший Лесков, считая, что скоро умрёт, написал  единственное сохранившееся письмо (после этого он прожил ещё 12 лет). Скорее это духовное завещание, составленное без всякой претензии на «самодраматизацию», с единственным желанием передать сыну свой жизненный опыт и идеалы. Строки этого письма-завета вылились из глубины отцовского сердца: «Я хотел бы излить в тебя всю мою душу...» 

«Любезный мой сын и друг! Николай Семёнович! – писал Лескову отец. –  В дополнение завещания моего <...>, оставляя сей суетный свет, я рассудил впоследнее побеседовать с тобою как с таким существом, которое в настоящие минуты более прочих занимало мои помышления. Итак, выслушай меня и, что скажу, исполни: 

1-е. Ни для чего в свете не изменяй вере отцов твоих.

2-е. Уважай от всей души твою мать до её гроба.

3-е. Люби вообще всех твоих ближних, никем не пренебрегай, не издевайся.

4-е. Ни к чему исключительно не будь пристрастен; ибо всякое пристрастие доводит до ослепления, в особенности ж к вину и к картам. Нет в мире зол заманчивей и пагубней их. Я просил бы, чтобы ты вовсе их не касался.

5-е. Вообще советую тебе избирать знакомых и друзей, равных тебе по званию и состоянию, с хорошим только воспитанием.

6-е. По службе будь ревностен, но не до безрассудства, всегда сохраняя здоровье, чтобы к старости не быть калекою. 

7-е. Более всего будь честным человеком, не превозносись в благоприятных и не упадай в противных обстоятельствах.

8-е. Между 25 и 35 годами твоего возраста советую тебе искать для себя подруги, в выборе которой наблюди осторожность, ибо от неё зависит всё твоё благополучие. Ни ранее, ни позднее сих лет я не желал бы тебе вступать в супружеские связи. 

9-е. Уважай деньги как средство, в нынешнем особенно веке открывающее пути к счастию; но для приобретения их не употребляй мер унизительных, бесславных.

10-е. Будь признателен ко всем твоим благотворителям. Черта сия сколько похвальна, столько же и полезна.

11-е. Уважай девушек, дабы и сестра твоя  не подверглась иногда какому ни есть нареканию.

12-е. Кстати о сестре, она тебя моложе пятью годами. Когда будешь в возрасте, замени ей отца, будь ей руководителем и заступником. Нет жалчее существа, как в сиротстве девица, заметь это и поддержи последнюю мою о ней к тебе просьбу, ты утешишь тем меня даже за могилою.

13-е. Преимущественно хотелось бы мне, чтобы ты шёл путём гражданской службы, военная по тягости своей и по слабости твоего сложения скорее может тебя погубить. 

Я хотел бы излить в тебя всю мою душу, но довольно, моя минута приближается…  Рука моя слабеет. Прощай, прощай, мой бесценный, мой единственный сын! Бог тебе на помощь!   

Отец твой Семён Лесков.

г. Орёл, 1836 года».

Писатель хранил «отцовские заветы» и воспроизвёл один из них почти дословно уже на склоне лет – в конце 1880-х – начале 1890-х годов – в задуманном им «рассказе кстати» «Короткая расправа»: «я не возношусь духом при благоприятных обстоятельствах и не падаю с размаху в противных». 

Некоторыми чертами характера отца, о которых упомянул Лесков в «Автобиографической заметке»: независимостью, честностью и неподкупностью, «глупым бессребреничеством» – писатель наделил своих героев-праведников. 

Окончание см Часть 2